На берегу

5

Бринкли

Хоук организовал для меня встречу с Брином Локхартом — игроком, которого в этом сезоне обменяли в команду «Сан-Франциско Лайонс». Он ставил рекорд за рекордом в лиге, в том числе по количеству голов за сезон. Хоук всё продолжал твердить мне, чтобы я держала ухо востро, а Эверли лично позвонила и несколько раз напомнила — с ним нужно быть осторожной. Но в этом плане меня предупреждать не нужно было. С мужчинами, особенно с профессиональными спортсменами, я всегда была на чеку.

У меня было правило: никаких спортсменов.

Путать работу и личное — плохая идея. Я и так изо всех сил пробивалась в сфере, где доминировали мужчины. Последнее, чего мне хотелось — чтобы кто-то обвинил меня в том, что я пробиваюсь наверх через постель.

Мы с Брином уже полчаса висели в Zoom, и он упорно отказывался отвечать на вопросы. Видимо, у него была чёткая цель — встретиться лично.

— Прости, я предпочитаю интервью лицом к лицу. Особенно если ты собираешься написать про меня большую статью. Думаю, нам стоит провести немного времени вместе.

— Zoom — это тоже лицо к лицу, — напомнила я ему. — Я же говорила, что больше не живу в городе. И когда мы договаривались об этой встрече, тебе было норм.

Пока что всё шло в глухой тупик.

— Ну, у меня нет игры на следующих выходных, и я давно собирался выехать за город. Думаю, съездить в Коттонвуд-Коув — отличная идея.

Я прищурилась.

— Ты собираешься приехать сюда, чтобы я взяла у тебя интервью?

— Именно так. Покажешь мне город, узнаем друг друга получше, и ты сможешь задавать любые вопросы. Я открыт, как книга.

— То есть, если мы встретимся лично, ты вдруг раскроешься? Потому что пока что ты закрыт наглухо. Ни на один вопрос так и не ответил.

— Всё в своё время, Бринкли Рейнольдс, — улыбнулся он, и я почти уверена, что на большинстве женщин этот шарм действует безотказно.

Лично на меня — нет. Слишком приторно. Он весь звонок только и делал, что ускользал от моих вопросов. Честно говоря, я бы предпочла закрытую личность вроде того ублюдка Линкольна Хендрикса. С ним хотя бы было понятно, на каком ты свете.

Да, он полнейший засранец, но хотя бы говорит, как есть.

С такими я умею работать.

— Ладно. Пришли мне даты, и я выделю время для встречи.

— Ты свободна? — спросил он вдруг.

Вопрос не только непрофессиональный, но и с наглостью пополам. Он сам не ответил ни на один вопрос, а теперь решил, что может их задавать?

— Я не встречаюсь со спортсменами, — хоть меня и раздражал этот вопрос, я была готова после того, что рассказали Хоук и Эверли.

Максимум, что я могла предложить — дружбу. Но строить хорошие рабочие отношения с теми, кого интервьюируешь, — в этой сфере тоже важно.

— И почему же? — с намёком протянул он. Привык, что всё получает легко.

— Потому что большинство спортсменов до краёв полны самодовольства. Вы постоянно в разъездах и легко можете пуститься во все тяжкие. А у тебя, Брин Локхарт, репутация сердцееда.

— Ага… ты подготовилась. Ладно, мы можем быть друзьями, верно? А друзья могут провести день вместе, поговорить о жизни? Это ведь то, чего ты хочешь?

Я закатила глаза.

— Я хочу взять у тебя интервью и рассказать твою историю.

Мне нужна была, чёрт побери, работа. И я не была уверена, что эта статья откроет мне какие-то двери. Но была почти уверена, что смогу продать её в одно из НХЛ-изданий, а это уже принесло бы хоть какие-то деньги, пока я работала над своим портфолио.

— Ладно. Пришлю тебе даты. До встречи, Бринкли Рейнольдс.

Я завершила звонок и тут же снова нырнула в ресёрч — несмотря на то, что уже собрала о нём прилично информации. Его история была неплохой. Отец и дед — оба играли в НХЛ, а он встал на коньки чуть ли не как научился ходить.

Публика такое любит.

Им подавай хорошие истории про семейные династии.

Всё, что мне нужно было сделать, — это заставить его открыться и рассказать то, чего никто о нём не знал. Копнуть глубже. Понять, что им движет. Действительно ли он любит этот спорт, или всё давно превратилось просто в работу?

И, наконец, выяснить, что изменилось в его жизни после того, как он достиг нового уровня успеха.

Я прочитала всё, что могла найти о нём, приготовила ранний ужин и села пролистать интернет.

Первое, что выскочило в новостях — фото Линкольна Хендрикса. Конечно же, он снова в тренде. Все просто с ума сходили, гадая, где он будет играть. Несколько известных комментаторов строили догадки, и никто не думал, что он останется в Сан-Франциско. Ходили слухи, что он и его тренер не ладят.

Я его не винила. С тренером Андерсом мало кто ладил — он вообще ничего не сделал, чтобы защитить Линкольна. В этом сезоне тому досталось как никогда. И хоть они и выиграли Супербоул, все понимали, что именно он — причина этой победы.

Мне всегда было интересно, что у него за история. Он был одним из тех редких спортсменов, которым удавалось держать личную жизнь в секрете. За исключением пары болтливых бывших, о нём практически ничего не было известно. Его мама появлялась на большинстве игр, насколько я знала, братьев или сестёр у него нет. Про отца тоже ничего никогда не слышала.

И меня бесило, что я хочу знать больше. Бесило, что за эти дни после той нашей встречи на пробежке я всё о нём думала. Бесило, что каждый раз, выходя на пробежку, невольно искала его глазами.

Я пролистала несколько статей, где строились предположения, кто первым расскажет, где он окажется. Зная Линкольна, он просто возьмёт и сам объявит это без всякого предупреждения.

В городе все только и говорили, что он сейчас здесь и активно тренируется к новому сезону. Забавно, но в Коттонвуд-Коув никто бы и в голову не взял продать фото или позвонить в новостной канал, чтобы рассказать, чем он занимается. Это и есть та самая ментальность маленького городка. Уважение. Люди здесь были защитниками своих, даже если кто-то был в городе всего ненадолго.

Но это не мешало им радоваться, встречая его в магазине или на улице.

Я закрыла ноутбук, доела ужин, переоделась и собралась идти к родителям.

Финн достал раннюю копию первой серии своего шоу, и мы собирались посмотреть её всей семьёй.

Помимо всей шумихи вокруг знаменитого квотербека, новый сериал Финна, Big Sky Ranch, тоже был главной темой разговоров в городе. Я радовалась за него. Раньше он получал лишь небольшие роли, а тут впервые стал главным героем. Он годами работал ради этого, и мне не терпелось увидеть, как всё получится. Это мог быть его большой прорыв.

Я прошла несколько кварталов до дома родителей, того самого, где выросла. Вдалеке виднелась вода, и вечер был идеальный — тёплый, но не жаркий.

Над улицей склонились большие деревья, и я поднялась по мощёной дорожке к входной двери.

Как только я вошла, Грейси кинулась ко мне и запрыгнула на руки. Я пронесла её через весь дом в просторную гостиную. Все уже были в сборе, а Финн возился с пультом, и, что удивительно, выглядел нервным.

Мы обняли всех по очереди и устроились на огромном секционном диване. Я села между Джорджи и Лайлой, а мама выложила на стол подносы с закусками. Куриные палочки, картофельные шарики и пицца-роллы.

Или, как у нас в семье называли, вечеринка для Рейнольдс.

Это было почти как СуперКубок, только лучше — ведь болели мы сегодня за моего брата.

— Финн выглядит нервным, — прошептала я на ухо Джорджи, и Лайла наклонилась вперёд и кивнула.

— Думаю, так и есть. Надеюсь, нам понравится, потому что он будет следить за нашими реакциями, — сказала моя младшая сестрёнка.

— А если это будет ужасно? — спросил Кейдж, и все тут же повернули головы в его сторону.

Хью расхохотался, обнимая Грейси, которая устроилась у него на коленях:

— Молодец, чувак.

— Что? Я просто спрашиваю. Я ведь плохо вру. Так что, что тогда говорить?

— Думаю, скажешь мне правду, мудр... — Финн обернулся и уставился на него, а потом его взгляд скользнул к нашей племяннице. — Эм... если будут вопросы, спрашивай.

— У меня только один вопрос и был, — пожал плечами Кейдж, а мама усмехнулась, усаживаясь рядом с ним.

— Так, время тебе отправиться к бабушке и дедушке в спальню, смотреть свой мультик, — Кейдж поднял Грейси на руки и унёс её по коридору к родителям в комнату.

— Это будет потрясающе, Финн. Мы так гордимся тобой, — сказала я, закидывая в рот пицца-ролл.

Все согласно закивали, а папа взял пульт и опустил римские шторы, погрузив комнату в полумрак. Родители обожали смотреть кино, поэтому гостиную сделали максимально уютной — всё как в настоящем кинотеатре.

Когда Кейдж вернулся, мы запустили шоу.

И следующие два часа нас просто прибило к дивану.

Финнеган Чарльз Рейнольдс в ближайшие пару месяцев станет главной новостью Голливуда.

У меня ком стоял в горле, пока я смотрела на него, забыв, что это тот самый парень, который в старших классах перевернул ручку моей двери и запер меня в комнате снаружи, потому что это, по его мнению, было ужасно смешно.

Он всегда был тем ещё шутником.

Лёгкий, весёлый.

Но посмотрев его в этой роли... Финн теперь был настоящим актёром.

Когда пошли титры, мы сидели в тишине, а он щёлкнул выключателем.

У Джорджи по щекам катились слёзы, и я знала — дело не только в аварии, которая произошла в пилотной серии. Это была гордость за брата, у которого вот-вот вся жизнь переменится.

Мэддокс обнял Джорджи и покачал головой, глядя на Финна:

— Готовься, братец. Это было, мать его, потрясающе.

— Да? — Финн перевёл взгляд на каждого из нас.

— Финн, — прохрипела я. — Я так тобой горжусь.

— Это твой момент, Финни, — Хью поднялся и заключил его в объятия.

Потом мама обняла его, а папа просто сидел, качая головой и твердя, как он впечатлён, не забыв упомянуть, насколько захватывающими были съёмки.

Все по очереди поздравляли его. Лайла в подробностях рассказывала о химии между ним и Джессикой Карсон, его партнёршей. Джорджи и я сжали его в объятиях, устроив «бутерброд Финни». Потом подошёл черёд Кейджа.

Он обнял Финна за плечи, встряхнул слегка:

— Ты теперь чёртова кинозвезда, брат. Только нас, простых смертных, не забудь, когда весь мир узнает, кто ты.

Лайла и я наперебой восхищались лошадьми и тем, как Финн держался в седле. Мама пошла за Грейси, но она уснула под «Короля льва», так что мама вернулась одна.

Мы болтали, смеялись, доедали все закуски и снова и снова твердили, какой он талантливый.

Я уже не могла дождаться, когда об этом узнает остальной мир.

— Ну что ж, ты оказался честным, когда говорил, что открыт, как книга, — сказала я, устроившись за столиком в Рейнольдс напротив Брина Локхарта. Мы провели последние пару часов, гуляя до бухты, до моего любимого местечка у воды, где присели на песчаном пляже и поболтали. Днём я показала ему все любимые места в центре, а теперь мы добрались до «Рейнольдс» на ужин.

— Я же говорил. И спасибо, что устроила экскурсию. Мне тут нравится. Кроме того книжного, — усмехнулся он. Я едва сдержала смех, вспоминая, как нервно он ёрзал в моём любимом книжном магазине в центре.

Он демонстративно поёжился, явно подчеркнув свою мысль:

— Терпеть не могу книги. Школу ненавидел. Хоккей — единственное, в чём я реально преуспел. И, как видишь, преуспел прилично. Но в статью про мои проблемы с учёбой можешь не включать.

— Я бы никогда не написала ничего, что ты не хочешь. Но, по-моему, неплохо показать детям, которые на тебя равняются, что даже самый звёздный хоккеист НХЛ с чем-то сталкивался. Все проходят через трудности.

— Может, ты и права. Хотя я предпочитаю концентрироваться на том, в чём я хорош. Книжный, конечно, был не самой яркой частью дня, — подмигнул он. — Зато всё остальное было чертовски круто.

— Ты молодец. И спасибо, что заглянул туда — миссис Шорт ты день сделала. Она владеет «Жили-были» с тех пор, как я ребёнком была.

— А как твой день? Я тебе его испортил или всё-таки скрасил? — спросил он.

Брин был моего возраста, но порой казался младше, в основном из-за своей самоуверенной манеры и того, как любил хвастаться при каждом удобном случае. Он откровенно флиртовал, и я знала, что он тот ещё сердцеед. Но паршивцем он не был, и я вполне могла бы с ним дружить, пока он чётко понимал, что дальше дружбы ничего не будет.

— День был отличный. Думаю, у меня достаточно материала, чтобы написать статью. Я пришлю тебе текст перед тем, как отправить в редакцию, чтобы убедиться, что тебя всё устраивает, — я улыбнулась, когда Даниэль поставила перед нами бокалы вина.

— Так вот оно как — иметь подругу? — спросил он, приподняв бровь.

— Видимо, так, Брин, — я дала понять ещё на первой нашей встрече, когда он совершенно не к месту предложил остаться у меня на ночь.

— Ага… Не привык, что женщины не хотят большего. Но переживу. Ты красивая и чертовски классная. Так что ты будешь первой.

Я усмехнулась:

— Ты это так грязно говоришь.

— Если захочешь сделать это грязным — просто скажи. Ради такой девушки я бы и свой имидж ловеласа сменил.

— Уверена, ты всем девушкам так говоришь.

— Он говорит, — прорычал низкий голос, и я подняла глаза... перед нами стоял явно раздражённый Линкольн Хендрикс.

Что, чёрт возьми, он тут делает?

И почему у меня сердце колотится, стоит только его увидеть?

Прошла уже неделя с лишним с нашей последней встречи, и, признаюсь, я была разочарована, что больше нигде на него не наткнулась.

Но почему он выглядел таким злым?

И почему я так чертовски рада его видеть?