На берегу

31

Бринкли

Я приехала в Нью-Йорк поздно ночью. Ничего не сказала Линкольну — хотела рассказать ему все, когда сначала разберусь с делами.

После того, как этот подонок Лу Колсон перезвонил мне, я решила взять быка за рога. Он заговорил совсем другим тоном. Фактически, предложил все, что я захочу — но все равно продолжал называть меня не тем именем.

Бейли.

Ему просто отчаянно был нужен этот материал. Но даже если бы он остался последним мужчиной на земле, а его журнал — единственным спортивным изданием, я бы все равно оставила эту историю при себе.

Один раз меня обманули — позор тому, кто обманул. Обманут во второй — буду помнить до конца своих дней. Так ведь говорится? А, точно — «обманешь меня дважды — сам дурак».

Со мной такое не прокатит. Меня дважды не обманешь.

Эти последние дни были именно тем, что мне было нужно.

Я поняла несколько важных вещей.

Во-первых, я независимая женщина. И никто не сможет это у меня отнять. Ни президент большого журнала, который даже не удосужился запомнить, как меня зовут. Никто.

Я сама определяю свою ценность. Свою судьбу. Кем я являюсь и чего добьюсь.

Во-вторых, если одна дверь закрывается, обязательно открывается другая. Потерять работу несколько месяцев назад оказалось не таким уж ужасным событием. Это было лучшее, что со мной случалось. И теперь передо мной открывались новые двери — больше, чем я могла себе представить.

В-третьих, не все, чего мы хотим, действительно нам нужно. Я, например, годами ела всех кислых червяков, до которых могла дотянуться. И что мне это дало? Язвы во рту и боль в животе.

Желание чего-то не делает это правильным.

Sports Today — это не мое место. Они показали, кто они есть. Перезвонили только потому, что решили — я настолько отчаялась, что приду работать туда, где меня унизили. Мне даже не пришлось особо напрягаться как журналистке, чтобы вытащить из него нужную информацию. Он предложил работу в обмен на статью и сказал, что мне нужно будет брать интервью у Линкольна всего раз за сезон. Он правда ничего не понял. Когда я в первый раз отказалась, он пообещал мне отдельный кабинет и приоритетную публикацию.

И при этом все равно не знал, как меня зовут.

Я не хотела того, что он предлагал.

У меня было всего два желания.

Линкольн Хендрикс и работа, которая будет меня вдохновлять.

И я живу в такое время, когда могу получить и то, и другое. Я могу работать, стремиться к большему и брать от жизни то, чего хочу — потому что я этого достойна.

Я никогда не буду просто чьей-то девушкой.

Я это знаю. И Линкольн это знает.

И, черт возьми, как же приятно было сказать Лу Колсону, куда он может засунуть свое предложение. Он начал мямлить и паниковать, когда понял, что не получит не только статью о Линкольне, но и никаких интервью с ним в будущем.

Потому что Линкольн Хендрикс — мой парень. А иногда — начальница здесь я.

Я пришла в редакцию журнала Strive Forward на несколько минут раньше. В этот раз я не нервничала. У себя дома я нашла некий покой — разобравшись в происходящем. Посидела, поныла, дала себе прочувствовать всё, и поняла — это не меня отвергли. Просто какому-то мужику нужна была история о Линкольне. Это имело ко мне минимум отношения, если посмотреть на вещи трезво.

Я чертовски хороша в своей профессии, и я это знаю.

Так что следующая работа — либо примет меня такой, какая я есть, либо пролетит мимо.

Потому что работа меня не определяет. Мужчина меня не определяет.

Я сама по себе. А карьера — это приятный бонус. То, что будет меня развивать и наполнять.

А Линкольн... он — моя любовь.

Он делает мою жизнь лучше. Он любит меня так, как я даже не представляла, что можно любить. А я люблю его так же сильно.

Он не определяет меня. Он дополняет меня.

Что бы ни произошло сегодня — я знала, что со мной всё будет в порядке.

Рано или поздно я найду ту самую компанию, где мне действительно будет место.

Я не узнала девушку за стойкой — с тех пор, как я работала здесь в последний раз, прошло уже несколько лет.

— Мисс Рейнольдс, Одри Эндрюс готова вас принять, — сказала секретарь.

— Спасибо, — ответила я и пошла следом за ней к переговорной.

Одри ждала меня у входа, когда та распахнула дверь. Рядом с ней стояла женщина, и в следующую секунду моя наставница обняла меня.

— Я так рада, что ты согласилась прийти на собеседование. Это Мари Харди, наш главный юрист.

Секретарь с улыбкой прикрыла за собой дверь, а я пожала руку женщине рядом с Одри, и мы все сели за стол.

— Очень приятно. Я много о вас слышала. Мы безумно рады, что вы приехали и рассматриваете возможность работать у нас, — сказала Мари.

— Спасибо, что пригласили. Я действительно очень вдохновлена этой возможностью.

Одри раздала нам бутылки воды и села напротив.

Следующие сорок пять минут она хвалила меня и вспоминала каждую статью, которую я когда-либо написала. Было приятно, что мою работу оценили. И еще приятнее — что они обе все время называли меня правильно.

— Я сразу хочу кое-что озвучить. На случай, если это вызовет у вас сомнения, — я прочистила горло.

— Конечно. Говори, мы тебя слушаем, — Одри нахмурилась, будто переживала, что я собираюсь сказать.

— Статья, которую я написала о Линкольне Хендриксе, не обсуждается как часть переговоров. Я уже договорилась передать ее в Football Live — они специализируются именно на футболе, и, по моему мнению, это лучшее место для этого материала. — Я взяла бутылку воды и сделала глоток, ожидая, не положит ли это конец нашему разговору.

— Я читала ее, когда ты прислала мне черновик. Безусловно, это было великолепно написано. У тебя настоящий дар — вытаскивать из людей нужную информацию. Никакой мишуры. Это одно из того, что я больше всего ценю в твоей работе, — Одри улыбнулась. — И я полностью согласна: Football Live — идеальное место для этой статьи. Ты знаешь, что мы не ограничиваемся каким-то одним видом спорта. Мы рассказываем об атлетах. Мужчинах и женщинах. Все виды спорта интересны нашим читателям.

Я кивнула:

— Именно это мне и нравилось, когда я проходила здесь стажировку. Я хочу быть с вами предельно откровенной, чтобы между нами не было никаких недомолвок. Я также состою в романтических отношениях с Линкольном Хендриксом. Я больше не буду брать у него интервью. У нас личные отношения, и я хочу их сохранить. Так что, если это вызывает у вас какие-то сложности — нам больше не о чем говорить.

Они переглянулись и улыбнулись.

— Нравится мне твой характер. Встречаться с профессиональным спортсменом — это нелегко. Мари может это подтвердить, — сказала Одри с хитрой улыбкой.

— Мой муж — Майк Кабо, — сказала Мари.

— Тот самый баскетболист, который набрал больше всех очков в прошлом сезоне?

— Он самый. На работе я использую девичью фамилию. И прекрасно понимаю, как важно ставить отношения на первое место. Уважаю твой выбор больше, чем ты можешь представить.

— Значит, теперь мы не пишем ни о Величайших всех времен игроков НФЛ, ни о Самых ценных игроков баскетбольных площадок, — усмехнулась Одри. — Повезло вам обеим, что я люблю человеческие истории. И наши читатели тоже. Мы ищем тех, кто добился всего вопреки. Атлета, которого никто не воспринимал всерьез, но он не сдался и добился успеха. Тебя это все еще привлекает, Бринкли?

— Еще как, — ответила я.

— Я волновалась, что ты не захочешь переезжать, но раз Линкольн теперь живет здесь, у нас появился шанс, — сказала она с улыбкой.

Следующие три с половиной часа мы разговаривали о любви к спорту и спортсменах, которые нас вдохновили. Мы с Одри по очереди делились историями о любимых статьях.

Когда я вышла из офиса, я уже точно знала — я нашла своё новое рабочее место.

Все встало на свои места.

Я встретила нескольких сотрудников — кого-то знала еще по прошлым годам, кто-то присоединился позже. Они сделали мне отличное предложение. Я забрала контракт с собой, чтобы изучить его, и договорилась прийти завтра, чтобы подписать и официально начать работу.

Одри и Мари обняли меня на прощание — тут никто не заморачивался на пафос.

Это было в моем стиле.

Я знала, что расцвету здесь. А именно этого я и искала.

И бонусом — компания находилась в том самом городе, где теперь жил человек, которого я любила.

Я спустилась на лифте вниз и села на скамейку в просторном вестибюле. Достала телефон, открыла семейный чат и набрала сообщение.

Все прошло просто идеально. Они потрясающие. Это именно то, что я искала.

Джорджия

Я так и знала! Тебе просто нужно было найти свое место, Бринкс. Ты уже подписала с ними контракт?

Решила немного поиграть в недотрогу. Сказала, что принесу его обратно завтра.

Хью

Вот это правильно. Мощно заходишь — горжусь тобой. А Линкольну ты уже рассказала?

Он следующий в списке. Хочу сказать ему лично.

Кейдж

Помирись с ним. Сезон вот-вот начнётся.

Кейдж

О, кстати, поздравляю с работой. Я знал, что ты найдешь своё место.

Ты серьёзно сказал мне помириться до начала сезона до того, как поздравил? 🖕

Кейдж

Прости. У меня тут полный бардак. Мистер Вигглстайн снова обрюхатил какую-то сучку в Коттонвуд-Коув, и теперь все бегают на ушах. Я спрятался у себя в офисе и пытаюсь перевести дух.

Джорджия

Черт возьми. Мистер Вигглстайн просто сердцеед!

Финн

Ты его вообще видела? У него яйца до земли свисают!

Хью

Яйца Кейджа? Я что-то пропустил?

Я рассмеялась, вызывая себе Uber.

Джорджия

Боже мой! Мы вообще-то говорим о яйцах мистера Вигглстайна!

Хью

Почему у тебя такая одержимость половыми органами этой собаки?

Кейдж

Это вообще не я! Это всё Финн. У него на следующей неделе премьера, а он рассуждает о собачьих яйцах!

Финн

Скромность — твоё второе имя, брат.

Мир сойдет с ума по тебе, Финни. Жизнь уже никогда не будет прежней.

Финн

Это ты сейчас пыталась меня подбодрить, да?

Просто была честной, пока жду свой Uber.

Джорджия

Мэддокс полностью согласен с Кейджем. Он тоже хочет, чтобы ты всё уладила с Линкольном, и просил передать, что в этот раз он отказывается становиться на чью-то сторону. Видишь ли, свеё сердце он отдал мне… но кусочек все же достался и Линкольну.

Хью

У Линкольна тоже большая часть моего сердца. Не буду врать.

Кейдж

Он ко мне куда ласковее, чем ты, Бринкс.

Эй! Я вообще-то ни от кого не просила выбирать сторону. Мы не расстались. Мне просто нужно было разобраться в своей жизни.

Финн

Вот и отлично. Я как раз купил нам браслеты дружбы для моей премьеры.

Кейдж

Только что стошнило себе в рот.

Финн

Это потому что опять уставился на гигантские яйца мистера Вигглстайна?

Кейдж

Нет. Потому что ты подлиза.

Мой Uber подъехал. Напишу вам, придурки, позже.

Кейдж

Уладь все как надо. Нам нужно, чтобы он надел кольцо и закрыл сделку окончательно.

Джорджия

Иди и забери своего мужчину, Бринкс!

Я хихикнула и убрала телефон в сумочку, прежде чем сесть в Uber. Поездка до шикарного отеля заняла всего несколько минут — я знала, что к этому времени тренировка у Линкольна уже должна закончиться, и хотела его удивить.

Иначе пришлось бы торчать в коридоре, дожидаясь, пока он вернётся.

— Спасибо, — сказала я водителю, выпрыгивая из машины, как только он остановился у тротуара. В животе затрепетали бабочки.

Я почти не спала, почти не ела, да и вообще едва функционировала все это время, пока мы были врозь. Я много думала о том, чего хочу от жизни — и все снова и снова сводилось к нему.

После того, как я позволила себе поныть из-за своей «работы мечты», оказавшейся дурацкой шуткой, всё в голове прояснилось.

Я — отдельная личность. Мне не нужно бояться, что слава моего парня затмит меня, потому что только я сама могу это допустить.

А я — не такая.

Не сейчас. И не буду никогда.

Я уверена в себе и не позволю собственным комплексам встать между мной и моим счастьем.

И он дал мне это время. Дал разобраться.

Но раз я уже здесь — терпения у меня больше нет. Я хочу быть с ним. Прямо сейчас.

Я поспешила к стойке регистрации, успев по пути оценить, насколько красив здесь интерьер. Под потолком висели хрустальные люстры. Черные бархатные диваны и белые цветочные композиции располагались по всему эффектному лобби.

Мой отель, где я оставила все вещи с утра, находился в паре кварталов отсюда и даже рядом не стоял с этим роскошным местом.

— Добрый день, — поприветствовала меня женщина за стойкой. Ее черные волосы были стянуты в тугой пучок, а губы — идеально накрашены алой помадой.

— Здравствуйте. Я миссис Джек Воробей, приехала на заселение. Мой муж прибыл сюда пару дней назад, — сказала я, вспомнив, что Линкольн забронировал номер на имя мистера и миссис Джека Воробья.

Она приподняла бровь:

— У вас есть удостоверение личности?

Я потянулась за водительскими правами, но тут же поняла, что на них не то имя.

— На самом деле, у меня его с собой нет, — призналась я.

— Я позвоню в номер, — сказала она.

— Нет! — выпалила я, гораздо громче, чем хотела. Женщина вздрогнула.

— Простите?

— Извините. Я хочу сделать мужу сюрприз.

— Хорошо, — с подозрением приподняла бровь она. — У вас есть кредитная карта или какой-то документ с именем, миссис Джек Воробей?

То, как она произнесла мое имя, было таким язвительным, что мне это совсем не понравилось.

— Позвольте вас спросить… — я прищурилась, прочитав ее бейджик. И, как назло, там было имя, которым Лу Колсон называл меня чересчур часто. — Бейли.

— Да, миссис Воробей?

— А у мистера Джека Воробья вы тоже спрашивали документы?

— Ну, я не работала в ту смену, когда он заселялся. Но уверена, что кто-то проверил. Такая у нас политика.

— Что-то я в этом сомневаюсь. А теперь позвольте рассказать, в чем моя проблема, — я начала размахивать руками. — Разве нас, женщин, не слишком долго судили по другим правилам? Ну давайте уже скажем: «Хватит!» Сила женщины, Бейли! — выкрикнула я.

— Мэм, мне было бы все равно — мужчина вы, женщина или черепаха. Если хотите заселиться — покажите удостоверение личности.

— Ладно. Звоните в номер. Но имейте в виду — вы подвели не только меня, но и всех женщин на этой планете! — сказала я с поднятой бровью, обиженно опершись на стойку.

— Переживу.

Черт. Все пошло совсем не по плану.

Но мне было все равно.

Я просто хотела его увидеть.

И не хотела ждать ни минуты дольше.