Мама в подарок (СИ)

Глава 40

Но я знала, что никакой тростью герцог не огреет меня. И по его возмущению я поняла, что права.

— Простите, ваше сиятельство, — заявила я, став серьезной. — Я просто не сдержалась. Я не должна была смеяться над этим. Но ведь все считают, что по ночам вы становитесь драконом, палите огнем ближайшие деревни и наводите ужас на людей. А вы такой милый и забавный зверь.

— Если ты немедленно не замолчишь, то последуешь за Мадлен прочь из моего замка!

Я поджала губы, видела, как он взбешен моими словами. Но это все была правда. И я даже не сомневалась — герцог де Моранси превращается черного милого кота по ночам.

Продолжая перевязывать его руку, я видела, как он кусал губы, и зло зыркал на меня. Я вдруг поняла, что он просто боится того, что все будут потешаться над ним, что он превращается в кота. Но отчего он боялся этого? Это было очень интересно, если он мог превращаться и в кота и дракона. Теперь я понимала, отчего он ложился спать не позже полуночи и не появлялся на людях до утра. Потому что ночью он становился зверем. И это были не сказки и вымыслы, а правда.

— Раньше я действительно превращался в дракона, Дарёна, — неожиданно произнес герцог. — Но не в того жуткого монстра, о котором все говорят. Я не нападал на деревни и не жег людей. Просто летал над окружающими землями, чтобы удовлетворить жажду бешеного полета своего зверя. Огонь я выпускал в воздухе, высоко над землей, чтобы не навредить никому. После этого мой внутренний зверь успокаивался на время, а я, превратившись поутру обратно в человека становился спокойным и добрым. Во время полета мой дракон выпускал с огнем всю негативную энергию, которая скопилась в моем существе за день.

— Как это интересно и необычно, ваше сиятельство.

Я поняла, что мне удалось не только внушить к себе безграничное доверие герцога, раз он стал так откровенничать со мной, но и дружеские чувства. Только эти качества могли сейчас заставить де Моранси говорить со мной на такие интимные темы и объяснить всё. И он прекрасно знал, что я никому ничего не скажу о его тайнах, похоже даже не сомневался в этом. И это было действительно так. Его дружеское доверительное отношение ко мне сейчас стало для меня откровением и было очень и очень приятно.

— В той башне, где ты видела меня в обличии кота, есть тайный ход на большую открытую площадку. Там я превращался в дракона. Это оборотничество досталось мне от моих предков. И я ничего не могу с этим поделать. На пять часов ночью я превращаюсь в зверя. Когда же я заболел год назад, отчего-то мое перевоплощение изменилось, вместо дракона я стал превращаться в этого пушистого черного кота. И это ужасно.

— Почему же ужасно? Я, например, котов люблю больше чем драконов.

— Потому что теперь темная энергия, скопившаяся за день в моем существе, не может выйти наружу. Кошки ведь не агрессивны и вполне мирные создания, потому пять часов в обличии кота не приносят мне ничего полезного. А темная энергия остается внутри моего существа. Оттого я превратился за последний год в злого, жестокого и мрачного человека. А я таким быть не хочу.

Он замолчал, и я поняла, что мне пора уходить. Перевязку я закончила, и положив все обратно на поднос, подхватила его.

— Всё будет хорошо, ваше сиятельство, — сказала я тихо, и подбадривающе улыбнулась герцогу. — Я пойду, а то Мишель уже долго один.

Чуть прикрыв глаза в знак согласия, герцог отошел к окну, и устремил взор на заснеженный пейзаж за окном. Я поняла, что он отпускает меня, и больше говорить со мной не намерен.

Оставшийся день я провела с мальчиком. Только ненадолго спускалась в кухню, чтобы разогреть вчерашний куриный бульон и картофельную запеканку. Отметила невольно, что в кухне кроме Эжени никто за полчаса не появился. Хотя было обеденное время, и следовало готовить еду его сиятельству. В отсутствии Барбары ее обязанности выполняла Люси, сестра Люсьена. Она должна была готовить обед. Однако, на кухне ее не было, но возможно она убежала к брату, который теперь был под замком.

Мишель чувствовал себя хорошо и спокойно, после прошедшей безумной ночи. Мы пообедали с ним, а потом я уложила его на дневной сон. Прикорнула рядом с мальчиком в изголовье кровати, осторожно гладя ее по волосам, чтобы убаюкать его. Да и сама не заметила, как задремала. Все же бессонная ночь давала о себе знать.

.

Проснулась я от громкого стука копыт под окном. Отметив, что на часах уже более четырех часов, я подошла к окну. Во дворе замка царила небольшая суматоха. Приехал отряд гвардейцев и сейчас усаживал Барбару и Люсьена в черную карету с решетками на окнах. Тут же стоял ещё один экипаж. В следующий момент, я увидела, как из дверей вышла Мадлен, она была одета во всё черное и в теплый плащ. Ее длинные черные волосы развевались за спиной словно крылья вороны. Плечи ее сгорбились, а движения были хаотичны и нервны.

Сейчас она более всего походила даже не ведьму, а на злую колдунью, которой «дали по носу». Она уже приблизилась к карете и вдруг подняла голову. Ее темный взгляд пронзил меня насквозь. Мадлен кровожадно оскалилась и что-то прошептала, не спуская с меня глаз. Я поняла, что она посылает мне проклятье. Я же в этот миг сосредоточилась и, наоборот, расслабилась и послала ей в ответ слова доброго прощения и любви. Я знала, что только так можно нейтрализовать проклятье и оно не будет не властно надо мной, столкнувшись с более высокими энергиями любви и добра.

Этому научила меня одна старая монахиня в монастыре, где я росла до девяти лет. Однако у этого ответного ритуала была и неприятная сторона, для того, кто посылал проклятье. Темная энергия зла, ударившись о защитный барьер светлой энергии непременно возвращалась к тому, кто послал злобный помысел, и возвращалась сильнее в два раза. Потому Мадлен я не завидовала сейчас.

Я некоторые время наблюдала, как черная карета с гвардейцами и синяя с Мадлен в сопровождении двух стражей герцога, покинула широкий двор замка, а потом снова занялась Мишелем. Все было хорошо до того момента пока в спальню около семи вечера не влетела Эжени.

— Дарёна, такое несчастье! — воскликнула маленькая служанка.

— Что случилось, Эжени? — спросила я испуганно, поднимаясь на ноги с ковра, где мы с Мишелем составляли из деревянных букв разные простые слова.

Ожидая очередной каверзы Мадлен, или обострения болезни у герцога, я уже опасалась всех подобных заявлений.

— Все слуги ушли из замка! Никого нет! Франсуа сказал, что Мадлен напоследок пригрозила всем, что кто останется хоть на день в замке заболеет смертельной болезнью.

— Боже, Эжени! Надеюсь ты не поверила в слова этой злыдни? Я сейчас научу тебя, как уберечься от проклятий этой колдуньи.

— Да я и не верю в ее злые чары, Дарёна, но все остальные поверили и ушли. Остались только я, Франсуа, камердинер герцога и старик садовник!

— Как печально, теперь его сиятельству придется искать новую прислугу.

— Это да. Но теперь мессир приказал приготовить ужин мне! А я ничего не умею! Знаю только как готовить оладьи и яичницу, ну еще картошку могу сварить, и всё! И теперь я не пойму, что мне делать? Если герцог на получит свой ужин он выгонит меня из замка!

— Успокойся, Эжени. Никто тебя не выгонит. Сейчас мы все вместе пойдем на кухню и что-нибудь обязательно приготовим вкусненькое для его сиятельства. Пойдешь с нами, Мишель? Я покажу тебе, как лепить из теста забавных человечков.