Мама в подарок (СИ)

Глава 22

Мы дошли до стола, и мальчик быстро схватил леденец. Я помогла ему развернуть обертку, и Мишель жадно провел языком по гладкой поверхности:

— Как вкусно! Эжени такая добрая! — довольно сказал он.

— Вот сам и скажешь ей, Мишель, когда она придет, — улыбнулась я, потрепав мальчика по золотистым вихрам волос.

После почти полчаса мы с Мишелем ходили по комнате, и он был просто счастлив. Затем я усадила его за стол и вручила лист и перо с чернилами. Попросила исписать целую страницу первой буквой алфавита. Мишель сказал, что он знает целых десять букв и как они пишутся.

Он с радостью согласился и принялся за дело. Похоже, тупое лежание в постели ему опостылело.

Пообещав вернуться через час с какой-нибудь книжкой, чтобы почитать ему, я покинула спальню мальчика. Надеялась только на то, что в замке есть библиотека. Я умела читать и писать, этому меня научила жена пекаря, когда я жила с ними почти пять лет. Она была очень доброй и, наверное, единственная из бывших хозяев относилась ко мне хорошо. Конечно, не считая де Моранси теперь.

Правда, герцог, бывало, сердился, даже говорил со мной повышенным тоном, но я считала его очень добрым и справедливым в душе. Хотя он не хотел показать этого окружающим, я это знала точно.

Помня, что у меня всего час, я быстро побежала на кухню, проверить, настоялся ли отвар для герцога. В послеобеденный час все слуги уже разошлись по своим делам, потому на кухне была одна только Барбара. Кухарка в этот миг склонилась над кастрюлькой с моим отваром, подняв крышку, и принюхивалась. Услышав мои шаги, она торопливо закрыла отвар и обернулась ко мне.

Я подозрительно окинула ее взглядом и полезла в сервант за чашкой с блюдцем.

— Кому ты это сварила? — спросила Барбара меня, когда я начала переливать настойку из трав в фарфоровую чашку.

— Для маленького господина Мишеля, — соврала я. — Думаю, ему понравится этот чай.

— Он пахнет кислятиной, вряд ли, — нахмурилась Барбара.

— Барбара, хотела сказать, я буду пробовать чай, перед тем как давать мальчику. Надеюсь, ты ничего туда не насыпала? Соли там или перца.

— Вы что, обвиняете меня в чем-то, мадемуазель Орси?! — возмутилась она.

— Нет. Но я всегда могу доложить его сиятельству, что ты портишь еду Мишелю. Тогда посмотрим, долго ли ты продержишься на этой службе.

— Я только понюхала этот чай, госпожа! Хотела понять, из каких он трав, и все! Клянусь, я ничего плохого не делала!

— Вот и хорошо. Тогда герцогу ничего докладывать не буду, — сладко улыбнулась я.

Я надеялась только на то, что теперь она побоится дальше гадить. На это и был расчет.

Проворно выйдя из кухни с небольшим подносом, на котором красовалась чашка с отваром, я наткнулась в коридоре на дворецкого и спросила его:

— Господин герцог уже пообедал?

— Да. С мадемуазель Мадлен в зимней столовой. Сейчас его сиятельство прошел в свою спальню. Один, — добавил дворецкий, сделав это важное уточнение.

— Спасибо, Франсуа, — поблагодарила я, поспешив к лестнице.

Вот, что значит умные слуги. Сразу сказал мне, что герцог один и я вполне могу к нему подняться.

Когда я подошла к двери, постучалась два раза. Мне не ответили. Я осторожно заглянула в спальню, увидела, как горбатая служанка Марта хлопочет вокруг большой ванной герцога, стоявшей у растопленного камина. Она готовила воду для купания. В этот момент служанка помешала воду рукой, кивнув сама себе, и поправила крема и бальзамы для купания, расставленные рядом с ванной на небольшом столике.

Марта была глуховата, потому и не слышала моего стука. Герцога не было видно. Я вошла, оглядываясь по сторонам.

— Ванна готова, мессир, — сказала громко Марта куда-то в сторону. Увидев меня, она вытерла мокрые руки о свой передник и направилась к двери. Поравнявшись со мной, чуть поклонилась мне головой. — Мадемуазель Орси.

Служанка быстро вышла, а я осмотрелась, думая, куда поставить отвар для герцога.

— Что это? — неожиданно раздался хрипловатый голос за моей спиной.

Я быстро обернулась к де Моранси, который вышел из соседнего небольшого кабинета, примыкавшего к спальне. И тут же замерла.

Герцог был не одет! Точнее, одет в один только длинный шелковый черный халат, завязанный на поясе. Я уставилась на его широкую рельефную грудь, которая в этом одеянии скорее была обнажена, чем прикрыта. Он был бос, а темные волосы раскинуты по плечам.

— Отвар. От кашля, — промямлила я смущенно, опуская глаза. У меня даже заалели щеки.

Кто принимает ванную в четыре часа дня? Если бы я знала, что он тут в таком виде, в жизнь бы не пришла в его спальню сейчас.

— Зачем?

— Одна из служанок в трактире так же, как и вы, болезненно кашляла, — ответила я, снова смотря в его мрачное красивое лицо. — И именно этот отвар помог ей, и она выздоровела. Сегодня в городе я зашла в лавку аптекаря, купила нужные травы. И сварила вам этот отвар. Если вы выпьете его, вам станет лучше, мессир.

— Хочешь отравить меня? — спросил он, прищурившись.

— Зачем мне это? Какой прок в том? Я живу в большом замке, хожу в дорогих платьях. У меня легкая работа. Смысл мне травить вас? Или думаете, я жажду после вашей кончины вернуться обратно к злому трактирщику?

— Не думаю.

— Верно, ваше сиятельство. Вы сказали, что не хотите, чтобы все знали, что вы лечитесь. Потому я и сварила отвар, он выглядит как чай. Никто не заподозрит, что вы пьете именно отвар от кашля. Я никому не скажу.

— Я не буду пить эту бурду, Дарёна.

— Почему?

— Она мне не поможет.

— Поспорим? Если в течение пяти дней этот отвар не облегчит ваши страдания, я… — я замялась, не зная, что пообещать.

Обычно спорили на деньги и желания, но денег у меня не было, а желание имелось одно — обрести свободу, которую и так обещал мне герцог по окончании моей службы.

— Хорошо, я выпью эту зеленую муть на спор, — вдруг кивнул де Моранси. — Согласна? На спор?

— На что же будем спорить?

— Нам желание, конечно, денег у тебя все равно нет. — Он как-то хитро оскалился, смотря мне прямо в глаза горящим темным взором.

Я окончательно стушевалась. Мне показалось, что он хочет смутить меня. Стоял тут передо мной полуобнаженный, в одном халате и босой. Еще и улыбки расточает. Но, может, мне только показалось? Я снова опустила глаза, не в силах смотреть на его. Он был слишком красивым и мужественным. От него исходила властная опасная сила.

— Хорошо, согласна на желание, — промямлила я.

— Идет, — тут же ответил он.

В следующий момент он взял чашку и залпом осушил ее. Я подняла на его глаза и улыбнулась.

— Надеюсь, вам это поможет, мессир. Вечером я принесу еще.

Он хмыкнул и окатил меня каким-то непонятным взглядом. Отошел. Я с облегчением выдохнула. Его близость слишком напрягала меня.

Я уже направилась к двери, чтобы не мешать ему принимать ванную. Но вдруг решила озвучить свои тайные мысли.

— Мессир, хотела вам сказать.

— Что же?

— А вы не думали, что ваша болезнь от яда? Что вас кто-то травит? Оттого вы так сильно больны.

Он долго смотрел на меня, и на его лице отразилось недоверие.

— Этого не может быть. Но это первое, на что я грешил. Потому сейчас всю мою еду пробуют сначала сама Барбара или мой камердинер. Мадлен тоже накладывает себе из той же супницы или блюда.

— Но травить можно и не через еду.

— Считаешь себя умнее меня, Дарёна? — усмехнулся он. — Это даже забавно. Но поверь, что я не до такой степени болен, чтобы не почувствовать яд. К тому же мой перстень помогает. — Он поднял руку, на безымянном пальце которой красовалось довольно увесистое кольцо с черным камнем. — Этот сапфир меняет цвет на желтый, если испарения любого яда попадают в его поле. И я его не снимаю никогда.

— Даже когда спите?

— Да, и даже когда принимаю ванну. Он всегда со мной.

— Понятно.

— Так что твои предположения о яде ошибочны. Я свои о яде опроверг в первый же день, когда почувствовал необычную боль в ногах.