На берегу

4

Линкольн

Она только что влепила мне в грудь пакет с рёбрами и позвала какого-то подростка — парень щуплый, как спичка, весом килограммов сорок пять от силы.

— Эм… да, мисс Бринкли, вам что-то нужно? — пискнул он, бросив на меня взгляд, и глаза у него тут же вылезли из орбит. — О боже… вы же Линкольн Хендрикс! — Он согнулся пополам, уцепившись за колени, и начал судорожно хватать воздух, чуть ли не задыхаясь.

— Лайонел! — резко окликнула его Бринкли, метнув взгляд, который ясно давал понять — если он сейчас не сделает, что она сказала, ему не поздоровится. — Проводи этого человека к выходу.

— Серьёзно? — Я хмыкнул. — Я стою прямо у двери и сам уже ухожу. Зачем доводить бедного парня до паники только ради принципа?

— Чёрт возьми, да. Пусть дверь не заденет тебя по заднице, капитан.

Я громко расхохотался — она была абсолютно ненормальная.

И чертовски горячая.

— Не парься, Лайонел. Я уже ухожу. Спасибо за еду, красавица.

И снова она подняла руку и показала мне средний палец. Её пухлые розовые губы сжались, бровь изогнулась в ожидании, когда я наконец-то выйду.

Лайонел неуверенно подошёл и открыл передо мной дверь, прошептав:

— Эм, а вы бы могли… ну, автограф?

— Лайонел! — снова окликнула она, стоя в паре шагов. — Никаких дружеских жестов с врагом!

Я быстро взял у него ручку и блокнот из его дрожащих рук и расписался.

— Тебе лучше вернуться обратно. Она немного… устрашающая.

Он хихикнул.

— Спасибо. Она тут вообще-то не работает. Просто помогает брату. Возвращайтесь скорее.

Меня только что выставили за дверь, а он уже приглашает снова прийти?

Я чуть не расхохотался, поднял руку, махнул и пошёл по улице. Эти первые несколько дней здесь я реально наслаждался. Жизнь медленная, размерянная. Есть время подумать.

Дом Дрю и Деб прямо у воды, собственный причал, лодка и куча водных игрушек. В межсезонье я собирался тренироваться тут по полной, а тот факт, что у Дрю в доме ультрасовременный спортзал, был просто находкой. Каждое утро я бегал, а сегодня утром даже поплавал.

Это именно то, что мне нужно, чтобы проветрить голову.

Разобраться с дерьмом.

У меня была куча предложений, и нужно было решить, останусь ли я в команде или перейду в новую в следующем сезоне. Внутри чувствовал, что пора уходить, но я всегда был человеком преданным, и бросать свою команду, даже если тренер — полнейший придурок, было тяжело. Конечно, сейчас он лезет из кожи, чтобы мне угодить, после того как мы всех шокировали и затащили Супербоул. Но он не командный игрок. Он не строил отношений с парнями. Он выкинул половину моих братьев без предупреждения. И намекал, что и свежих ребят порежет, если они не подтянутся. А пацаны молодые, им нужно время. Нам нужно время, чтобы выстроиться как команда, нащупать химию. Но он не готов вкладываться. Я не могу начинать с нуля каждый раз, когда он устраивает свою чистку.

А тренер Балбоа теперь тренирует в Нью-Йорке и зовёт меня к себе, чтобы мы вместе выстроили там новую команду. Я начинал карьеру под его началом, и он стал для меня почти отцом. Когда его убрали, мне было сложно остаться, но это он посоветовал мне задержаться. Он же привёл к себе двоих моих лучших друзей — Бретта Джейкобса и Ленни Уотерса. Бретт — один из лучших ресиверов в лиге, но Андерс с ним распрощался после одного тяжёлого сезона, когда мы внезапно остались без тренера. Хотя в прошлом сезоне он играл блестяще и активно подбивал меня перебраться в Нью-Йорк, чтобы снова наладить игру. Ленни — раннинбек, который порвал ахилл и был списан из нашей команды. Балбоа взял его к себе, он сейчас восстанавливается и будет играть за Нью-Йорк Тандербердс в новом сезоне.

Когда я вернулся домой, сел на улице и смотрел, как волны бьются о причал.

Тишина.

Покой.

Телефон завибрировал — сообщение от Дрю.

Дрю

Она отказалась от работы. 🤷♂️

Ага. Только что столкнулся с ней, когда забирал еду. Она сказала, что работу не возьмёт и чтобы я держался подальше от её дел… если, конечно, не хочу, чтобы она взяла у меня интервью.

Дрю

Так дай ей свою историю. Всё равно ведь кому-то придётся её рассказать. Заодно совесть очистишь.

С совестью у меня всё в порядке. Я же вернул ей работу, разве нет?

Дрю

Да, вернул. Она сказала, почему не берёт работу обратно?

Чёрт знает. Что-то там про то, что хочет найти стоящую историю и устроиться в новое место. По крайней мере, это она сказала перед тем, как велела выставить меня из ресторана подростку в два раза меньше меня.

Дрю

Чёрт, мне она нравится. Она твоё дерьмо не проглатывает.

Да плевать. Просто упрямая. Если захочет работу — она у неё уже в кармане. Я своё дело сделал. Теперь мне нужно сосредоточиться на тренировках и на своём будущем. Конец истории.

Дрю

Согласен. Просто интересно… она горячая?

Кто?

Дрю

Бринкли Рейнольдс. Деб сказала, что она сногсшибательная. Вот думаю — она просто вежливая или это реально правда?

Она горячая. Не то чтобы я приглядывался.

Она была чертовски горячей. Пожалуй, самая красивая женщина, которую я когда-либо видел. Но признаваться в этом я, конечно, не собирался. Потому что вела себя, как ребёнок, — упрямая и мелочная из-за этой работы и того, что настояла, чтобы меня выпроводили из ресторана.

Дрю

Ну конечно, не собирался. Ты ведь уже давно ни с кем серьёзно не встречаешься. Наверное, надоело спать с каждой второй супермоделью и фанаткой. Может, поэтому ты в последнее время такой мрачный и раздражённый ублюдок?

Ты кто вообще? Мой личный терапевт по отношениям? Мы, на минуточку, не подружки. Отвали. Я в порядке. И если ты забыл, последняя женщина, с которой я встречался, продала вонючую историю про мою семью за пару тысяч и переспала с этим ублюдком-хоккеистом, пока мы ещё были вместе. Так что нет, я не спешу снова наступать на те же грабли. Лучше держать всё на лёгком уровне, пока я разбираюсь со своей жизнью..

Дрю

Чувак, ты встречался с никому не известной актрисой, которая просто не умеет нормально расставаться. Как только всё закончилось, понятно было, что ничем хорошим это не кончится. Может, стоит попробовать встречаться с кем-то непубличным, кто не жаждет своих десяти минут славы?

Это ты меня с ней свёл.

Дрю

Не стреляй в гонца. Она была подругой инструкторши по пилатесу Деб. Откуда, чёрт возьми, нам было знать, что она окажется липучкой пятого уровня?

Я закатил глаза и откинулся на спинку дивана. Секс я любил не меньше любого другого парня, но с отношениями у меня никогда особо не складывалось. Поэтому чаще всего предпочитал держаться на расслабленной дистанции. Моей жизни и так хватало заморочек.

Всё, с меня хватит разговоров о моей личной жизни — или её отсутствии. С дамами у меня всё в порядке, не переживай. Увидимся завтра.

Дрю

Деб только что сказала, что её маникюрша свободна и что её короткий срок в тюрьме — это всё из-за бывшего парня, который заставил её сидеть в машине, пока он грабил заправку. Я не шучу, брат, такое не придумаешь.

Я усмехнулся и бросил телефон на диван, уставившись на воду перед собой.

Почему-то в голову снова полезли эти тёмно-карие глаза. Как у неё поднималась грудь, когда она злилась на меня. Как длинные волны волос спадали ей на плечи. И даже не начинай про её пухлые розовые губы.

Чёрт, может, мне и вправду надо было с кем-то переспать. У меня были пару вариантов для лёгких встреч, но это означало пригласить их сюда.

После всей истории с Жаклин я был в этом плане осторожен. Предпочитал сам ездить в отели и держать всё на поверхностном уровне.

Я всегда любил контролировать каждую ситуацию в своей жизни, и секс не был исключением.

Но мысли всё равно возвращались к женщине, которая только что выставила меня из ресторана.

Мне было наплевать, примет Бринкли Рейнольдс ту работу или нет.

Я своё сделал.

Теперь мог спать спокойно. Она сама отказалась — это был её выбор.

Я бегал каждый день на этой неделе и просто кайфовал от того, как спокойно здесь по утрам. Никаких репортёров, никто не лезет ко мне с вопросами в Коттонвуд-Коув. За время, что я тут, успел побывать в нескольких ресторанах, заглянуть в магазин и кофейню — люди просто махали рукой, говорили «привет». Пару человек попросили автограф. Но никто не доставал вопросами, где я собираюсь играть или какие у меня планы. Всё напоминало те ранние дни моей карьеры, когда внимание болельщиков воспринималось как честь, а не как обязанность. Я скучал по тем временам. Возможно, со временем стал слишком циничным. Воздвиг слишком много стен, чтобы защититься.

Я бежал по главной улице как раз в тот момент, когда солнце начинало подниматься над горизонтом. Навстречу мне бежала женщина. Двигалась она в хорошем темпе, примерно как я. Длинные шаги чётко отбивали ритм по асфальту. На ней были чёрный спортивный топ, леггинсы и белая бейсболка. Когда расстояние между нами сократилось, я понял, кто это.

Бринкли Рейнольдс.

Её тёмный взгляд встретился с моим, когда она пробежала мимо, и, сам не знаю почему, я развернулся.

Побежал за ней.

Когда догнал и выровнял темп, она вздрогнула и выдернула наушники.

— Мне теперь нужно оформлять ордер на запрет? — выдохнула она, не сбавляя темпа.

— Я ж не знал, что ты здесь бегаешь. Это было бы слегка абсурдно, да?

— Чего тебе надо?

Я продолжал бежать рядом, скользя взглядом по её профилю. Золотистая кожа, подтянутый, но женственный пресс и длинный хвост, раскачивающийся из стороны в сторону.

Я мысленно приказал своему члену вести себя прилично, потому что не мог перестать смотреть на то, как её грудь чуть подпрыгивает в такт движениям. Грудь у неё была не большая, но упругая, и от одной мысли о том, как она выглядит без ткани, у меня пересохло во рту.

Я мог бы поцеловать её прямо сейчас, взявшись за этот хвост и скользнув губами вверх по её шее.

Иисусе, чувак. Соберись.

— Хочу понять, почему ты не принимаешь работу.

Мы продолжили бежать молча ещё квартала два, пока она резко не остановилась перед каким-то домом.

— Почему тебе вообще не всё равно? — произнесла она, тяжело дыша, склонившись, упёршись руками в колени.

— Потому что ты упрямая. Прими уже, чёрт возьми, эту работу, — я провёл рукой по затылку, успокаивая дыхание.

— А… чувство вины замучило?

— Я не чувствую вины, — соврал я. — Это твои действия привели к тому, что случилось. Ты ведь реально за мной в туалет пошла. Я разозлился. Но я не дьявол. Я не хотел оставлять тебя без заработка. Хотел, чтобы тебя вывели с пресс-конференции. Всё. Конец истории, — я пожал плечами.

— Будто этого унижения было мало, — сверкнула она глазами, вытирая пот со лба.

Солнце как раз выбралось из-за горизонта, и свет играл янтарными отблесками в её тёмных глазах.

— Ты хоть представляешь, каково это — когда тебя преследуют СМИ? Когда тебе негде вдохнуть спокойно, чтобы кто-то не орал вопросами? Когда тебя обожают одну минуту, если ты хорошо играешь, и ненавидят в следующую, стоит тебе хоть раз облажаться? — вылетело из меня, сам удивился, сколько сказал.

— Поплачь мне ещё. Ты — лучший квотербек лиги. Люди хотят знать, где ты будешь играть. Хотят узнать твою историю, а ты, между прочим, самый закрытый спортсмен, которого я знаю. Ты зарабатываешь миллионы, делая то, что любишь. Ты только что выиграл, чёрт побери, СуперКубок. Тебе не стоит разыгрывать карту жалости. В мире есть проблемы поважнее, чем то, что тебя донимают репортёры. Ты публичная личность, сам на это подписался.

Нервишки у неё, конечно, железные.

— А ты, выходит, подписалась быть кровососущей ищейкой, которая не уважает чужую личную жизнь. Так что, видимо, получаем то, что заслужили, да? — прошипел я.

Она приложила руку к глазам, будто всматривалась вдаль, мимо меня.

— О, смотри-ка... а это не твой пиратский корабль там на горизонте, капитан? Может, запрыгнешь на него и уплывёшь к чёрту из города? Видеть тебя не могу.

— Чувство взаимное, детка. Не хотел сбивать тебя с ритма, но, видимо, ты не можешь устоять, когда я рядом.

— Ты правда нарцисс до мозга костей, да? — приподняла бровь. — Я тут живу, гений. Ты на меня никак не влияешь. Это ты за мной гнался. Но я тебе ничего не дам, так что можешь перестать меня донимать.

— И что, по-твоему, я хочу? — покачал я головой, сам не веря, что вообще в это втянулся.

— Ты хочешь, чтобы я вернулась на работу, чтобы не пришлось жить с тем фактом, что из-за тебя меня уволили.

— Это ты сама себе устроила увольнение. Перешла границу, вломившись в тот туалет.

— А что ты так нервничал тогда? Думал, я увижу твой крошечный член и сообщу миру, что у грозного квотербека не с чем выступать? — с усмешкой спросила она, прищурившись.

Я расхохотался. Тут невозможно было удержаться. За эти годы меня называли всяким.

Угрюмым. Высокомерным. Замкнутым.

Но обвинять в маленьком достоинстве — это было что-то новенькое.

Нарочито медленно поднял большую ладонь, провёл по щетине.

— А… так вот почему ты за мной в туалет полезла. Видимо, у тебя навязчивая идея по поводу моего члена, и, поверь, никто никогда не называл его маленьким, — я поймал её взгляд, когда она уставилась на мою руку. — Большие руки. Большие ноги. Думаю, пословицу ты знаешь.

— Хочешь сказать это под запись? — вскинула бровь.

— Ты серьёзно собираешься спрашивать меня про размер моего члена и написать об этом?

— Самодовольный ты придурок. Для протокола: я свою работу воспринимаю серьёзно. Так что, если хочешь сесть и дать мне нормальное интервью — милости прошу. В противном случае разговор окончен.

— Не пугай меня хорошим временем, детка. Ещё увидимся.

— Выкуси, козёл, — она резко развернулась и зашагала к своему дому, а я сказал себе, что надо идти. Но, чёрт возьми, не мог оторвать глаз от её идеальной задницы.

Когда она дошла до двери, обернулась через плечо:

— Сфотографируй, дольше смотреть будешь.

И со всего размаху захлопнула дверь.

Я прикрыл рот рукой, чтобы не расхохотаться.

Она была самая раздражающая женщина, которую я встречал, но спорить с ней доставляло мне куда больше удовольствия, чем говорить с кем-либо ещё.

И я уже ждал, когда получится сделать это снова.