Мама в подарок (СИ)

Глава 53

Когда я спустилась с высокого парадного крыльца, то увидела герцога Филиппа. Он стоял у кареты, которая должна была доставить меня в Бретонь, и явно ожидал меня. Я медленно приблизилась к де Моранси, чувствуя, как у меня дрожат руки. Лучше бы он не выходил провожать меня, так было только хуже. Уже у кареты он протянул мне полный кошель с деньгами.

— Возьми, Дарёна, это тебе на первое время, — произнес глухо он.

— Я не возьму денег, ваше сиятельство, — тихо ответила я, опуская глаза, и затеребив меховую муфточку в руках. — Вы итак столько сделали для меня, подарили мне свободу и…

— Ты не взяла ни одной драгоценности, что я подарил тебе. Потому возьми хотя бы деньги. Чтобы не клянчить на безделушки и платья у барона. Позже я передам тебе еще.

— Не надо.

— Не упрямься, бери! — уже приказал он, почти втискивая кошель мне в руки. — Это меньшее что я могу сделать для тебя. Или ты думаешь жизнь моего сына ничего не стоит? Только благодаря тебе он жив и здоров.

— Эээ, ладно, — ответила я и, неуверенно взяла кошель из его рук. — Благодарю вас, ваше сиятельство.

В моей голове вдруг возникла одна дерзкая мысль. И деньги были как раз нужны для её осуществления.

— Филипп. Называй меня по имени, как и прежде, — велел он, нахмурившись.

— Нет. Сейчас это не допустимо.

— Это из-за Лауры?

— Да. Вашей жене это не понравится.

— А то что хочу я, не важно? — вспылил хрипло Филипп, и схватил меня за локоть. Навис надо мной, сверкая недовольно глазами. — Оттого что она воскресла из мертвых, мои чувства к тебе не изменились, Дарена. Я люблю тебя. И скоро мы снова будем вместе, обещаю тебе.

Он говорил с такой страстью в голосе, а его взор просто обжигал. Но я должна была забыть его и как можно быстрее, это было по совести и честно по отношению к Лауре. Какой бы она не была, но она была законной герцогиней, его женой и матерью Мишеля, и я не имела никакого права давать герцогу ложную надежду на то, что мы можем когда-то быть вместе.

— Прошу вас, не надо так говорить, — замотала я головой, вскинув на мужчину нервный взор. Он так и удерживал меня рядом, явно не желая отпускать. Я же, понимая, что наш разговор слишком затянулся, тихо взмолилась: — Мне надо ехать, Филипп…

— Хорошо, поезжай, — заявил он, отпуская мой локоть. Протянул ладонь, помогая мне взобраться в карету. — На днях я заеду к барону.

— Не надо, это будет нехорошо, — замотала я головой, несчастно смотря на него.

Он тут же взъярился и, вклинившись внутрь кареты, и сверкая на меня глазами, процедил:

— Ты что решила порвать со мной? Даже не смей думать о том! Твой отъезд — это временная мера, ясно тебе? Даже не сомневайся в том. Ты поняла меня, Дарёна?!

Только чтобы он уже оставил меня в покое, я медленно кивнула, опустила глаза. Слезы душили меня, а в горле стоял ком. Я жаждала поскорее уехать.

Последний раз мрачно окинув меня взглядом, Филипп захлопнул дверцу, и велел вознице трогать.

Пока мы ехали до Бретони я наплакалась вдоволь. Но едва показались первые домишки городка, я утерла слезы, и приняла окончательное решение, как строить свою жизнь дальше.

Отныне я была свободна, и у меня были деньги. Более с Филиппом меня ничего не связывало, я не имела права любить его и быть с ним вместе. Оттого я могла рассчитывать только на себя.

Я хотела стать независимой, и сама зарабатывать себе на жизнь, а не батрачить на очередного взбалмошного хозяина. Эта мечта, возникшая у меня так внезапно еще два часа назад, окрыляла меня сейчас и давала надежду. Надежду на новую прекрасную жизнь.

Более не желая терять времени, я громко постучала кулачком в крышку кареты. Экипаж тут же остановился. Возница спрыгнув с козел, распахнул дверцу и осведомился:

— Вы что-то хотели, мадемуазель?

— Оливье, ты знаешь галантерейную лавку месье Дедье на бульваре Сен-Марион?

— Ну… не совсем, — он почесал затылок. — Это неподалеку от городской Ратуши?

— Да. Поехали туда, я скажу тебе, где остановиться.

— Но господин герцог велел отвезти вас в дом барона, госпожа. Он меня выпорет, если я ослушаюсь его.

Поджав губы, я быстро полезла в кошель. Достала самую мелкую серебряную монету и протянула кучеру.

— Возьми, Оливье. Скажешь, что отвез меня к барону. Я не выдам тебя. Это тебе за молчание.

— Нет, мадемуазель. Если его сиятельство узнает о том, он спустит с меня шкуру.

— Не узнает. Или ты хочешь, чтобы я с этими тюками и сундуками сама пешком тащилась на бульвар Сен-Марион? Прошу, помоги мне, Оливье.

Я улыбнулась и повертела в пальцах денежку, соблазняя кучера. Он вздохнул и, схватив серебряный, быстро пробурчал:

— Так и быть, отвезу вас, мадемуазель. Но герцог точно меня прибьет!

Мы снова поехали, и я тяжко вздохнула, смотря на заснеженные улочки Бретони, пробегающие перед глазами. В этот год на удивление зима была морозной и снег в наших краях шел так часто, что даже не таял.

Я же сама была не уверена, что у меня получиться то, что я задумала, но все равно решила попробовать.

Войдя в галантерейную лавку господина Дедье, я увидела его жену за прилавком. Она что-то переставляла на верхней полке. В этот утренний час посетителей еще не было, хотя лавка была полна разнообразных Рождественских украшений и диковинных вещиц для дома.

— Доброе утро, мадам. Могу я поговорить с вашим мужем? — обратилась я к женщине.

— С моим мужем? — удивилась она, поправляя накрахмаленный чепец на голове. — Зачем?

— Здравствуйте, мадемуазель, что вы хотели? — раздался тут же мужской голос сбоку и в просторное помещение лавки вошел невысокий мужчина с усиками.

— День добрый, господин Дедье. У меня к вам деловое предложение. Я бы хотела стать совладелицей вашей замечательной лавки.

— Совладелицей?!

— Да. Я знаю, что дела в вашей лавке не так хороши, как бы вам хотелось. Но у меня есть деньги, и я могу вложить их в вашу лавку. Думаю, вместе мы сможем ее улучшить и сделать ваш магазинчик более популярным у горожан. Как вы на это смотрите, господин Дедье? — закончила я свою речь и мило улыбнулась мужчине.

...