Мама в подарок (СИ)

Глава 56

Я вздохнула. Надо было перетерпеть и постараться наладить свою новую жизнь. Но как жить без него, когда сердце только и жаждало быть с ним. Я не могла бороться одна, когда он не желал этого. Но вместе мы не могли быть. Я не хотела, чтобы все осуждали меня и говорили обо мне как о разлучнице. Что соблазнила и затуманила герцогу голову, а он оказался так слаб что поддался на мои чары. После этого я вряд ли была бы счастлива с Филиппом понимая, что стала причиной его развода с женой.

— Филипп, но развод это не выход. Мишель… она же его мать.

— Видимо Боги отвернулись от меня, — продолжал хрипло он, совсем не услышав меня. — Лаура невыносима, иногда мне кажется, что я сойду с ума если дальше буду жить с ней под одной крышей. Единственная надежда была на быстрый развод, но король попросил у меня пару месяцев, чтобы во всем разобраться.

— Так долго…

— И это терзает меня более всего. Несколько месяцев. Когда я и часа не могу находиться с ней в одном замке.! Она стала такой… В ее глазах я вижу только ненависть и злость. Даже когда она смотрит на Мишеля. И похожа ты оказалась права, Дарёна, она не простила меня. Теперь Лаура делает все, чтобы сделать мою жизнь невыносимой. Она постоянно допекает меня, бранит и бьет слуг. Мишель даже прячется от нее.

— Печально, — вздохнула я, мальчика в этой ситуации было мне жальче всех.

Ведь он считал меня мамой, а я уехала, а настоящая мать похоже не любила его.

— Дарёна, давай уедем? — вдруг предложил де Моранси, сжав мои плечи руками и страстно продолжал: — Возьмем Мишеля с собой и уедем на время. Пока бракоразводный процесс не завершится.

Его взгляд горел каким-то безумным фосфорическим светом, что мне стало не по себе. Страшно оттого, что он задумал.

.

— Нет. Это бесчестно по отношению к Лауре. Я не поеду, — категорично замотала я головой.

— И отчего ты такая правильная, Дарёна?! Ты хоть раз можешь забыть обо всем и отдаться чувствам?

И это говорил тот самый магистр, который еще два месяца назад был холоден как лед, и безразличен ко всему? Самый жестокосердный циник королевства, сомневающийся, что у людей вообще могут быть какие-то чувства.

Неужели любовь ко мне так его изменила? Но я понимала, что сильные пламенные чувства ко мне сейчас разрушают герцога, заставляя страдать. Я видела его мучения, и поняла, что должна что-то сделать, чтобы прекратить его страдания. Мне в голову пришла одна неприятная, даже жестокая мысль.

— Я много думала о нас Филипп, — осторожно начала я, подбирая слова. — Но я поняла наконец, что я никогда не любила тебя.

— Что?

— Не люблю тебя. Ты лишь был способом для возвышения, я хотела лучшей жизни, понимаешь? — продолжала я, опуская взгляд на заснеженную каменную мостовую. Не могла врать, смотря ему в глаза. Ложь встала поперек горла, и я болезненно сглотнула. — Мне было приятно твое внимание, что ты выделяешь меня среди других служанок. Я ведь была рабыней, ты моим господином. Оттого я поощряла тебя. Хотела жить праздно и богато. Кто этого не хочет?

— Что ты несешь, Дарёна? Хотела лучшей жизни?

— Ну да. Хотела стать богатой дамой, носить красивые платья, ездить на балы. И ты все это дал мне. За это я тебе очень благодарна. Будь на твоем месте любой другой мужчина, граф или барон, я была бы так же ласкова с ним. Но это не любовь, Филипп.

— Я не верю тебе. Ты врешь мне сейчас? Зачем? — недоуменно произнес он, нахмурившись, и резко убрал руки с моих плеч.

— Это правда. Я притворялась. Конечно, я поступила дурно, даже гадко. Врала тебе о своих чувствах, но пойми… мне так хотелось стать настоящей уважаемой дамой, жить в достатке и неге. Ты все это подарил мне, ты сделал меня свободной, и я благодарна тебе. Теперь у меня есть свое дело, это так воодушевляет.

— Стать торговкой — предел твоих мечтаний?

— Почему нет? Зато я свободна, и могу устроить свою жизнь. И я очень благодарна тебе за это, Филипп, но ты был лишь средством для осуществления моей мечты. Прости, я не могу любить тебя.

Я видела, как взор де Моранси стал стремительно меняться, похоже он начал верить в мою ложь. Лед в глазах и какая-то зловещая ухмылка появилась на его лице.

— Каналья, — процедил он вдруг, жестко схватив меня за локоть. Я испуганно вскинула на него глаза. — Неужели все это правда, что ты сейчас бормочешь? Ты мне врала о том, что любишь?

— Прости меня. Я знаю, как это гадко звучит, но да, я использовала тебя. Ты должен знать правду, а не верить в то, что когда-нибудь я буду с тобой. Лучше горькая правда, чем…

— Замолчи… пока я не ударил тебя тростью!

Я поджала губы, зная, что он этого не сделает. Но мои слова наконец-то достигли цели, убедили его.

— Думаю, наш разговор окончен, ваше сиятельство. Мне пора идти, — как можно более безразлично и холодно произнесла я.

— Что ж, иди…

Он тут же отпустил мою руку и чуть оттолкнул от себя. Я облегченно выдохнула, видя, как на его лице ходят желваки, а глаза полны недоумения и злости.

— Простите меня за все, мессир, — сказала я тихо и, быстро развернувшись, поспешила через заснеженную улицу к дому бакалейщика.

Чувствовала, что если останусь еще хоть на минуту, то непременно сознаюсь в своей лжи, и скажу, что безумно люблю его. Но это будет катастрофа для нас всех.

— Будь ты проклята… — услышала его хрип за спиной.

Я остановилась на миг, поджала губы, усилием воли, заставила себя не обернуться. Понимала — эти страшные слова обернутся против него, ведь я не желала ему зла. Оттого его темный посыл точно вернется к нему. И отчего он был так категоричен и скор на гнев? Зачем было разбрасываться подобными жуткими словами.

Быстро вбежав в дом господина Дедье, я прислонилась к двери и разрыдалась. Но потом, не выдержав и пары минут, я бросилась к ближайшему окну. Чуть отодвинув занавесь, устремила жадный взор на улицу. Увидела, как Филипп идет к карете, тяжело и еле передвигая ноги. Сгорбившись, он сильно хромал, словно каждый шаг давался ему с трудом.

Я испугалась своих мыслей. Неужели его слова о «проклятии» уже начали действовать? Так быстро?

Но я понимала одно — я все сделала правильно. У нас не было будущего. Даже если Филипп получит развод, не факт, что он будет по-прежнему любить меня. Мы были из разных колыбелей и миров. И лишь на время забылись.

Провожая печальным взглядом карету герцога, которая быстро покатила по заснеженной мостовой прочь, я надеялась на то, что страдать буду только я, а Филипп вскоре позабудет обо мне. Так будет лучше для нас всех.