На берегу

9

Бринкли

Он закончил тренировку, и я изо всех сил старалась не пялиться на него, когда он пошёл в мою сторону. Сегодня он снял футболку, и хотя мы уже не раз плавали вместе, и я видела его торс, даже пялилась, даже пускала слюни, всё равно каждый раз приходилось заставлять себя отводить взгляд. Но сегодня я сидела, развалившись на одной из скамеек, и совсем не хотела отводить глаза.

Пусть будет в счёт исследований.

Его руки были сплошь из мышц, грудь словно выточенная. Но моё внимание приковали его кубики. У него было как минимум восемь. На днях я чуть с ума не сошла от желания пересчитать их, но не позволила себе такой роскоши. А сегодня мы идём вместе на сюрприз-вечеринку в честь дня рождения подростка. Меньшее, что он может сделать в обмен, — дать мне возможность спокойно полюбоваться его идеальным телом.

Он вытирал лицо полотенцем, а я не отрывала взгляда от его загорелого торса, потом скользнула ниже — к тёмной полоске волос, ведущей от живота вниз. Я облизала губы, размышляя, что же прячется под этими спортивными шортами. Он уже не раз шутил про размер своих ладоней и стоп, и если мифы не врут — там определённо было на что посмотреть.

Я застала сам момент, когда у него в шортах начало расти напряжение. На моих глазах.

Я резко подняла взгляд, он смотрел на меня.

— Нравится то, что видишь, милая? — Его голос звучал с насмешкой, но грубее обычного.

— Я… нет. Я просто… — Я запнулась. Прочистила горло, попыталась собраться. Тут вообще невыносимо жарко стало? — Я думала о вопросах, которые собиралась задать.

— Понятно, — сказал он, проводя рукой по небритой щетине. — Ну что, начнём?

Я постаралась выбросить из головы, что его гигантский шланг только что отреагировал на мой взгляд. Пошла за ним на кухню, и он достал фруктовую тарелку и две бутылки воды. Последнюю неделю он нанимал женщину, которая убиралась в доме и заполняла холодильник, и я, безусловно, наслаждалась всеми этими бонусами.

Мы сели за кухонный стол, я достала свой iPad — последние несколько дней носила его с собой, чтобы записывать разговоры и делать пометки одновременно. Это ещё и помогало не таращиться на него весь разговор.

— Начну с вопроса вне записи. Чтобы ты не открутился от него под конец.

— Ладно. Только если это выйдет за пределы этой комнаты — я прекращаю интервью на неопределённый срок.

— Я вообще-то профессионал. Не нужно мне угрожать. Я хоть кому-то что-то слила за всё это время?

— Не знаю. Посмотрим, что сегодня знает Бренди, — усмехнулся он, но в его улыбке была игривость.

Читать его было почти невозможно.

— Ладно. Я перебирала варианты, но выберу этот. Потому что он гложет меня с самого начала.

— Не терпится послушать, — буркнул он.

— Почему у тебя тогда была такая бурная реакция, когда я вошла в ванную?

Я до сих пор помню этот момент до мелочей. Как он посмотрел на меня, будто я сделала ему что-то ужасное. Он был в ярости, и я никак не могла понять, в чём дело. Я же не застала его с штанами на коленях. Да он сам дал понять, что даже если бы так — ему было бы плевать.

Он встал, подошёл к раковине и оторвал два бумажных полотенца. Хотя салфетки уже лежали у нас возле тарелок с фруктами. Он явно обдумывал ответ. Положил одно полотенце передо мной и снова сел. Его зелёные глаза встретились с моими, и он просто сидел так несколько долгих секунд, прежде чем заговорить.

— Год назад моей маме назначили химиотерапию. У неё была третья стадия рака груди. И в тот день, когда ты зашла в ванную, мы как раз получили результаты, что метастаз нет и химия сработала. Мне просто нужна была грёбаная минута, чтобы всё переварить. Я прокручивал в голове все худшие варианты, что она могла бы сказать по телефону. А когда новости оказались хорошими — почувствовал облегчение, накатили эмоции… и не знаю. Наверное, я перегнул.

У меня сжалось сердце. Я перебрала тысячу вариантов, почему он тогда сорвался и ни один даже близко не лежал к этому.

Ком встал в горле. Я попыталась подобрать слова, но это заняло у меня больше времени, чем обычно.

Я была не из тех девушек.

Не начинала плакать из-за трогательной рекламы и не разваливалась на части после отношений.

Обычно я была крепкой. Уверенной. Целеустремлённой.

Но то, что он сейчас рассказал… выбило меня из колеи.

— Прости, — прошептала я, качая головой, пытаясь прогнать подступившие слёзы. — У моего папы тоже был рак несколько лет назад. Сейчас он в порядке, но тогда было страшно. Именно поэтому после выпуска я и вернулась в Сан-Франциско. Так что я понимаю все эти чувства. И мне стоило уважать твоё право на личное.

— Ну всё, только не будь милой сейчас. Это вообще не по правилам, — прошипел он, и мы оба расхохотались от того, насколько нелепо он это сказал.

— А какие тут, по-твоему, правила, Капитан? — спросила я.

— Включай запись и задавай следующий вопрос.

Я кивнула и собралась. Мне правда нравилась эта часть наших встреч — я могла задавать то, что действительно хотела узнать. Но тренировки с ним показывали его с другой стороны. Этот человек был предан делу больше, чем кто-либо, кого я когда-либо знала, с кем работала или писала.

Он просыпался каждый день и шёл работать.

Он правильно питался, почти не пил, а в сезоне вообще не прикасался к алкоголю.

Он был воплощением настоящего спортсмена.

— Расскажи, как ты выстраиваешь химию с командой? — спросила я.

Мне всегда было интересно, почему у одних получается играть вместе, а у других — нет. Я видела, как лучшие квотербеки не могли сработаться с топовыми ресиверами. Это всегда казалось загадкой.

— Это как в жизни, понимаешь? — сказал он, чуть наклонив голову, обдумывая. Его тёмно-русые волосы были идеально подстрижены по бокам, сверху чуть длиннее. У него был особенный цвет глаз — и я уже не раз ловила себя на том, что пялюсь, пока он не смотрит. Вокруг его зелёного взгляда — золотистая кайма, а на солнце проступали янтарные оттенки. — С кем-то ты просто сходишься, а с кем-то нет. Чаще всего без всякой логики. Мне повезло — я сработался с крутыми ребятами, которые, как и я, каждый день выкладываются. Мы просто работаем над этим, понимаешь? Пробуем снова и снова. Не все готовы так стараться. Да, и не всем это, наверное, нужно.

Я кивнула.

— То есть ты всегда так старался?

Вопрос был довольно банальным, но мне хотелось услышать, как он это скажет. Всегда ли он был таким целеустремлённым? Таким безумно настроенным на результат?

— Всегда. — Он прочистил горло, и я поймала себя на том, что уставилась на то, как у него дернулся кадык. — Мне ничего легко не давалось, но я всегда был готов выложиться на полную, чтобы стать лучше. Такая фигня окупается, если не сдаваться.

— Наверное, для многих ребят это важно услышать. Так что ты не был звездой с детства?

— Я не говорил, что не был, — усмехнулся он. — Но я работал, чтобы стать звездой. Так подойдёт?

Я кивнула, чувствуя, как щеки заливает жар — от его взгляда.

— Мы так много говорим о твоей карьере, что я подумала — может, немного поговорим о личном. Ты с кем-то встречаешься? Любопытные умы хотят знать. — Я прикусила нижнюю губу, пока ждала ответа. Пресса приписывала ему образ ловеласа, и мне было интересно — правда ли это.

— А кто именно так сильно интересуется?

Я остановила запись:

— Да никто конкретно. Просто ответь на вопрос.

Он рассмеялся, когда я снова нажала «запись», и я бросила на него предупреждающий взгляд.

— Я иногда с кем-то встречаюсь. Без обязательств. Сейчас мне так удобно. Я много путешествую, и у меня нет времени на всякие заморочки.

Вот и вся интрига. Облом.

Остался один вопрос.

— Ладно. Последний на сегодня. Если бы ты не стал футболистом, чем бы занимался?

Он удивлённо распахнул глаза, поднял руки в воздух, показывая, что вопрос ему не по вкусу:

— Без понятия. Это всё, чего я когда-либо хотел. И я этим занимаюсь. Не могу даже представить свою жизнь вне поля.

— У тебя что, совсем нет хобби?

Он потянулся к моему телефону и выключил запись:

— Ты свой последний вопрос уже задала. И он был отстойный. Всем плевать, чем бы я занялся, если бы не футбол. Не трать вопросы на такую чушь.

Да как он вообще смеет?

— А, теперь ты ещё и будешь учить меня, как делать свою работу?

— Если я думаю, что могу сделать её лучше — значит, буду, — сказал он, поднимаясь и направляясь к холодильнику за бутылкой воды.

— С меня на сегодня хватит, — бросила я, схватила ключи и закинула iPad в сумку. — Я ухожу домой.

Он облокотился на холодильник, не сводя с меня взгляда:

— Ты всё равно не отвертишься от вечеринки.

— Я в курсе. Я заключила сделку — и выполню её. Но ты меня сейчас раздражаешь, так что я беру паузу.

— Какого хрена ещё за пауза? Ты всегда такая инфантильная? — Он двинулся ко мне, размашисто шаг за шагом приближаясь.

Я развернулась и пошла к двери. Его перемены настроения меня бесили почти постоянно.

— Пауза, гений, значит, что я выхожу из игры. Уверена, ты знаешь, что это, ведь с твоим характером тебя, наверное, регулярно ставили в угол в детстве, — прошипела я, протягивая руку к дверной ручке.

Его длинные пальцы обхватили мой запястье, и он развернул меня лицом к себе.

— Почему ты такая злая?

— Потому что ты назвал меня тупой, — огрызнулась я. — Мне это не понравилось. Я, между прочим, терплю твои идиотские тренировки и играю в эту дурацкую игру с тремя вопросами в день. И при этом мне ещё нужно выслушивать оскорбления от самодовольного, упрямого, надменного, капризного качка!

Он распахнул глаза, сделал шаг ближе, и моя спина упёрлась в входную дверь. Он был так близко, что я ощущала запах его кожи — хвойный, сандал, и тёплый, терпкий пот, который в его случае можно было бы разливать по флаконам и продавать за бешеные деньги. Моя грудь часто вздымалась.

Он пах как афродизиак.

— Качок? — переспросил он.

— Ты меня слышал, — выдохнула я, сама не узнавая свой голос — он был каким-то хриплым, отчаянным. Что, чёрт возьми, со мной творится? Его близость действовала на меня, как наркотик.

— Я не называл тебя тупой. Я сказал, что твой вопрос — пустая трата. Скажи, зачем ты спросила, встречаюсь ли я с кем-то? — прорычал он, и я невольно сжала бёдра.

— Потому что я репортёр, — прошипела я, глядя ему в глаза, хотя всё, чего мне хотелось в этот момент, — это обвить руками его шею и прижаться к его губам. Просто один поцелуй. — Это моя работа. Или ты забыл?

— Я ничего не забыл, милая.

— Ты закончил меня доставать? — прошептала я. Обычно, когда кто-то называл меня «деткой», меня это выводило из себя. Но в его исполнении это звучало как нечто… опасно сексуальное. Чёрт. — Мне нужно уйти, пока ты не притащил меня на школьное свидание, потому что сам боишься туда пойти один.

Я срочно нужно было уйти. Его руки с каждой стороны от моего лица, упирались в дверь, я была словно в ловушке.

И мне это нравилось.

А это уже был тревожный звоночек.

Я не собиралась влюбляться в парня, с которым работаю.

Особенно в того, кто только что открытым текстом сказал, что не встречается ни с кем.

Что это вообще значит?

Он просто спит с бесконечным потоком женщин, раздаёт оргазмы, а потом вышвыривает их за дверь?

Прямо сейчас это не казалось таким уж ужасным вариантом.

Особенно с его грудью прямо перед моими глазами.

Он улыбнулся:

— Я заеду за тобой через час. Будь готова.

— Можешь отодвинуть свою огромную тушу и дать девушке немного воздуха?

Он кивнул, его горячий взгляд снова встретился с моим. Потом он отступил, потянулся мимо меня и открыл дверь. Его рука скользнула вдоль моей спины, и по коже побежали мурашки.

— Увидимся, капитан, — бросила я, стараясь держать голос ровным, хотя внутри всё пылало. Я была возбуждена больше, чем когда-либо в жизни.

От чего? От того, что поругалась с этим придурком? Это теперь мой тип?

Он ничего не ответил.

И когда я уже устроилась в своей машине и завела мотор — обернулась.

Он всё ещё стоял в дверях.

С той самой дьявольской ухмылкой на лице.

Он знал, что пробирается мне под кожу.

И ему это нравилось.

Ублюдок.