Мама в подарок (СИ)

Глава 34

Словно в каком-то дурном сне я спустилась вниз, вошла в господскую кухню.

Мои мысли были в хаосе. Я не понимала, отчего герцог повел себя так. Было в его поведении что-то странное, не свойственное ему. Или же я до конца его еще не узнала?

Я налила свежее молоко из крынки в чугунный ковш, чуть подогрела его на еще теплой плите. Попробовала на вкус и перелила в фарфоровую кружку, одну из тех, что использовали для господ.

Не обращая внимания на косые взгляды Барбары, которая скребла ножом кухонный стол, я быстро вымыла за собой ковш и вышла из кухни с чашкой молока.

В коридоре столкнулась с Франсуа. Он что-то сказал, но я не расслышала. Думала о своем. Боялась, что де Моранси будет мне мстить. За неповиновение он или вышвырнет меня из замка, или запрет в той самой темнице, которая грозила Марте. Я ведь не только не уступила ему, когда он захотел близости, но еще и посмела ударить герцога по лицу. Кому расскажи, не поверят. Нищая рабыня и дала пощечину самому магистру ордена. Но я не жалела ни о чем и снова поступила бы точно так же.

Вернувшись в комнату Мишеля с теплым молоком, я быстро прикрыла дверь поплотнее. Хотя чего я закрывалась? Герцог мог войти в любую комнату, когда ему угодно. Он тут хозяин.

Кликнув Дрея, большого лабрадора герцога, который теперь жил в спальне мальчика, я капнула пару ложек молока в пасть собаки. Выждала четверть часа и, убедившись, что молоко безопасно, дала выпить Мишелю.

Уложив мальчика спать, я потушила все свечи, кроме одной. Пожелала спокойной ночи Мишелю и Дрею и, как и в предыдущие дни, устроилась на диванчике у тлеющего камина. Долго лежала без сна, мучимая сомнениями и мрачными думами. Мне не хотелось покидать замок и маленького герцога, ведь я уже всем сердцем полюбила Мишеля. Но что ждало меня впереди, я даже боялась загадывать.

Однако моим страхам не суждено было сбыться.

Следующие два дня я не видела герцога. И через слуг он не передавал мне распоряжений и приказов. Казалось, что он избегал меня или же забыл о моем существовании. Я также не искала с ним встреч от греха подальше.

В тот день на улице сильно потеплело, снег растаял и побежали ручейки, а солнце припекало по-весеннему. Мы с Мишелем почти два часа гуляли в саду до обеда. Мальчик окончательно поправился. Прекрасно ел, бегал по дорожкам, постоянно улыбался и жался ко мне, называя милой матушкой. Сегодня на прогулке мы с ним мастерили лодочку из сухих листьев и веточек, которая могла плыть по ручейку.

Когда мы вошли в дом, Мишель, перепрыгивая через ступени, побежал вперед меня на второй этаж. Я же поспешила за ним, стараясь догнать резвого мальчугана. Но, повернув в сторону спален, неожиданно налетела на высокую фигуру герцога. Прямо врезалась в его грудь.

— Простите, мессир, я так неуклюжа! — воскликнула я, извиняясь.

— Я искал тебя, Дарёна. — Он придержал меня за локоть и тут же убрал руку.

Я даже замерла на миг, подняв на него глаза. Голос мужчины был вкрадчивым, глубоким. Де Моранси казался спокойным, что было редкостью в последние дни. Ведь Марту до сих пор не нашли, и я слышала, как он каждый день в кабинете распекал вассалов и слуг, обвиняя в никчемности.

Сейчас же на лице герцога читались искренние участие и дружелюбие, потому я решила позабыть о нашей неприятной «встрече» в спальне два дня назад и улыбнулась ему. Все же пока де Моранси не сделал мне ничего плохого.

— Мы с Мишелем гуляли, только вернулись, — заявила я приветливо. — Так тепло, даже и не скажешь, что до Рождества меньше двух недель.

— Как он сегодня себя чувствует?

— Замечательно. С утра съел всю кашу, и с добавкой. В саду мы играли с ним в салки, он бегал как угорелый. Мне кажется, он полностью поправился, ваше сиятельство.

— Это очень хорошо, — тихо ответил герцог, и его взгляд потеплел. — Вечером обещал заехать лекарь, проверить его.

Вот теперь я видела привычного мне Филиппа де Моранси, точнее, такого, каким знала его три последние недели. И не было у него сейчас черного стеклянного взгляда, как тогда в спальне, и он не рычал грубо и уничижительно. Сейчас он говорил спокойно и с достоинством.

— Надеюсь, лекарь подтвердит мои слова, что Мишель здоров.

— И я на это надеюсь, — ответил он и вдруг улыбнулся. Тепло, по-доброму, даже его глаза стали теплыми. Такого герцога я видела впервые. — Ты просто чудо, Дарёна. Если бы не ты…

Он замялся, как будто не решаясь продолжать, и это было удивительно. Мне казалось, что он всегда решителен и скор на действия и слова, но сейчас герцог был явно растерян и не мог подобрать нужных фраз.

Я отчего-то смутилась, нервно затеребила рукав. Решила исправить эту неловкую ситуацию и быстро спросила:

— Зачем вы хотели видеть меня, мессир? Спросить о Мишеле?

— Да. И еще одно. Пойдем сюда.

Он властно утянул меня в одну из пустынных комнат, чуть прикрыл дверь. Видимо, не хотел, чтобы слышали наш разговор.

— Я хотел сказать, — продолжал он, сглотнув ком в горле. Он настойчиво смотрел мне прямо в глаза, чуть склонив голову. — Точнее, поблагодарить тебя. Мои страшные боли, они почти прошли. Второй день хожу не хромая, и мое тело… чувствую, оно наливается здоровыми силами, как раньше, да и кашля совсем нет.

— Я так рада, ваше сиятельство.

— И все благодаря тебе. Если бы не ты, возможно, мне еще долго не удалось бы разоблачить Марту. — Я хотела ответить, но он остановил меня жестом, чтобы дала ему договорить. — И еще. В прошлый раз… тогда в спальне… я вел себя недостойно дворянина. Не понимаю, что на меня нашло. Точнее, подозреваю что. Потому хотел извиниться.

— Не надо извиняться, мессир, я уже все позабыла. Хотя да, вы вели себя гнусно.

— Именно. Знаешь, на меня иногда находит какое-то помутнение рассудка, точнее, темная энергия овладевает мной, и я становлюсь как будто другим человеком. Жестоким, злым, бессердечным, словно одержим темными духами.

— Неужели? — выдохнула я, как бы понукая его объяснить все более подробно.

Но герцога не надо было заставлять, он, похоже, сам хотел выговориться.

— Да. Это проклятье моего рода. Точнее, неприятная наследственность, доставшаяся мне от предков, — продолжал де Моранси, мрачнея. — Мои древние родичи еще тысячу лет назад были настоящими драконами-оборотнями, и их черная энергия передавалась из поколения в поколение. Но с каждым новым наследником постепенно иссекала. Моему отцу и мне досталась лишь малая ее часть слава Богу. Потому иногда темные энергии, сидящие в моем существе, выливаются в неуправляемую жесткость, неудержимую похоть и желание насилья. Они вырываются в большой концентрации в некоторые моменты. Раньше я находил способ выпустить эту темную энергию, чтобы она не навредила окружающим, а сейчас…

— А сейчас?

— Не могу это сделать. Последние полгода не могу, оттого что болен. Когда приступ начинается, я запираюсь в дальней башне в комнате под крышей. Но позавчера не успел туда подняться. Ты попалась мне на свою беду. Оттого я не сдержался и напал на тебя. Точнее, зверь, владеющий в тот момент мной, напал…

— Это очень печально, мессир. Это ваше родовое проклятье.

— Не переживай, Дарёна, в ближайшее время этого не произойдет. Приступы бывают пару раз в месяц.

— Вы успокоили меня, — улыбнулась я. — Значит, в ближайшие две недели мне не грозит опять оказаться с задранной юбкой на вашей постели.

Герцог вмиг помрачнел и хмуро вспылил:

— Я же попросил прощения. И шутить на эту тему не позволю. Думаешь, я рад, что тьма накрывает моей разум?

— Вряд ли рады, — вздохнула я. — Но знаете, ваше сиятельство, в вашем замке столько непонятного, загадок и тайн, что я уже сбилась со счету. То странные серебряные ванны, то родовое проклятье, которое завладевает вами раз в месяц, то чудовище, приходящее к вашему сыну.

А про себя еще добавила те тайны, которые уже разгадала: козни Мадлен и Барбары с горькой едой и продажный лекарь с лживыми диагнозами.