На берегу

13

Бринкли

На этот момент я, наверное, была самой везучей женщиной на планете. Нас провели в отдельную комнату ресторана при отеле, и я оказалась за столом с одними из лучших игроков НФЛ.

Линкольн сидел рядом со мной, с другой стороны — Бретт Джейкобс. Напротив — Ленни Уотерс. Рядом с ним — Пит Гарнер, кикер Thunderbirds и одновременно лучший кикер в лиге. А во главе стола сидел Терри Лэнгли, один из сильнейших линейных игроков.

Мы смеялись, болтали, и они допрашивали меня, как я вообще умудрилась заставить Линкольна нанять меня для написания его истории. Все знали, какой он скрытный и как яростно охраняет свою личную жизнь.

Я держалась уверенно, рассказывала им о его тренировках, и они начали подтрунивать над ним из-за того, что я якобы обгоняю его во время наших пробежек. Я почти ничего не ела — с тех пор как пообедала в кафе недалеко от офиса, пока Линкольн был на встрече, у меня что-то творилось с желудком.

Я надеялась, что это не начало чего-то серьезного, и изо всех сил старалась не обращать на это внимания.

— Ты почти ничего не ела. Все в порядке? — Линкольн наклонился к моему уху и прошептал. Его губы коснулись моей кожи, и мурашки побежали по спине.

Я огляделась — все были поглощены разговорами.

— Да, просто немного не по себе, — пожала я плечами, будто это пустяк. В его взгляде мелькнула тревога, когда он посмотрел на меня.

— Ты побледнела.

— Я в порядке, — сказала я, заставляя себя снова сосредоточиться на парнях, только что заказавших еще один раунд коктейлей.

Я отказалась от алкоголя и была за это благодарна, потому что меня уже начинало мутить, и даже глоток спиртного добил бы меня окончательно.

Принесли счет, Линкольн быстро его подписал и дал понять ребятам, что на этом вечер для него окончен. Все поднялись, и каждый из этих крупных мужчин по очереди поднимал меня с пола и обнимал на прощание.

Бретт закружил меня, и я едва сдержалась, чтобы не вывернуло. Но изобразила улыбку и хихикнула.

Мы попрощались и направились к лифту. Я вся вспотела и прикусила губы, дыша медленно через нос. Линкольн подошел ближе.

— Ты точно заболела, милая.

— Думаю, это может быть пищевое отравление. С того самого сэндвича в кафе мне нехорошо, — я согнулась пополам и застонала. Живот скручивало так, что я уже не могла выпрямиться.

Он опустился передо мной:

— Все в порядке. Я рядом.

Его рука легла мне на спину, рисуя круги, и это почему-то подействовало успокаивающе, хотя я бы никогда не подумала, что такое вообще может сработать.

— Кажется, меня сейчас вырвет, — прошептала я, сдерживая слезы.

Это было так унизительно.

— Если нужно — отпускай. Не сдерживайся.

— Я не могу блевануть в лифте или прямо в коридоре, — сказала я в панике.

— Я все оплачу. Пусть потом почистят. Не думай об этом.

Лифт ехал бесконечно. Конечно же, наш номер был на самом верхнем этаже. Когда меня снова скрутило, я присела прямо на пол, стоять не было сил.

Когда двери открылись, я подняла глаза, не представляя, как сейчас дойду. Руки Линкольна оказались под моими бедрами и за шеей и он легко подхватил меня на руки. Я уткнулась лицом в его шею и вдыхала запах — хвоя и сандал были, как ни странно, лучшим лекарством от тошноты. Правда, ненадолго — очередная волна накрыла меня почти сразу.

— О боже, — застонала я, прикрывая рот ладонью. — Тебе нужно меня поставить.

Но, конечно же, упрямый гад не послушал. Он быстро зашагал к двери. Я нашла в сумке ключ и передала ему, он открыл дверь и понес меня в ванную.

Я показала на дверь:

— Спасибо за все. Можешь идти. Со мной все в порядке.

Я опустилась на колени… и все из меня вырвалось.

Я захлебывалась, наклоняясь все ниже, и вдруг услышала звук воды — он включил кран. Подняла глаза — Линкольн смачивал полотенце.

— Я же сказала тебе уйти! — закричала я, слезы хлынули по щекам.

Кажется, во мне не осталось ни капли жидкости. Я смыла воду, откинулась к стене и закрыла лицо ладонями.

Что может быть ужаснее, чем вырыгать всю душу при самом горячем мужчине на планете?

Он опустился рядом, взял меня за подбородок, заставив поднять голову, и теплым влажным полотенцем аккуратно вытер мне лицо. Потом сел рядом на пол и обнял меня.

— Я никуда не уйду.

— Почему ты не можешь дать мне просто помучиться в одиночестве? — всхлипнула я.

— Потому что хочу потом дразнить тебя этим, когда вернемся домой, — его голос был сухим, но я почувствовала, как рядом с ним сотряслась вся кровать — он сдерживал смех.

Я одновременно рассмеялась и застонала:

— Ненавижу тебя.

— Тоже тебя ненавижу, милая, — сказал он, прижимая меня к своей груди, и его пальцы легко скользнули по моей щеке, опускаясь к подбородку.

Это было так приятно. Я бы не оттолкнула его, даже если бы захотела.

Ну… до тех пор, пока не накрыло по новой.

И накрыло.

Следующие несколько часов я провела, судорожно сотрясаясь над унитазом.

Где-то по дороге я отключилась — когда в организме уже не осталось ничего, кроме желчи.

Я не помнила, сколько раз меня вырвало. Помнила только, что красивый мужчина всё это время оставался со мной в ванной — до глубокой ночи.

Он заказал имбирный лимонад в номер и буквально заставил меня сделать пару глотков.

Я не знала, когда все закончилось и как оказалась в этой постели.

Но когда открыла глаза, в щель между плотными шторами пробивался узкий луч солнца.

Я посмотрела на себя — на мне был отельный халат, под ним — бюстгальтер и трусики. Волосы были собраны в нечто вроде небрежного пучка. Я не помнила, чтобы делала это сама.

Я села и огляделась. Живот уже не болел, тошнота исчезла. Зато он напомнил о себе голодным урчанием. Я заметила большое тело рядом с кроватью и несколько раз моргнула, чтобы сфокусироваться. Линкольн лежал на полу с подушкой под головой и крошечным банным полотенцем, перекинутым через плечи.

— Эй, — прошептала я, и он вскочил так, будто сработала пожарная тревога. В мгновение оказался рядом, схватившись за меня.

— Ты в порядке? Опять тошнит? — голос у него был хриплый, волосы торчали в разные стороны.

— Нет, все нормально. На самом деле, я чувствую себя отлично. Ты не должен был спать здесь.

Он сел на край кровати и провёл рукой по волосам:

— Все нормально. Я отлично выспался.

Я рассмеялась:

— Врешь. Ты спал на жёстком полу с банным полотенцем.

— Эй, ты вчера отчитала папарацци ради меня. Самое малое, что я мог сделать, — остаться с тобой, пока из тебя выходили демоны.

Я прикрыла лицо руками и снова рассмеялась:

— Ты хороший друг, Линкольн Хендрикс.

— Только для тех, кто этого заслуживает.

— Это был комплимент? — дразнясь, толкнула я его плечом.

— Если кому расскажешь — отрекусь. — Он повернулся ко мне и заправил выбившуюся прядь волос за ухо. — Но да, это был комплимент. Ты точно в порядке?

— Точно. Я, если честно, умираю от голода, — я поднялась и пошла в ванную, чтобы быстро почистить зубы — у меня, наверняка, изо рта сейчас настоящий апокалипсис.

— Давай примем душ и пойдем поедим, — сказал он.

— А у нас ведь скоро самолет?

— Я перенес рейс на несколько часов. Не знал, как ты себя будешь чувствовать с утра.

Иногда его доброта просто ошарашивала.

— Можно я закажу все меню сразу? — я вытерла лицо чистым полотенцем и повернулась к нему.

— Это прямой путь к повторному отравлению. Начнем с обычного завтрака и посмотрим, сможешь ли удержать его при себе.

Я улыбнулась и кивнула:

— Ладно. Эй, капитан, а как я оказалась в этом халате?

Он широко распахнул глаза, окинув меня взглядом:

— Ты была вся в рвоте. Начала срывать с себя одежду прямо между приступами, так что я схватил халат и закутал тебя. Я ничего не видел, чего бы не видел на наших заплывах. Клятва скаута.

— Я не переживала из-за этого. Я просто надеялась, что не опозорилась сильнее, чем уже, учитывая, что вывернулась наизнанку при тебе.

— Неа. Только не думал, что в одном маленьком теле может быть столько зеленой жижи, — сказал он.

Я метнула в него полотенце и указала на дверь:

— Иди, приводи себя в порядок. А я пойду в душ.

Он кивнул и стал пятиться к двери:

— Душ — это хорошая идея.

Его горячий взгляд пронзил меня насквозь, и всё тело будто обдало током.

Когда он приоткрыл дверь, то напомнил, что я должна быть готова через тридцать минут.

Я выдохнула и включила воду.

Мое влечение к нему отрицать было невозможно. Но поддаться ему — полнейшее безумие.

Не зря же у меня был личный запрет на свидания с профессиональными спортсменами.

Я всегда встречалась с теми, кто казался безопасным.

Мой последний парень, Киран, был скукой смертной — мои братья и сестра только и делали, что прикалывались над его именем.

Но зато с ним не было риска обжечься. Я всегда была осторожна в отношениях. Никогда не была той, которая теряет голову из-за парня.

Мне больше нравилось, когда всё происходило наоборот.

Когда я контролировала эту часть своей жизни.

Но рядом с Линкольном я не чувствовала, что держу все в руках.

Это пугало меня… и одновременно заводило.

Я встала под горячую воду, позволив ей стекать по спине, и подумала о том, как мне повезло — именно я рассказываю его историю.

Но рано или поздно наше время вместе закончится. И от этой мысли у меня снова заныло в животе.

Потому что я не хотела, чтобы это заканчивалось.

— Глаза, определенно, были больше, чем желудок, — сказала я, откидываясь на спинку стула.

— Хорошо, что ты не спешишь, — ответил он.

На столе завибрировал телефон, и я потянулась за ним. Наверняка семья уже ломала голову, куда я пропала, ведь я не выходила на связь с самого утра вчерашнего дня.

Но, к моему удивлению, это было письмо от Sports Today. Я ахнула, читая сообщение от редактора, которому когда-то отправила свой материал — абсолютно наудачу. Этот журнал никогда не реагировал ни на одну из моих заявок.

Они были золотым стандартом в мире спортивной журналистики.

— О боже, Линкольн, — выдохнула я шепотом.

— Что случилось?

— Sports Today — это главный спортивный журнал в индустрии. Я отправила им материал по статье, которую пишу о тебе, плюс несколько своих прошлых текстов, чтобы они могли оценить стиль. Объяснила, что мы собираемся охватить за ближайшие месяцы, — проговорила я, качая головой в полном изумлении.

— И что они ответили?

— Они сказали, что хотят эту историю. Им понравились мои тексты. Хочется обсудить все как можно скорее, и, возможно, поработать со мной на постоянной основе.

— Ну ты даешь. Вот это я понимаю — добиваться своего. Думаю, теперь за тебя будут бороться, милая, — подмигнул он, и у меня внутри все закувыркалось.

— А как это теперь будет работать? — прошептала я, бросив взгляд через плечо. — Похоже, ты уже решил, где будешь играть в следующем сезоне. Вряд ли ты захочешь долго тянуть с объявлением. А мы ведь так и не обсудили, как все будет после публикации.

Он откинулся назад и провел рукой по щетине на подбородке:

— Ну, я не могу быть причиной, по которой ты снова потеряешь работу, верно?

— У меня уже есть основа для статьи, но чувствуется, что там гораздо больше, во что можно углубиться.

— Согласен, — он подался вперед и потянулся за апельсиновым соком. — Можешь первой объявить, где я буду играть, и при этом сделать тизер к будущей статье.

Я попыталась сдержать улыбку, но знала — у меня это совершенно не получается.

— Ладно. Тогда в полете домой задам тебе еще пару вопросов о том, почему ты выбрал Thunderbirds, а вечером напишу текст для публикации. Ты, конечно, сможешь все прочитать, и скажешь, когда его можно будет выкладывать.

— Думаю, пора. А потом вернемся к обычному рабочему режиму.

— По рукам, капитан, — я прикусила нижнюю губу.

Я была на седьмом небе, даже если предстоящие недели с этим чертовски красивым мужчиной обещали быть сладким мучением.