Модистка Ее Величества (СИ)

Глава 16

— У тебя хватает дерзости показываться мне глаза, Сесиль? После твоего безобразного поведения вчера?! — процедил гневно Рауль.

Это я вела себя безобразно? Ну-ну.

Гнилая натура муженька опять проявилась во всей красе. Я только защищалась от насилия и бесчинства, и имела на это право. А вот он похоже не понимал этого.

Я промолчала и села за стол. Тут же лакей, прислуживающий за столом, поднёс ко мне большое блюдо с холодным разнообразным мясом. Свинину и говядину на завтрак? Сильно. Мой взгляд пробежался по графину с белым вином, закусками и трехъярусной фарфоровой этажерке с миниатюрными пирожными, что стояли передо мной. Таким завтраком точно можно угробить желудок.

— Я бы хотела каши, если это возможно, — сказала я вежливо слуге.

— В моём доме не подают кашу! — процедил граф. — Это грубая еда для нищих и плебеев.

— Как раз мне подходит. Я же нищая девчонка, — ответила я усмехнувшись, напомнив ему вчерашние его слова.

Муж походил на взъерошенного петуха, выгнанного из курятника. Заплывшее лицо, красные глаза. Видимо плохо спал и перебрал вчера с вином. Тяжелая жизнь так сказать: праздное безделье, куча любовниц и жена, не желающая пресмыкаться.

Видя, что назревает скандал, лакей быстро произнес:

— На кухне есть рисовая каша, мадам. Её варили для слуг. Мне принести ее, госпожа?

— Да, принеси, пожалуйста, — согласилась я.

Слуга торопливо вышел под злобным взором де Бриена. Мы остались одни и Рауль тут же начал словесную атаку на меня:

— Зачем ты явилась, Сесиль? Неужели ты раскаялась в своем наглом поступке и решила извиниться, и принять меня в своей спальне?

— Сударь, я приму вас в спальне только тогда, когда вы оставите в покое всех своих знакомых дам, будете мне верны и почтительны. Но и то не могу пообещать, что прощу вас.

— Что? Ты простишь меня? Ты ставишь условия, Сесиль? Да как ты смеешь, нахалка?! Не собираюсь я извиняться и уж тем более не твоё дело мои…

Он замялся, видимо не зная, как обозвать своих пассий.

— Ваших любовниц, вы хотели сказать, сударь?

— Да!

— Так я и думала. Наша совместная жизнь невозможна, я думаю. Потому я вижу только один выход. Развод.

— Развод? — опешил граф, он явно был озадачен. Поди считал, что все дамы жаждут стать его женой. Но я была не все. — Нет! Никакого развода! Я не опорочу своё имя этим гнусным действом!

Вполне справедливое действо в нашей ситуации, а гнусными были его шашни с любовницами.

В этот момент появился слуга с большой миской каши. Это немного разрядило накаленную до предела обстановку. Рауль молчал, гневно поедая меня глазами, я же попробовала рисовую разваренную кашу, которая оказалась весьма съедобной.

— Я хотел уведомить тебя, Сесиль, — наконец произнес муж, уже немного остыв. — Я нынче уезжаю. К отцу в Лион. Мне надо уладить с ним кое-какие денежные вопросы.

— Я еду с вами? — напряглась я.

— Нет. Ты мне ни к чему. Останешься в Париже, присматривать за домом и слугами.

Я просияла от радости. Муж уезжает, и я буду предоставлена сама себе. Лучшего подарка судьбы и придумать было сложно.

— Надолго вы едите?

— На месяц, не более. Надеюсь, ты будешь вести себя скромно и благочестиво?

Намёк мужа я поняла. Он судил по себе и видимо считал, что едва я останусь в одиночестве, то сразу побегу искать себе любовника? Или как?

— Леопольд, наш мажордом проследит за тобой.

Так ещё и не доверял мне. Слуга видимо все будет докладывать ему о моём поведении.

— Вы оставите мне содержание, Рауль? Я хочу заказать себе несколько новых платьев.

Я помнила слова горничной, которая скривилась, говоря о моих несчастных трёх платьях.

— Зачем? Ты будешь сидеть дома, ведь подруг и знакомых в Париже у тебя нет, так сказала твоя мачеха. Новые наряды тебе ни к чему.

Оказывается, мой муженёк ещё и жмот. Жить в таком шикарном доме и не купить молодой жене платья? Я уже не говорила о драгоценностях, которые как я знала были обязательными для любой светской дамы.

— Как скажете, — поморщилась я и решила ещё попробовать. — А если вы уезжаете, я могу распоряжаться слугами?

— Конечно, — кивнул он и даже благодушно улыбнулся мне.

Видимо ему пришлось по душе то, что я не стала спорить по поводу новых нарядов. Видимо думал, что я закачу истерику. Но сейчас у меня были дела поважнее платьев.

— Могу и увольнять слуг и приглашать на службу кого выберу сама? — задала я тут же новый вопрос.

— Почему нет. Ты моя жена все же. Леопольд скажет тебе сколько сантимов положено на жалованье каждого из слуг. Ты не должна тратить больше этого.

— Прекрасно, — улыбнулась я в ответ.

Я даже знала кто вылетит из этого дома первый, едва граф уедет.

— Сесиль, мне нравится, когда ты не споришь и спрашиваешь меня, как сейчас, с почтением.

Молчаливая послушница жена — затворница видимо была идеалом де Бриена. Но это было не почтение, а небольшая хитрость. Чтобы получить то, что я хотела.

— Помню, как увидел тебя в первый раз, — вдруг заявил граф, отпивая горячий кофе из фарфоровой чашки. — Тогда в доме твоего батюшки. Ты была так чиста и невинна, совсем девочка.

Я замерла. Это было уже интересно. Может удатся узнать больше о моей прежней жизни?

— Это было давно, — сказала я фразу, которая точно не вызвала бы подозрений.

— Десять лет назад. Ты же помнишь, как мы были дружны с твоим отцом? И на его смертном одре я обещал, что позабочусь о тебе.

— Оттого вы женились на мне? — осторожно предположила я. — Батюшка взял с вас слово?

— Да. Я же говорил тебе о том. Он знал, что со мной ты будешь под защитой и уважаема.

В этом я конечно сомневалась. Никакое положение в обществе не компенсировало мужа — развратника и жмота. Но видимо у моего отца были свои мотивы. И это объясняло то зачем де Бриен взял меня за муж. Слово данное моему батюшке перед смертью.

— И благодарна вам за это, граф, — ответила я то, что точно бы понравилось де Бриену.

— Надеюсь, вещи батюшки, что остались после его кончины ты так и хранишь, Сесиль?

— Вещи батюшки? Я не понимаю, о чем вы.

— Как же? Я сам видел. Большая шкатулка с письмами твоей матушки и его дневник, а ещё драгоценности твоей матери. Барон Савиньи сам мне всё это показывал. Разве твоя мачеха не отдала их тебе?

— Вроде нет, — ответила я, нахмурившись.

Может и отдавала, но я то не знала о том. Я только вчера попала в это тело. Но внутренний голос тут же прошептал мне, что шкатулка моего отца — барона Савиньи осталась в жадных руках мадам Жоржетты.

— Ты должна непременно поговорить с Жоржеттой и потребовать шкатулку. Это твоё наследство, так желал твой отец, Сесиль. Не дело оставлять драгоценности этой ушлой мадам. Она продаст драгоценности твоей бедной матушки и заберёт деньги себе. Если уже не сделала этого. А эти украшения по праву твои.