Модистка Ее Величества (СИ)

Глава 61

Обидную фразу дамы я предпочла пропустить мимо ушей. Я была не в том положении, чтобы позволить себе указать этой языкастой девице на дверь. Хотя мне этого очень хотелось. Но мне нужны были подобные покупательницы. Если мадемуазель Барисоль удастся угодить, то эта грубая на язык модница может стать живой рекламой моей лавки для великосветских дам.

— Уверяю вас, не все. А я смогу сшить, — уверенно заявила я.

— Так и быть, — кивнула надменно Жанна. — Можно попробовать.

— Хорошо. Я дам вам на выбор восемь вариантов платьев. Завтра к утру нарисую эскизы. Вы придете, и выберете, мы обговорим детали и снимем мерки.

— Но если в итоге наряд мне не понравится, денег я не заплачу вам!

— Договорились.

Я знала, что сошью такой изысканный модный наряд, что эта нищая аристократка с пафосом точно одобрит его и купит. Ведь дорогой наряд она все равно не может себе позволить, а на бал к герцогине очень хочется, иначе бы она не скандалила сейчас.

Спустя три дня придирчивая Жанна де Барисоль мерила уже готовое платье из нежно-розового шелка. Вертелась перед напольным зеркалом и никак не могла оторвать от себя взгляда.

— Мадам, я даже не ожидала подобного! — наконец воскликнула она.

— Вам нравится, мадемуазель? — спросила я, прищурившись.

— Не то слово! Надо же, такой дешёвый шёлк, даже на ощупь. Но выглядит так чудесно, что и не отличишь от самого дорогого.

Я даже не сомневалась в её реакции и одобрении.

За то время, пока у меня была лавка, я уже научилась с полуслова понимать, что именно нужно моим клиенткам: какие фасоны нравились тому или иному возрасту, какие лучше цвета подходили к цвету кожи и волосам, да и остальным маленьким хитростям. Как сделать изделие таким привлекательным и чудесным, что дама вмиг влюблялась в новый наряд и, не раздумывая покупала его. Это моё чутье появлялось у меня на уровне интуиции.

— Всё дело в верно выбранном фасоне, который идёт к вашей фигуре и умелом шитье.

— Да-да. Это я уже поняла, мадам, — кивнула довольно Жанна. — Но всё же меня смущает одно, что…

— Что все подумают, что наряд стоит дёшево? — озвучила я тайные мысли девицы.

— Да.

— А вы не говорите, сколько он стоит. Скажите, что платье дорогое. Но я сделала вам большую скидку в полцены, как постоянной покупательнице, и он обошёлся вам недорого.

— Да! Вы правы. Тогда я беру это великолепное платье. Десять франков?

— Да, как и договаривались.

— Замечательно, на днях я закажу у вас, мадам Сесиль, еще два наряда. Мне нравится ваша работа.

— Хорошо. Можно будет их сшить из более дорогой ткани, и они обойдутся вам в пятнадцать франков, или же опять из дешевой за десять. Подумайте.

— И дешевая ткань также будет прекрасно смотреться на мне в готовом платье, как и теперь?

— Конечно.

Жанна де Барисоль ушла из моей лавки довольная, как объевшаяся сметаны кошка. И было отчего. Получила прекрасный наряд, не хуже, чем из дорогущих магазинов на Риволи, а дешевле в три раза. Напоследок она заявила, что рада, что нашла меня, и теперь будет моей постоянной покупательницей.

Теперь в моём магазинчике продавались и шились не только платья, костюмы, шляпки и нижнее бельё, но даже обувь, перчатки, шали и сумочки для дам. Прямо универсальный магазинчик.

Наконец то мы прикупили еще две швейные машинки.

Няня и Зоэ занимались выкройкой, вышивкой и шитьем по моим эскизам и придуманным фасонам. Я выполняла самые трудные в пошиве одежды. Мадам Арабель мастерила шляпки и пуговицы. Ей помогал Бертран, если надо было выполнить какую-то черновую работу, а в основном молодой человек занимался изготовлением обуви. И это у него получалось с каждым днем все лучше. Калиан решал вопросы по поставке материалов из других лавок. Мы даже наняли мальчика посыльного, который разносил готовые товары по домам горожан. И получал ежедневно по пол франка за свою работу.

И сейчас мне казалось, что моя давка скоро станет мала. Ведь каждый день приходили всё новые и новые покупательницы. Небогатые горожанки из соседних кварталов одевались в основном только у меня. Их любовь моя «Парижская модница» уже завоевала.

И теперь предстояло самое трудное — вызвать интерес у богатых дам. И для этого нужны были уже более дорогие изделия из шикарных тканей и изысканных фасонов. Но я не собиралась оставлять и ширпотреб. Он приносил мне хороший доход именно своими объемами продаж, хотя и по недорогим ценам.

То утро началось как обычно, с суеты и новых заказов в лавке. Я сама обмерила двух привередливых покупательниц и взяла заказы на пошив их платьев.

Ближе к обеду я решила оставить в лавке только Зоэ, пока мы с Манон обсуждали новые фасоны платьев. Няня уже ушла в швейную комнату, а я чуть замешкалась.

В этот момент в лавку вошел некий господин: высокий, холёный, в дорогой одежде и цилиндре. Узнав мужа, я побледнела. Неужели опять явился скандалить?

— Рауль? Зачем ты пришел? — недовольно обратилась к нему я.

— Здравствуй, Сесиль. Решил купить себе пару галстуков.

— И только? — насторожилась я, опасаясь что граф учинит безобразие.

Я тут же вспомнила, как четыре дня назад он устроил тут потасовку и подрался с Калианом. Повторения подобного я не хотела. Благо сейчас в лавке не было посетителей. Еще не хватало им видеть наши семейные разборки, как в прошлый раз на улице.

— Нет, конечно, — хмыкнул он. — Но, похоже, другого способа поговорить с женой у меня нет.

Он прошел дальше внутрь, и я поняла, что уходить он не намерен. Нервно заявила:

— Нам не о чем говорить. Если только о разводе.

— Ты уверена в этом, дорогая жена? — сказал он как-то угрожающе, а от его взора по всему телу у меня побежали неприятные мурашки.

— Может, пройдем в примерочную и поговорим там?

— Изволь.

Я направилась в гостиную, граф последовал за мной. Прикрыл плотно дверь и как-то театрально произнес:

— А я так надеялся, Сесиль, что ты успокоишься. Все хорошенько обдумаешь и не будешь рушить наш союз. Все же я твой муж и люблю тебя.

— Я тебя умоляю! — возмутилась я, отходя от него подальше к окну. Его близость вызвала ледяной озноб и неприятное чувство опасения. — После того, что ты вытворял по отношению ко мне, у тебя поворачивается язык говорить подобное?!

— Послушай, я знаю, что совершил ошибку, — продолжал де Бриен. — Ты вправе меня презирать. Одному Богу известно, как я сам себя презираю, но у меня было время подумать о тебе, обо мне.

Я чувствовала неискренность в его словах. Всё это были крокодиловы слезы. И он ни капли не раскаивался в своих гнусных поступках, когда бил меня и отдал на забаву тем гвардейцам.

— Прекрати, Рауль, я всё равно не верю в твоё раскаяние. Ты издевался и мучил меня намеренно, будучи в здравом уме и памяти. Оттого твои преступления ещё омерзительнее. Я тебя никогда не прощу. И не вернусь.

— Я понимаю. Я был не тем мужем, которого бы ты хотела, не таким о котором ты мечтала. Я, конечно, мог бы попытаться тебя разжалобить, искать оправдания, что у меня был жестокий отец, оттого я был так несдержан с тобой. Но это лишь слабые оправдания. Однако мои чувства к тебе правдивы. Поверь.

— Не верю.

— Мы с тобой поклялись, Сесиль, быть в горе и радости. Я хочу сделать всё для того, чтобы вернуть тебя. Попытаюсь исправится. Ведь я люблю тебя!

— Это всё? Закончил свою речь? — холодно осведомилась я.