Модистка Ее Величества (СИ)

Глава 60

В полночь мы с Кларой достигли дальней калитки, ведущей в усадебный сад моих покойных родителей. Калиан уже дожидался нас. С ним стоял некий человек в неприметной одежде и с надвинутой шляпой на самые глаза. Оттого лицо невысокого незнакомца было не разглядеть в темноте.

— Это друг, — объяснил Калиан. — Он поможет нам открыть королевские печати так, чтобы не сломать их, а потом снова все запечатает, как и было.

Удивленная его словами, я действительно наблюдала, как незнакомец в широкополой шляпе с легкостью вскрыл королевскую печать, вытащив из твердого сургуча ленту. Калитка спокойно открылась: на одной ее створке осталась печать, на другой — конец перекрученной красной ленты.

Прикрыв калитку, мы быстро вошли в сад и направились прямиком за Кларой. Уже через пять минут достигли нужного места, как сказала женщина. Подошли к каменному пьедесталу рядом со старым фонтаном. Здесь когда-то располагался большой вольер для певчих птиц.

— Вот это место, — указала Клара рукой на каменный круглый пьедестал в половину человеческого роста. — Но я не знаю, как открыть тайник, как я и говорила.

— Представь это Жилю, — заявил Калиан, обращаясь к своему другу. — Он умелец на все руки.

Спустя полчаса Жиль разгадал секрет тайника — как он открывался, и в каменной кладке под столешницей пьедестала появилось небольшое отверстие. Оттуда Калиан достал каменную шкатулку из голубого лазурита. В ней лежала небольшая книга в кожаной обложке, потертая от времени и пыльная.

Едва раскрыв ее на первой странице, мы поняли, что это дневник моего покойного отца. Осторожно взяв его в руки, я едва не прослезилась. Конечно, я не была настоящей дочерью барона Шарья Савиньи, но отчего-то все, что касалось прошлого Сесиль, задевало меня за живое. Мне показалось очень трогательно, что спустя столько времени дочь барона, а теперь это была я, нашла дневник отца, который теперь, возможно, мог разъяснить некоторые вещи из прошлого.

Снова положив вещь в шкатулку, я, прижав к себе ценную вещицу, мы отправились обратно. Жиль умело скрепил королевскую печать после того, как мы вышли из сада. Поблагодарив его и отдав обещанные десять франков, Шаур Ра велел ему держать язык за зубами. На это Жиль как-то криво усмехнулся и проскрежетал сквозь гнилые зубы:

— Я что, дурак трепать языком об этом? В королевской тюрьме плохая кормежка и ложе каменное, что-то туда мне совсем не хочется.

Услышав слова Жиля, мне стало не по себе. Только в этот момент я поняла, что мы совершили противозаконные действия и сильно рисковали. Но все обошлось. Мы с Кларой и Калианом вернулись домой уже в два ночи.

Изучать дневник отца у меня не было сил, ведь вставать надо было уже на рассвете. Потому я оставила дневник на столике у изголовья кровати, решив внимательно прочитать его в ближайшие дни.

Проснувшись утром, я, пока завтракала, смогла прочитать только первые три страницы дневника. Далее занялась швейными делами. Но уже с первых строк я поняла, что мой отец сильно любил мою матушку и меня. Он очень страдал в разлуке с нами, очень хотел увидеть нас вновь. Ведь в то время он служил в Америке. События почти пятнадцатилетней давности были описаны на первых листах дневника.

Мать Поля захотела остаться жить с нами, заявляя, что мадам Жоржетта невыносимая злая хозяйка, постоянно бранится и даже не брезгует оплеухами. Мне это было знакомо, потому я разрешила Кларе остаться. К тому же я не могла отказать матери Поля, все же она была бабушкой моего ребенка. Мы договорись, что Клара будет прибирать в доме и лавке, присматривать за малышом Жозефом, которому нужен был постоянный присмотр, а также готовить еду. Мадам Арабель одна уже не справлялась с готовкой, ведь она ещё мастерила много шляпок под заказ.

.

В тот день, после полудня, я быстро строчила на швейной машинке подол голубого платья. Его должны были забрать вечером, а оставалось еще обработать подол и пришить второй рукав. Я торопилась, пытаясь все сделать как можно быстрее и качественнее.

Все утро я была занята. Расставляла в животе и боках свои наряды, потому что уже ничего не сходилось на моей талии. Мой животик начал хорошо расти последние недели. И малыш постоянно напоминал о своем существовании толкая меня ножками.

Неожиданно в швейную комнату влетела Зоэ, взволнованная и испуганная.

— Мадам Сесиль! — нервно выпалила она. — Выйдите, пожалуйста. Там недовольная клиентка. Говорит, что ее обманули!

— Обманули? — недоуменно спросила я, откладывая голубое платье в сторону.

Когда я появилась в зале, у одной из витрин стояла богато одетая дама в шляпке с синими перьями и светлом платье. Приблизившись к ней, я отметила, что ее шелковое платье уже не новое, а довольно застиранное, цвет вышивки на нем побледнел.

Увидев меня, дама быстро обернулась.

— Чем я могу вам помочь, мадемуазель?

— Вы владелица этого салона? — осведомилась высокомерно дама.

Создавалось такое впечатление, что ей неприятно говорить со мной, да и вообще не по себе находиться в моей модной лавке. Она недовольно морщила носик и как-то брезгливо оглядывала манекены с платьями, выставленные в витринах.

— Да, — ответила я приветливо. — Меня зовут Сесиль. Можете обращаться ко мне мадам.

— Прекрасно, мадам. Моя камеристка посоветовала этот магазин как модный, а я вижу здесь дешёвые галстуки из хлопковой ткани! Которые носят ремесленники и слуги. Разве я могу заказать здесь модное платье, достойное бала у герцогини де Фонтене?

— Вы приглашены на этот чудный бал, мадам? — тут смекнула я, в чём дело.

Похоже, у этой модницы совсем не было денег, но платье новое хотелось, но и показаться одетой в дешевку она тоже не хотела, вот и начала истерить.

— Да. Но теперь точно не пойду на него. Платья-то мне не видать!

— Я могу сшить вам любой наряд, который вы видите на витрине. В моем салоне продаются только новинки парижской моды.

Я говорила правду. Теперь в моей «Парижской моднице» были представлены модные платья и костюмы, едва входящие в моду. Я копировала популярные фасоны, добавляла свои идеи в наряды и шила их из недорогих тканей. Продавала по приемлемым ценам. И именно такое сочетание: цена, мода и качество, было очень популярно у моих покупательниц. Теперь даже дочка лекаря могла одеть модное платье, которое стоило в четыре раза дешевле, чем в салоне на Риволи.

По идейному содержанию это походило на некий «китайский рынок», который копировал известные бренды в моем мире. Однако это было временно. Потому что я хотела запустить свою линейку модного стиля, но для этого надо было обзавестись большой клиентурой, на которую я как раз теперь и работала. Чтобы полюбившие мои изделия покупательницы захотели купить новинки и новые фасоны именно у меня.

— Но они из дешёвого ситца! — капризно воскликнула дама.

— Простите, не знаю вашего имени, мадемуазель, — сказал я.

— Жанна де Барисоль, дочь маркиза.

— Мадемуазель Барисоль, у меня есть недорогой лионский шёлк, всего два франка за метр. Если сшить платье из него, никто не отличит его от изделия из модного магазина «Лозетт», что на Риволи.

— Неужели? И вы сможете это?

— Конечно, — утвердительно сказала я. — Давайте обсудим, какое платье вы хотите. Фасон и цвет. Я покажу вам варианта шёлка, и оговорим сразу цену. Уверяю вас, она будет стоить только на треть больше, чем на те, что на витрине.

— Правда? Вы сможете сшить наряд, как от модного дома «Лозетт», но за десять франков?

— Да.

— Вы врёте, милочка! Так бы делали все портные!