На берегу

21

Бринкли

Мы направились в кафе «Коттонвуд» — это место считалось обязательной остановкой для каждого жителя городка. Линкольн до сих пор его избегал: поговаривали, что там работает какая-то неприятная старушка, и он не хотел с ней сталкиваться.

— Ну расскажи, как так получилось, что у нас теперь это прелестное платье, милые сапожки и шляпа? — спросила я, когда Грейси шагала между нами, держась одной рукой за меня, другой за Линкольна. Когда я выходила из того милого магазинчика, они с ним просто дружелюбно общались. А теперь — лучшие друзья. И племянница, которая с утра была явно не в духе, снова стала собой.

— Тебе нравятся мои сапожки, тетя? — спросила Грейси, подняв ногу из-под пышного белого платья для девочки, несущей цветы. Она показала розовые ковбойские сапоги. — Линкс сказал, что я выгляжу очень круто.

Она буквально тонула в слоях фатина, в розовой ковбойской шляпе и подходящих к ней сапожках. У меня сердце сжималось от умиления.

Я так сильно любила эту девочку.

А то, как он с ней обошелся — по-настоящему позаботился, поднял ей настроение... Моему сердцу это было уже почти не под силу.

Мне безумно хотелось знать, что случилось. Грейси была расстроена, когда я вышла на звонок, а теперь они с Линкольном чуть ли не лучшие друзья. Наверняка она с ним чем-то поделилась.

— Линкс прав, — сказала я, смеясь. — Но папа будет слегка раздражен. У него ведь есть то самое правило про траты.

Линкольн резко повернул ко мне голову.

— Какое еще правило?

— Мне разрешено покупать ей подарки не дороже десяти долларов, если это не день рождения или Рождество.

— А когда у тебя день рождения? — спросил он её, проводя рукой по щетине на подбородке.

— Скоро, — ответила она. — Он сразу после свадьбы дяди Хьюи и тети Лайлы, правда, тетя?

— Да, милая. Двадцать третьего июня. Мой любимый день в году.

— Отлично. Тогда считай, это подарок на день рождения заранее, — сказал он, потянувшись к двери. А потом наклонился к ней и почти прошептал: — Но не переживай. На сам день рождения я тебе тоже что-нибудь хорошее подарю.

Невероятно.

— Как я и говорила — ты мягкотелый.

— Мне больше нравилось, когда ты называла меня хамоватым джентльменом, — он наклонился к самому моему уху, и его тёплое дыхание обожгло мне шею.

Черт побери, что же этот мужчина со мной делает?

Прошлая неделя была настоящим ураганом. Так много было разговоров о том, что мы не будем спешить... Ага. Наша страсть была такой же сильной, как и наши разногласия. А их у нас хватало.

Он был ужасно властный, а я терпеть не могла, когда мне указывали, что делать.

Сегодняшнюю ночь мы проводили у меня. Прошлые вечера были по его сценарию, но теперь я решила настоять на своём.

— Ну вот, наконец-то привела ко мне футболиста, — пропела миссис Ранитер, подходя к Линкольну вплотную. — Слышала, вы были уже повсюду, кроме моего заведения.

Я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться, когда увидела, как Линкольн напрягся. Он вцепился в руку Грейси, как в спасательный круг.

— Эм, здравствуйте. Просто был занят, — пробормотал он и слегка кивнул, делая маленький шаг назад. Но миссис Ранитер и не думала сдаваться. Она не собиралась упускать мужчину с такой внешностью просто так. Шагнула за ним следом, и он в панике взглянул на меня.

— Вон же Джей Ар! — закричала Грейси и спросила, можно ли ей пойти поздороваться. Я кивнула. Линкольн явно расстроился, когда она отпустила его руку, а миссис Ранитер тут же взяла её в свою и переплела пальцы.

Такого за ней раньше не водилось.

— Батюшки мои. Какие у тебя руки! Мне нравятся мужчины, которые умеют обращаться со своими... мячами, — сказала она, и я чуть не упала от смеха: по лицу Линкольна было видно, насколько ему неловко.

Он выдернул руку и сунул ее в карман джинсов.

— Скажи-ка, Линкольн Хендрикс, ты предпочитаешь тигрицу в постели? Или тебе больше нравятся покорные женщины?

— Ты серьезно будешь просто стоять и смотреть? — прошипел он мне, а я зажала рот обеими руками, потому что это было просто великолепно.

Даже если макароны с сыром окажутся отвратительными — всё равно не жалко.

— Миссис Ранитер, я не уверен, как ответить на такой вопрос, но могу сказать одно, — сказал он, снова превращаясь в самого себя, самоуверенного и спокойного. — Я предпочитаю, чтобы мне не задавали неприличных вопросов, когда я просто хочу поесть.

— О, любит он, значит, поиграть в кошки-мышки? — протянула миссис Ранитер. — Обожаю мужчин, которые любят игру. — Она подмигнула мне. — Ладно, идемте уже. Устроим вас за столик, надо же накормить футбольную звезду. Нет ничего лучше сытого мужчины. Правда ведь, Бринкли?

— Лично я предпочитаю быть сытой сама. А сколько этот громила съест — мне всё равно, — протянула я, с явной насмешкой в голосе.

Мы на минутку остановились поздороваться с Джей Аром, а потом Линкольн подхватил Грейси на руки и понес её к столику. Я никак не могла понять, хотел ли он ей помочь, она постоянно путалась в длинном платье, или просто использовал ее как щит от престарелой охотницы за мужиками, миссис Ранитер.

Когда пожилая дама наконец от нас отстала, и мы устроились в кабинке, Линкольн наклонился ко мне так, чтобы слышала только я.

— Я тебе за это отплачу. Готовься — тигр придет в спальню.

Я резко обернулась, чтобы проверить, не слышит ли нас Грейси, но она вовсю махала Джей Арy.

— Обещания, обещания. Ты только что сделал ее день. Мог бы и пофлиртовать немного — не убыло бы, — усмехнулась я.

— Не по адресу ты с этими советами, дорогая. Она вообще не в моем вкусе.

— А кто у тебя в вкусе, Линкс? — вдруг спросила Грейси, повернувшись к нам.

— Вот он — мой вкус, — сказал он, глядя прямо на меня, а потом наклонился и поцеловал племянницу в лоб.

Этот мужчина не уставал меня удивлять.

Мы отвезли Грейси к Кейджу, и он даже не стал ругать Линкольна за кучу подарков. Наоборот — похвалил и поблагодарил за то, что тот балует его дочь.

Когда мы подъехали к моему дому, я повернулась к нему:

— Мне, наверное, тоже пора завести себе поклонников.

Он усмехнулся:

— Ты о чём?

— Про моего брата. Обычно он вечно хмурый и раздраженный, а когда ты рядом — прямо сияет. «Спасибо тебе огромное за то, что балуешь мою девочку», — сказала я самым приторным голосом, стараясь подражать Кейджу.

— Эй, не завидуй, что твой брат меня ценит, а твоя племянница называет меня лучшим другом. Это тебе за то, что бросила меня на растерзание пиранье — Ранитер. Ты хоть знаешь, что случилось, когда я попросил тебя сходить со мной в туалет, а ты отказалась? А? — сказал он громко, почти театрально, что вызвало у меня приступ смеха. — Она пошла за мной. Начала хватать меня за плечи, а потом запустила свои длиннющие, жуткие ногти мне в волосы и заявила, что у меня в прическе перо. Мне кажется, она проковыряла до крови. Так вцепилась, что страшно стало, — он наклонился и уронил свою большую голову мне прямо на грудь.

Я не могла остановиться от смеха. Провела пальцами по его волосам, включила фонарик на телефоне, чтобы подыграть:

— Эм… Крови нет, приятель. Думаю, ты выживешь. А как ты от неё избавился?

Он резко поднял голову, посмотрел на меня:

— Я отрыгнул ей в лицо и сказал, что заболел. Моя мама была бы в ужасе. Но раз уж ты меня сдала, выбора у меня не было.

— Слушай, если у тебя не сложится с футболом, можешь попробовать себя в театре, ты большой ребенок, — сказала я, вылезая из машины. Он обошел ее и придержал мою дверь, прежде чем я успела выйти.

— Я большой ребенок? Меня, вообще-то, домогались. Где сочувствие? — Он прижал меня к машине, подступая ближе.

— Тебе нужно немного ласки, Линкольн Хендрикс? — дразнясь, спросила я, вцепившись в его футболку и потянув его губы к своим.

— А как же я — твоя грязная маленькая тайна? Ты хочешь целоваться посреди улицы, милая?

Желание свело меня с ума. Я резко вдохнула, его губы скользнули по моим, и я зажмурилась. Было темно, вряд ли кто-то нас видел.

Но последним, чего я хотела, было разрушить свою карьеру, ещё даже не начав.

— Пошли в дом, — прошептала я.

Он опустил руку между нами, залез под моё короткое платье, отодвинул кружевные трусики в сторону и чуть-чуть проник пальцем внутрь.

— Ну ни хрена себе, — пробормотал он, вытащил палец, облизал его и простонал. — Придется тебе подождать, раз уж ты не хочешь, чтобы все знали, что ты моя.

— Ты дьявол, — прошептала я, прижавшись лбом к его груди.

Он тихо рассмеялся и так быстро подхватил меня, что я даже не поняла, что происходит, пока он не закинул меня себе на плечо, будто я ничего не весила. Его ладонь тут же оказалась на моей попе, снова скользнула под платье, и он побежал к дому. Я чуть не задохнулась от смеха, пока он поворачивался так, чтобы я могла открыть дверь ключом. Как только я распахнула её, он внёс меня внутрь и опустил на диван.

— Ну и что мне с тобой делать, капитан? — поддразнила я.

— Все, что тебе, блядь, вздумается, — сказал он, наклонился и поцеловал меня крепко, прежде чем рывком поднять на ноги.

Я потянула его в спальню, но он остановился.

— А не нужно ли тебе сначала полить этот чертов сад?

Он постоянно ныл из-за того, что мы каждый день приходили поливать его. Сейчас там, может, и было не на что смотреть, но я верила, что однажды этот сад станет кормить тех, кто тут будет жить. Возможно, к тому времени меня уже здесь не будет, но сдаваться я пока не собиралась. Тем более, мой огород с травами уже потихоньку оживал.

— Ах, значит, все-таки не безразличен. Как тебе такое: я поливаю, а ты полешь?

— Там нет ни сорняков, ни растений. Там тупо палки и какие-то железки для будущих ростков, которых ещё даже не видно, — рассмеялся он.

— Ох, какой ты смешной, — пробормотала я, пытаясь скрыть, что вовсе не сарказм. Он и правда был очень забавный. Я включила свет на заднем дворе, потянулась за перчатками и толкнула дверь.

Когда я вышла, мой рот сам собой приоткрылся.

На грядках были помидоры, огурцы и кукуруза. Два дерева, которых вчера точно не было, были усыпаны авокадо и лимонами. По периметру виднелись кусты с ежевикой и малиной, а вдоль задней стены росли кочаны салата.

— Что это такое?.. — прошептала я, голос едва превышал шепот.

— Сюрприз, — сказал он, выходя из-за моей спины и обнимая меня. Он положил подбородок мне на макушку — потому что был нелепо высоким. — Теперь ты сможешь готовить что захочешь прямо из своего сада.

За свою жизнь я видела немало романтических жестов, но это... это было выше всяких ожиданий. Дело было не в дорогом подарке. Чёрт, сегодня он видел, как болит душа у моей племянницы, и просто позволил ей выбрать всё, что поднимет ей настроение. А ещё он знал, как сильно я хочу, чтобы этот сад ожил — и нашёл способ сделать это реальностью.

Под всем этим угрюмым видом у Линкольна скрывалось удивительно нежное сердце. Он снова и снова умудрялся меня удивлять.

То он соревнуется со мной в плавании, обгоняя и окуная меня под воду, а в следующий момент — сажает для меня целый сад. Или переворачивает мою жизнь с ног на голову в спальне.

— Это просто... — Я обернулась к нему, вскинула руки в воздух.

— Неужели Бринкли Рейнольдс потеряла дар речи? Значит, все, что мне нужно было сделать, чтобы ты перестала на меня кричать — это посадить сад? — усмехнулся он, приближаясь.

— Я не потеряла дар речи. Я перевариваю, — сказала я, положив руки ему на плечи, и, подпрыгнув, обвила ногами его талию. — Для тайного бойфренда ты, в общем-то, ничего.

— Отлично. Может, стоит меня оставить? — Его голос прозвучал хрипло.

Может, и правда стоит.