Модистка Ее Величества (СИ)

Глава 42

Немного отдохнув, я после обеда отправилась в магазин господина Легранэ на Риволи. Но вернулась совершенно расстроенная. Машинки для шитья последней модели Тимонье стоили безумно дорого, от двухсот франков. Самая простая, громоздкая и старой модели продавалась за сто семьдесят. Однако производительность этих швейных машинок была впечатляющей, почти двести стежков в минуту против сорока, которые могла сделать руками я. Конечно этим машинкам было далеко до современных из нашего мира, но даже такая старинная машинка, а для этого мира «последние изобретение техники» могла увеличить скорость пошива моих рубашек и панталон в несколько раз.

Таких денег у меня естественно не было. Надо было зарабатывать дальше. Но две рубашки в день, это был очень медленный темп. К тому же приходилось ходить по клиентам, а это например сегодня заняло все утро. И на шитье оставалось только половина дня до полуночи.

Но я не отчаивалась. Прикинув в голове свои расходы и возможные покупки белья я посчитала, что если работать в таком же темпе, то мы сможем приобрести машинку только через три месяца. И это очень печалило и удручало. Да, качественное белье стоило дорого, но все равно пошив любого платья или мужского фрака стоил в десять раз дороже.

Однако, когда я вернулась расстроенная в дом на улочке Жуи, мадам Арабель поманила меня пальцем и повела в чулан. Стянув выцветшую ткань с какой-то бесформенной тумбы, она заявила:

— Смотри, Сесиль, это машинка моего Луи. Она старая, и не работает давно. Но возможно ее можно починить, и она станет шить? Мой Луи почти каждый день настраивал у нее иглу, чтобы она шила ровно.

— Швейная машинка?

— Манон сказала, что вам она очень нужна. А мне без надобности, только стоит — пылится. Думаю, надо отнести ее к мастеру Роже. Он живет на соседней улице. Он бывший кузнец и замки правит отменно. Он наверняка сможет починить машинку. Возможно она и заработает.

Я так опешила, что несколько мгновений смотрела на это «страшненькое» чудо. Вдруг опомнившись тут же бросилась осматривать машинку. Старушка даже уселась показать, как машинка работала раньше, когда была исправна. Требовалось вручную, постоянно перемещать ткань относительно иглы. Сейчас колесо и винты внутри не крутились. Но даже такая допотопная машинка точно могла бы ускорить пошив белья, если бы заработала.

— Благодарю вас, мадам, — с воодушевлением сказала я. — И сколько вы хотите за нее?

— Да, нисколько. Я же сказала, мне она ни к чему. А вам пригодиться. Жаль вас все же. На руках то вы долго будете шить.

Услышав эти слова, я крайне растрогалась. Как же я верно почувствовала, что мадам Арабель очень добрая. За внешней раздражительностью и безразличием, скрывалось горячее сочувствие и эмпатия к ближнему. А ведь мы с Манон даже не были ей родными.

— Вы так добры, у меня даже нет слов, — лепетала обрадованно я.

Не удержавшись я обняла старушку, и поцеловала ее в щеку.

— Ну будет-будет тебе, детка, — пробурчала мадам Арабель, чуть отстраняя меня, но я видела, что ей приятно. — Сходи к мастеру Роже, пусть придет, посмотрит машинку.

Конечно я не утерпела. И еще до ужина, дошив очередные панталоны, побежала к мастеру Роже. Однако он обещал заглянуть только через день, у него было много другой работы. Вернулась я домой уставшая, но радостная оттого, что хоть и с трудностями, но вроде моя жизнь налаживалась.

Принялась с еще большим усердием за шитье. Надо было как можно скорее выкроить и сшить три заказа.

К ужину одна из рубашек, заказанных клиенткой была готова, и Манон взялась творить на ней мережку. Когда стемнело я опять побежала в суконную лавку, на второй заказ требовались тонкие изысканные лионские кружева.

Уже поздно вечером, после сытного ужина, мы пили чай с Манон и хозяйкой Арабель. И я была рада этой получасовой передышке. Вымоталась за день по полной.

В какой-то момент мадам Арабель достала небольшую железную шкатулку и открыла ее, показывая нам небольшие круглые вещицы.

— Здесь у меня есть немного пуговиц, может сгодиться для ваших изделий?

— Какие чудесные пуговицы, из чего они? — спросила я, беря парочку и вертя в руках.

— Черное дерево, обтянутое лионским шелком.

— Как красиво и качественно сделано, небольшие и на ножке. И тут есть и белые и кремовые. Они идеально подойдут для ночных рубашек.

— Я сама их сделала, — произнесла мадам Арабель с гордостью. — Когда мой Луи держал лавку, ко всем его сшитым нарядам пуговицы изготавливала я.

В этот момент раздался громкий стук в дверь. Мы переглянулись, не зная кто это.

— И кого это принесло? — проворчала мадам Арабель, тяжело вставая и следуя к двери.

Мы слышали, что она кого-то впустила. Послышался мужской голос, а затем в уютную кухню, где мы пили чай, широком шагом вошел Калиан.

— Добрый вечер, сударыни, — вежливо поприветствовал он нас, снимая шляпу.

Как и всегда он выглядел сдержанно, строго и мужественно в своих темных одеждах.

— Ночь на дворе, а вы, господин Шаур Ра, приходите с визитом. Это неприлично! — пожурила его хозяйка, входя за ним в кухню.

— Я пришел по важному делу, — сказал мужчина, пронзив меня цепким взглядом.

— Что-то случилось? — спросила я, непонимающе.

Калиан быстро достал из-за пазухи какие-то бумаги и небольшую шкатулку. Положил их перед мной на стол.

— Твой паспорт, Сесиль. И выписка из метрики о рождении. Мне, наконец-то, удалось добыть их. Здесь и письмо Шарля и твой драгоценный кулон.