Мама в подарок (СИ)

Глава 29

Испугавшись его натиска и того, как пламенно он целовал меня, я начала биться в руках герцога, беспорядочно и нервно. Вдруг моя правая рука соскользнула с края ванны, за которую держалась, и окунулась по локоть в теплую воду за моей спиной.

Невольно вскрикнув, я начала вырываться сильнее, и мне удалось освободить губы из плена его жадных поцелуев. Отметив, что я едва не упала в ванну, де Моранси мощно дернул меня к себе и оттащил в сторону. Но не отпустил, а, удерживая на вытянутых руках, как-то пораженно и ненормально смотрел на меня. Словно не понимал, что происходит. Да и я не могла поверить во все это.

В следующий миг герцог мотнул головой и выдохнул через зубы. Очень медленно опустил руки с моей талии и чуть отступил. Ситуация казалось совершенно глупой и непристойной. Я вся мокрая, он бледный, с лихорадочно горящими глазами.

— Ступай. Я выполню твою просьбу, — наконец произнес он глухо. — Мадлен больше не подойдет к Мишелю.

Облегченно выдохнув, я кивнула и поспешила прочь, даже боясь думать о том, что это сейчас было и отчего герцог упорно пытался навязать мне свои поцелуи уже второй раз. Может, он устал от воздержания? А я как раз была подходящей кандидатурой для его интимных желаний?

Филипп де Моранси

Я опять повел себя как полный идиот.

Это что же, все время будет происходить в ее присутствии? Почему я не мог контролировать свои поступки и эмоции, когда эта девчонка рядом? Это было какое-то помешательство.

Я взрослый мужчина, герцог, магистр, наконец, всё это накладывало на меня определенные обязательства. Я должен был вести себя подобающе своему положению, но я вел себя совершенно глупо. Вся логика и сдержанность рядом с этой девицей куда-то испарялись. А наружу из моего существа вихрем вырывались потаенные желания.

Но сейчас я уже начал мыслить разумно.

Какая еще невеста? Дарёна вместо Мадлен? Я что, реально хотел этого? На миг задумался.

Не может она быть моей невестой! Она рабыня из трактира, сирота без титула и даже без фамилии и нужного родства. Герцоги на таких не женятся! Это полный бред. Надо мной будет потешаться весь двор и королевство, да и сам король.

Но зачем я сказал ей, что она может занять место Мадлен?

В тот миг я действительно желал этого. Это было правдой. Ведь я никогда не испытывал к Мадлен, да и к покойной жене, даже малой части тех неистовых пламенных желаний, какие овладели мною в тот момент, когда Дарёна стояла рядом. Я потерял голову, потому и ляпнул эту глупость. Хотел, чтобы она не оттолкнула меня в тот миг, чтобы позволила себя поцеловать.

Когда она вошла чуть ранее, я был раздражен. Точнее, негодовал оттого, что она считала меня холодным и заносчивым. И это недовольство разъедало меня целый день. Я не понимал, отчего она так обо мне думает? Это после всего того, что я сделал для нее?!

А ведь я даже подтвердил ее ложь о том, что она гувернантка, когда Мадлен устроила мне сцену ревности после появления Дарёны в замке. Решил, что так будет лучше. И потом поддался на все уговоры и просьбы этой девчонки, даже этот дурацкий отвар пил! А она считала, что у меня несносный характер.

И это раздражало более всего.

Потому вызвал Дарёну, решив строго поговорить с ней, поставить на место, чтобы она не забывалась. И поначалу все было так, как я и планировал, но затем опять что-то пошло наперекосяк. Отчего-то завел разговор о ее отваре, который действительно улучшил мое состояние, но я изначально не собирался говорить о том и признавать, что она выиграла спор. Но ее теплый взгляд, милое лицо, искренняя забота о Мишеле, когда она свое желание потратила на него, а не на себя, окончательно развеяли мое недовольство.

А еще эти платья, которые она теперь носила. Закрытые до горла, но кокетливо привлекательные. Дорогие наряды подчеркивали ее совершенную стройную фигуру и невольно притягивали взор. Эти вещи украсили ее. Хотелось ее рассматривать, а еще больше разгадать, что же под ними. Именно это раздражало и манило одновременно.

Это была слабость. И я это прекрасно понимал.

— Больше я этого не допущу, — процедил я сам себе, сжимая кулак. — Меня не смутит какая-то сопливая девчонка, пусть даже самая добрая и в красивых платьях. Она прислуга, рабыня, нищенка. Я герцог де Моранси и знаю свой долг.

С этими словами я начал быстро расстегивать рубашку, собираясь наконец принять ванну, пока она окончательно не остыла.