На берегу

24

Линкольн

Последний час мы разговаривали о футболе и боксе, и я почти наверняка знал — парень говорит правду. Он ничего не хотел от меня, кроме как встретиться и отдать это гребаное письмо.

Я написал маме, и она подтвердила: все, что он рассказал об отце, — правда. Сказала, что в последний раз слышала о нем, когда он жил в Магнолия-Фоллс с женой и двумя детьми.

То есть у меня, блядь, есть брат и сестра.

И, по правде говоря, парень оказался довольно крутым. К тому же у нас точно совпадали взгляды на знакомство с новыми людьми — оба терпеть этого не могли.

Хотя Бринкли задала ему не меньше четырех тысяч чертовски личных вопросов и он ответил на каждый.

Я видел, что он прямой и открытый. Не казался тем, кто любит нести чушь.

Он рассказал, что его отец, также известный как мой биологический донор, в детстве Ромео и Тиа боролся с наркотиками и алкоголем. Но более десяти лет назад он взял себя в руки, если не считать нескольких срывов. Его мама — сильная женщина, которая не бросила его ни в хорошие, ни в плохие времена. Они жили небогато, но в последние годы отец собрался и стал опорой семьи. Он всю жизнь проработал в боксерском зале, а потом стал его совладельцем. Ромео по сути вырос в зале, денег особо не было, и драки стали способом заработать немного на стороне. Со временем они с отцом сблизились через спорт, и он стал его тренером, когда Ромео решил выйти на профессиональный уровень.

Пару месяцев назад он выиграл важный бой против ветерана ринга и это принесло ему статус профи. С тех пор он не дрался. На том самом поединке отец рухнул на пол во время третьего раунда, и Ромео до сих пор не знал, вернется ли он когда-нибудь на ринг.

— Наверное, это было очень тяжело — видеть все это, — сказала Бринкли, разливая нам по стаканам холодный чай и выставляя на стол виноград, крекеры и сыр.

— Бывает. Жизнь такая штука. Сейчас я руковожу залом. Делаю все, чтобы просто свет в нем не отключили. Партнер отца, Рокко, уже за восемьдесят, так что в зале появляется нечасто.

Мы с ним почти подчистую смели все, что было на блюде.

— Похоже, у нас с тобой отличный аппетит, — сказал я, решив сменить тему, потому что все это нужно было еще переварить.

— Ага. Мама постоянно жалуется, что я слишком много ем. Но когда весь день в зале, волей-неволей наедаешь аппетит. Хотя тебе, думаю, это объяснять не надо.

— Слушай, а как насчет взять что-нибудь поесть и поехать ко мне? Там места побольше.

Бринкли улыбнулась, потянулась за стаканом.

— Да не нужно меня кормить, чувак.

— Успокойся. Просто еда. И ты проделал длинный путь. — Я провел рукой по лицу. — Я пока не готов взять это письмо. Так что сделай мне одолжение — поехали ко мне, переночуешь там, а моя девушка тебя еще немного погоняет. Поедим как следует, и, может быть, я все-таки прочитаю это сраное письмо.

Он усмехнулся:

— Без проблем.

— Ты любишь ребрышки? — спросила она. — У моего брата ресторан в городе, можем заехать, взять ужин.

— Звучит отлично, — сказал он, полез за кошельком. Ему явно было важно показать, что он ничего не просит.

Она подняла руку:

— Не нужно. За счет заведения. Прелесть в том, когда у тебя брат — владелец лучшего ресторана в городе.

Он кашлянул, заметно неловко себя чувствуя, но кивнул.

Я дал Ромео адрес, и он пообещал подъехать к нам домой через полчаса. Сказал, что нужно заправиться. И какая-то часть меня всё ещё сомневалась — не уедет ли он просто в никуда, не оборачиваясь.

Я подъехал к Рейнольдс и настоял, что сам пойду забрать еду — хотел, чтобы Бренди все пробила по чеку. Хью не обязан оплачивать мои заказы.

Похоже, у меня с этим новым братом действительно было кое-что общее.

Хью сегодня в ресторане не было, так что я мог провернуть все по-тихому.

Когда я вернулся в машину, Бринкли как раз договаривала с кем-то по телефону. Закончив звонок, она повернулась ко мне:

— Если вдруг захочешь поговорить об этом, я рядом, — сказала она.

Я рассмеялся в голос:

— Ты только что звонила своей маме-терапевту, чтобы спросить, как со мной об этом говорить?

— Ну, ты же знаешь, что я предпочитаю просто выспрашивать из тебя все напрямую. Но мама сказала, что нужно «открыть пространство для общения», а дальше — дать тебе двигаться в своем темпе. Это все слишком много, капитан. Но, должна сказать, у него точно такая же хмурая, закрытая натура, как у тебя. Наверное, у вас это в генах, — сказала Бринкли, поджав губы.

— Это ты сейчас комплиментом назвала?

— Если любишь мрачных и замкнутых — то да. Я, между прочим, фанат. — Она усмехнулась. — А если серьезно, тебе тяжело было услышать, что отец умер?

— Думаю, если бы я когда-то собирался его искать — да, это бы ударило по мне сильнее. Но я уже давно смирился с тем, что у меня нет отца. Не буду врать — слышать, что у меня есть брат и сестра, которых я никогда не знал, тяжело.

— Может, так и должно было случиться. Уже после его смерти, — сказала она, пока я парковался в гараже. Байка перед домом не было. — Думаешь, он вообще приедет?

— Понятия не имею. Но он приехал сюда, чтобы отдать мне письмо. И кажется, он из тех, кто доводит начатое до конца. Плюс, за последние пару часов обстановка у нас стала попроще. Думаю, приедет.

— Мне тоже так кажется.

— И у него реально талант. Профессиональный боксер в таком возрасте.

— У твоего отца, похоже, были неплохие спортивные гены. Два сына и оба профессиональные спортсмены. Один из них вообще величайший всех времен, — сказала она, и я фыркнул, вылезая из машины и обходя её, чтобы открыть ей дверь, не забыв прихватить еду.

— Увидеть, как твой отец падает на ринг прямо перед тобой… Это ведь неизбежно оставляет след, да?

— Представляю, насколько это травматично, — кивнула она.

Мы оба обернулись, когда услышали грохот двигателя. Он подъехал по подъездной дорожке, заглушил байк, снял шлем и поставил его на сиденье. Перекинув рюкзак через плечо, пошёл к нам.

— Это твой дом? — спросил он, следуя за нами внутрь.

— Нет. Дом моего агента.

Мы поужинали, и атмосфера за столом была уже куда легче. Бринкли открыла бутылку вина и налила нам по бокалу. Напряжение чуть отпустило. У Ромео несколько раз зазвонил телефон, он посмотрел на экран, потом перевел взгляд на меня.

— Это Тиа. Хочет поздороваться по видеосвязи. Ты не против? Если я не отвечу, она не отстанет.

Я отбросил косточку от последних ребрышек, взял салфетку и кивнул. Бринкли тут же метнула в меня взгляд — знакомый, многозначительный. Мы в последнее время часто понимали друг друга без слов. Это был тот самый взгляд.

Будь паинькой, придурок.

— Да, отвечай уже, — усмехнулся я.

Он поднес телефон к лицу:

— Господи, Тиа, ты неугомонная.

— Ты же написал, что нашел его. Ну и какой он?

— Сложно за глаза говорить гадости, когда он сидит прямо тут и слушает. Но вот его девушка — просто огонь. — Он подмигнул Бринкли, а я закатил глаза.

Как я и говорил — парень клевый.

— Ну, расскажи мне про него и его девушку, — полушепотом закричала Тиа, будто мы ее не слышим. Я расхохотался.

— А почему бы тебе не посмотреть самой, — сказал Ромео и перевернул камеру, направив ее на нас с Бринкли. — Это Линкольн. Немного мудак, но начинает мне нравиться. А это его лучшая половина — Бринкли Рейнольдс.

— Он встречается с той самой журналисткой?

— Вообще-то, их отношения пока что тайна, и они мне доверились, так что не выставляй меня предателем, ладно? И ты же понимаешь, что они тебя слышат? У нас тут видеозвонок, — сказал он, и в голосе у него появилась легкость, которую он явно испытывал рядом с сестрой. Он протянул мне телефон, чтобы мы с Бринкли могли видеть ее.

— Привет, ребята. Извините. Я просто взволнована. Но, конечно, я никому не скажу. Кому я вообще могу это рассказать? — Она пожала плечами. Была очень похожа на Ромео, только глаза у нее были зеленые — почти такие же, как у меня. У моей мамы синие, и она всегда говорила, что мои — точно как у отца.

— Очень приятно, Тиа, — сказала Бринкли, склонив голову мне на плечо.

— Вижу, этот брат тоже не особо разговорчивый. Мне постоянно приходится клещами вытаскивать слова из Ромео. Похоже, это у вас семейное. Слава богу, мне достались мамины гены, — сказала она, заправляя прядь волос за ухо.

— Очень приятно. Просто… все это сложно уложить в голове, — сказал я.

— Ага, конечно, — пробурчала она, закатив глаза и усмехнувшись. — Я только что потеряла отца и узнала, что у меня есть брат, о существовании которого я даже не подозревала — это, вообще-то, дохрена информации для одного дня. А вот ты сорвал джекпот. Мы с Ромео — лучшие. Тебе повезло, ублюдок.

Бринкли запрокинулась в кресле, расхохотавшись:

— Мне ты уже нравишься, Тиа.

— А ты мне. Когда я наконец-то смогу вас увидеть вживую?

Я выдохнул. Понятия не имел, к чему все это приведет, но врать себе было бы глупо — я хотел узнать их лучше. Меня бросили. Им врали. И в этом не было ничьей вины.

— Я возвращаюсь в тренировочный лагерь в конце июля. Хочешь приехать до этого? Или мне лучше прилететь к вам?

Бринкли взглянула на меня так мягко, что у меня сжалось в груди. Да, всего происходящего было слишком много. Но я не собирался от этого бежать.

Я справлялся.

Черт, я даже начинал это принимать.

Я уже пригласил Ромео остаться на ночь. Оливковая ветвь, которую я сам от себя не ожидал.

— Ну, раз уж ты звезда футбола, а я восемнадцатилетняя безработная старшеклассница, думаю, будет логичнее, если ты приедешь к нам. Мой брат потратил последнюю копейку, чтобы добраться до тебя, — сказала Тиа.

— Да заткнись ты, Тиа, — рявкнул Ромео, поворачивая телефон к себе и сверкая глазами. — Это была не последняя копейка. Ты понятия не имеешь, что у меня на счете.

— Я знаю, что ты забил холодильник едой, прежде чем уехал. Я знаю, что ты оплатил похороны отца. Сомневаюсь, что после этого у тебя осталось много.

— Если ты хочешь приехать сюда, чтобы с ним познакомиться, я найду способ. Я все устрою. Поняла?

Черт. Упрямый, гордый ублюдок.

— Ладно. Дай-ка я поговорю с другим своим братом. Он, кажется, помягче из этих двух зол, — сказала она, и Ромео передал мне телефон, проводя рукой по лицу и покачав головой с раздражением.

Это рассмешило и меня, и Бринкли.

— Слушай, Тиа. Я могу сам прилететь, а могу и тебя привезти. — Я поднял руку, останавливая мрачного упрямца, который, кажется, уже готов был дать мне в морду. — Парень, у меня есть доступ к самолету. Хватит быть таким упрямым ослом.

— Вот так ему и скажи, Линкольн. Он у нас иногда невозможный, — поддакнула Тиа.

— Я все слышу, — буркнул Ромео.

— Когда ты возвращаешься домой, Ромео?

— Завтра, — отозвался он без раздумий. — Они разрешили мне остаться здесь на ночь, а утром я поеду. Нужно возвращаться к работе.

— Думаю, зал как-нибудь справится без тебя пару дней. Так обидно, что я пропускаю такую ночевку. Хэштег: «братско-сестринские цели».

— Тиа, мне кажется, мы с тобой отлично поладим, — улыбнулась Бринкли.

— Мне тоже так кажется. Найдем время, чтобы встретиться. Не могу дождаться, когда познакомлюсь с вами обоими. Спасибо, что приглядываете за Ромео.

— На этом, думаю, все. Я тебе завтра наберу, ладно? — сказал Ромео, и я передал ему телефон.

— Спокойной ночи, любимый братец. Люблю тебя.

— Ага. Тоже люблю, — ответил он и сбросил звонок.

— Вы, похоже, близки? — спросил я.

— Ага. Она, конечно, заноза в заднице, но я ее люблю.

Мы помолчали немного.

— Хочешь посмотреть спортзал? Он реально крутой.

— Еще бы. Вот теперь ты на моем языке заговорил.

Мы провели для него короткую экскурсию по дому, и после долгих уговоров, несмотря на его попытки остаться на диване, он все-таки согласился переночевать в одной из четырех свободных спален.

Когда мы дошли до спортзала, он огляделся и не стал скрывать удивления:

— Офигеть. Вот это уровень. Отдал бы многое за такой домашний зал.

— Завтра встаем рано, идем тренироваться. Может, останешься подольше и пойдешь с нами? — предложила Бринкли.

Ромео окинул взглядом помещение, немного подумал:

— Можно и остаться. Но помни — я моложе тебя. Не факт, что ты выдержишь, старичок.

Я усмехнулся:

— Посмотрим, кто кого.

И вот так просто я начал входить в ритм рядом со своим новым братом.

Ромео в итоге остался еще на одну ночь, и мы провели две тренировки подряд. Парень оказался настоящим зверем. Очень немногие способны выдержать и мою кардио-нагрузку, и силовую программу. Но он держался на каждом этапе, ни на шаг не отступая.

После быстрого душа и вкусного завтрака, который для нас приготовила Бринкли, он настаивал, что пора возвращаться домой — работа ждет.

Он подождал, пока Бринкли ушла в ванную, и тогда повернулся ко мне. В руке у него был конверт.

— Ну что, ты перестанешь быть ссыклом и прочитаешь наконец это сраное письмо?

— Отвали. Я не ссыкло, — буркнул я, выхватив у него конверт с усмешкой. — Просто… Я знаю, что для тебя он был отцом, а для меня — никто. Я не знал его. И не уверен, что вообще хочу читать письмо от человека, которого никогда не знал и которого уже нет.

— Ну, ты ведь тоже не знал меня, а теперь уже стал прилично липким ублюдком, — рассмеялся он. — Слушай, он не был идеален. Но он был хорошим человеком, Линкольн. Делал ошибки, и эти ошибки его преследовали. Я не знаю, что в этом письме, но он хотел, чтобы оно попало к тебе. Ни мне, ни Тиа он ничего не оставил.

Я кивнул:

— Ладно. Прочту. Просто не сейчас. И не вздумай больше называть меня липким.

На лице у него расплылась широкая ухмылка. С утра он часто так улыбался. Между нами появилась та самая лёгкость, и неловкость куда-то ушла. Безумие — мы знали друг друга всего сорок восемь часов, а ощущение будто он был рядом всю жизнь.

— Братан, готовься — липкости в твоей жизни теперь будет дофига. Но помни, номер ты дал Тиа, а не мне. У этой девчонки нет понятия о личных границах. Она влезет в твою жизнь так глубоко, что сам не поймешь, что произошло.

Тиа уже трижды написала мне с утра, а Бринкли — еще больше. Нас это вполне устраивало.

— Ничего, справимся. Я хочу с тобой кое о чем поговорить.

— Давай.

— Я знаю, что с деньгами у вас туго после похорон. Я просто хотел бы дать вам с Тиа немного на первое время, чтобы вы встали на ноги, — я достал из заднего кармана ту самую пачку денег, которую планировал ему отдать.

Его взгляд мгновенно стал жестким.

— Линкольн, я ценю это. Но я ведь не за этим приехал. Если ты хочешь помочь Тиа — я не против. Она заслужила. Она много работает, и в школе, и дома с мамой. Но я справлюсь.

— Блядь, ну ты упрямый. Я же просто хочу помочь. Почему ты не даешь мне такой возможности?

— Если бы мне было нужно — я бы принял. — Он хлопнул меня по плечу. — Увидимся через пару недель, когда вы с Бринкли приедете в Магнолия-Фоллс.

— Ладно. Только набери, когда доедешь, хорошо?

Бринкли вернулась и обняла его.

— Я рада, что ты приехал, Ромео. Теперь ты от нас не отделаешься.

— Меня это вполне устраивает, — подмигнул он. Парень точно умел держаться. И мне чертовски гордо было видеть это.

Мы проводили его к мотоциклу, он протянул мне руку:

— Спасибо, что приютил.

Я притянул его в объятие и сказал тихо:

— Ты всегда будешь желанным гостем там, где я. Понял?

— То же самое, — кивнул он, отступил назад и потянулся за шлемом.

— Не забудь написать, когда доберешься, — напомнил я.

— Ты, как я и говорил, немного липкий, братец, — фыркнул он и рассмеялся, прежде чем завести двигатель.

Братец.

У меня сжалось в груди от этих слов. Я отдал ему салют… а затем показал средний палец.

Внутри я точно знал: Ромео и Тиа — это теперь постоянная часть моей жизни.

И меня это полностью устраивало.