Мама в подарок (СИ)

Глава 17

Поцелуй герцога был так внезапен, что я даже замерла. Почти не веря, что все это происходит на самом деле. Но не успела почувствовать вкус его горячих губ и понять, нравится мне это или нет, как де Моранси резко отстранился и чуть выпрямился. Однако не отодвинулся, а так и прижимал меня своей широкой грудью к стене, его ладонь все еще властно сжимала мое плечо, чтобы я не улизнула.

— Я рад, что Мишель признал в тебе мать. Это уже полдела, — заявил он глухо, не спуская горящего взора с моего лица.

— Да... — прошептала я смущенно, чувствуя, как от близости герцога и его поцелуя у меня яростно горят щеки. — Вы бы не могли отпустить меня, мессир?

— Боишься за свою честь? — оскалился он как-то насмешливо. Однако убрал руки и тут же отпрянул от меня, отошел на шаг. Я же облегченно выдохнула, совершенно растерявшись и не понимая, что происходит. — Поверь, мне не нужна твоя честь, Дарёна.

Сказал он это как-то неуверенно и тихо.

Я же нахмурилась. Неужели? А зачем тогда целовал меня сейчас? Что-то опять не сходилось в поступках этого мрачного герцога.

В эту минуту я поняла, что он живой человек, а не какой-то злобный ледяной монстр, каким его считали в королевстве, как и всех магистров ордена Звезды. Ведь губы герцога были теплыми и упругими, а руки сильными и в то же время нежными, когда он прижимал меня к себе во время поцелуя. И все это я прекрасно осознала сейчас.

Де Моранси медленно отошел от меня и поднял с пола трость. Я отметила, что его взгляд потеплел и стал не таким угрожающим и колючим, как еще минуту назад, до поцелуя.

Эта ситуация слишком напрягала нас обоих, потому я быстро сказала:

— Я как раз собиралась идти в комнату вашей жены, чтобы подобрать платья.

— Забудь об этом.

— В смысле? Вы же вчера велели...

— Ты ниже Лауры и худее ее. Вряд ли тебе подойдут ее наряды. А перешивать нет времени. Мишель должен видеть тебя уже сегодня в подобающем виде.

— Но как же тогда быть?

— Сейчас поедешь с Оливье в город. К мадам Жоржетте. У нее модный салон в центре. Там у меня открыт кредит. Подберешь себе пару-тройку платьев. Поняла меня?

— Я в модный салон? — Я окончательно опешила.

Он что, говорил это серьезно? Не шутил?

— Да. Выберешь себе что-то пристойное и достойное звания герцогини, матери моего сына. Ты говорила, что разбираешься в этикете и моде. Справишься?

Хотя про моду я ничего не говорила, но решила этого не озвучивать. Наверняка мадам из модного салона поможет мне подобрать нужные платья.

— Справлюсь, — уверенно кивнула я.

Я же не дура отказываться от новых нарядов за счет герцога. Ну, привык он сорить деньгами, тратя на рабынь, это его блажь. Я-то что?

— Потом эти платья останутся тебе, — добавил твердо де Моранси.

— Спасибо. А сколько мне взять нарядов, ваше сиятельство? И за какую цену?

Все же наглеть совсем не хотелось, еще разозлится.

— Я отпишу мадам Жоржетте, что именно надо. Она поможет. Цена неважна. Я потом все оплачу. Главное, ты должна съездить и вернуться как можно быстрее.

— Поняла.

— Придешь и покажешься мне.

— Хорошо, — кивнула я. — Могу я взять с собой Эжени? Она поможет мне выбрать платья.

— Э-э-э... Опять эта Эжени? — нахмурился герцог, но тут же согласился: — Ладно, бери. Только побыстрее отправляйся, чтобы Мишель не оставался надолго один.

— Слушаюсь, ваше сиятельство, — ответила я, снова улыбнувшись, и побежала в комнату Мишеля за Эжени.

Она как раз выходила оттуда с подносом и грязными тарелками.

Филипп де Моранси

Когда девушки унеслись по коридору в сторону лестницы, я даже облегченно выдохнул.

Похоже, я совсем рехнулся.

Целую какую-то служанку вот так, ни с того ни с сего в коридоре, словно зеленый юнец!

Такого со мной никогда не было. Чтобы мои чувства взяли верх над разумом. Но в тот момент эта девчонка так взбесила меня, говорила со мной совершенно без страха и почтения. Подтрунивала и шутила! Где это видано? Я был так зол, что жаждал наказать ее. Показать, где ее место!

И в тот миг не придумал ничего лучшего, чем поцеловать ее.

Не пороть же ее в самом деле и не в темницу сажать.

Я хоть и казался окружающим жестоким чудовищем, но истязать женщин точно было мне не по душе.

Не знаю, что на меня нашло, но в тот момент я поцеловал ее. Отчего-то очень хотелось это сделать. Действительно, ее губы оказались сладкими и сочными, как я и предполагал, а ее цветочный едва уловимый запах окончательно опьянил. Еле заставил себя отпустить ее, и то только после ее просьбы.

Последние месяцы болезни и испытаний, жестоких переживаний за жизнь сына стали для меня тяжким бременем. Я почти не спал, постоянные боли разрушали мое тело и подорвали душевное спокойствие. Похоже, я уже был не в себе, почти не контролировал себя.

Оперся на трость. Ноги в коленях нещадно ныли уже с утра, а все тело ломило от тянущей боли. Еще и плечи чесались. Может, принять ванну? Она хоть немного снимала зуд кожи.

Поплелся снова в кабинет. Надо было разобрать почту. Из-за этой девчонки вообще ничего не сделал с утра. Все думал, верно ли я поступил, когда привез ее в свой дом. Но, похоже, не зря. Мишель признал в ней мать, и теперь требуется ничего не испортить.