На берегу

16

Линкольн

Женщин в моей жизни было немало.

Были и неудачные отношения, и случайные интрижки, и бесчисленное количество ночей, после которых никто не ждал продолжения.

Но это...

Бринкли Рейнольдс, набивающая рот взбитыми сливками и трущаяся о мой член?

Ничего в жизни не было сексуальнее.

Я пропал.

Если бы я больше никогда не увидел, как женщина теряет контроль — даже тогда я умер бы счастливым человеком.

Видеть, как ее ломает, просто от моих поцелуев. От того, как ее тело прижимается к моему. Я ведь даже не видел ее обнаженной. Не был внутри нее. Не прикасался и не пробовал ее так, как мне отчаянно хотелось.

И все равно.

Ее взгляд цеплялся за мой, когда я перенес ее обратно на столешницу и аккуратно усадил. Провел пальцами по ее лицу, убирая темные пряди за уши.

— Ты в порядке? — спросил я.

— Эм… никогда не было лучше, — прошептала она. — Хотя, думаю, у тебя сейчас небольшая... ситуация, — ее голос был теплым, почти мурлыкающим.

Может ли женщина быть еще сексуальнее?

Я взял ее руку и положил на свое напряженное достоинство между ногами — член ныл от желания, распирая джинсы.

— Тут ничего небольшого, детка, — проворчал я.

Ее ладонь начала двигаться вверх-вниз, и я зажмурился от наслаждения.

— Это точно. С таким грузом на борту, капитан, тебе нужно предупреждать заранее, — она дерзко приподняла брови.

— Готова отказаться от своего правила «никаких свиданий с профессиональными спортсменами»? — спросил я, прикусывая её губу.

Глаза у нее расширились:

— Ты ведь не особо любишь встречаться. Почему ты спрашиваешь?

— Потому что я хочу встречаться с тобой.

Ее брови нахмурились, и она покачала головой:

— Не говори так, Линкольн. Не говори того, чего не имеешь в виду.

Она отстранилась, спрыгнула со стола и пошла к своей тарелке с пирогом, как будто все это было просто шуткой. Взяла вилку и сделала вид, что поглощена десертом.

— Эй, — сказал я, и наши взгляды встретились. — Я не говорю того, чего не думаю. Думал, ты уже поняла это.

— Посмотрим... ты не встречался с кем-то уже сто лет, большую часть времени ты меня терпеть не можешь, плюс мы работаем вместе. Ах да — ты переезжаешь на другой конец страны. А я для тебя — просто местная красотка из захолустья, — сказала она и скрестила руки на груди.

Я громко расхохотался:

— Ну, во-первых, ты и правда чертовски горячая, и да, ты выросла в маленьком городке. Так что если это делает тебя «красоткой из захолустья», пусть так. Но это не причина, по которой я хочу с тобой встречаться.

— Ты просто хочешь встречаться со мной, потому что тебе, вероятно, не терпится кого-то трахнуть, а застрял ты в Коттонвуд-Коув, — ответила она, и у меня внутри всё вскипело.

Какая же наглая, черт бы ее побрал.

Она спокойно откусила кусок пирога и вскинула бровь, будто я сошел с ума.

Я взял вилку, подцепил немного яблока и начинки и запустил ей в лицо. Кусок пирога врезался в щеку, и она ахнула.

Теперь моя очередь смеяться. Я не ожидал, что так точно попаду, но, черт, она это заслужила.

Меня выбесило не только то, что она приписывает мне то, чего я не говорил. Она считает, что я вообще не понимаю, чего хочу? Что я просто бросился на нее, потому что в этом городе больше никого нет?

Какого хрена?

Она схватила салфетку, вытерла лицо и повернулась ко мне спиной:

— Не верю, что ты это сделал, — прошептала она.

У меня сжалось внутри. Она металась от одной крайности к другой, а я уже не знал, как вообще с ней быть. Я подошел ближе, и как только она развернулась — она направила на меня баллон со сливками и прыснула мне прямо в лицо.

— Получай, засранец! Ты не понимаешь, с кем связался, Линкольн Хендрикс! — крикнула она и рванула на другую сторону кухонного острова, держа в руке баллон, глаза блестели от азарта. Она смеялась — так искренне, до слез — что я не смог сдержаться и засмеялся вместе с ней.

Я смахнул сливки с лица и покачал головой.

Взял свою тарелку с пирогом и медленно пошел в обход острова, приближаясь к ней. Ее грудь быстро поднималась и опускалась, в воздухе были наши тяжелые, сбивчивые вдохи.

Я двигался к ней, как хищник.

То, как я ее хотел… это было не похоже ни на одно желание, которое я испытывал раньше.

— Положи баллон, — сказал я, сокращая расстояние.

Она изучала меня, потом послушно поставила баллон на столешницу.

Я встал прямо перед ней, глядя в глаза:

— Открой рот.

— Кто-то слишком в себе уверен, — прошептала она, почти не слышно.

Я поднял бровь — ждал. Ее губы разомкнулись, и я аккуратно поднес вилку с пирогом к ее рту. Она застонала, когда сомкнула губы вокруг нее, и медленно начала жевать.

— Я всегда знаю, чего хочу. Ты думаешь, что если у меня давно не было отношений, значит, я не способен на это? Но это никогда не было моей проблемой.

— Тогда в чем же твоя проблема, капитан? — спросила она, и голос ее был чертовски притягательным.

— Я просто не встречал никого, ради кого стоило бы это делать. Была Жаклин, но с самого начала было ясно, что это обречено, — я откусил кусок своего пирога, потом снова протянул вилку к ее сладким губам.

— Почему? Из-за твоих поездок? Или из-за того, что за тобой толпы женщин, готовых упасть на колени?

Я посмотрел на нее внимательно. Она любит строить из себя неприступную, но я знал — она просто боится.

— У нас не было ничего общего. Ни разговоров. Ни смеха.

— Просто горячий секс, и много? — сжала губы она, выпрямив спину.

— Ну да. Только секс. У нас обоих — прошлое, мне нечего скрывать. Секс был… нормальный. Но в конце концов — это приедается. Как и ее постоянная жажда внимания и публичности, — я отложил тарелку на стол. — Поэтому я и предпочитал держать все без обязательств. Я никогда раньше не хотел быть рядом с женщиной.

— Правда? И ты хочешь, чтобы я поверила, что ты жаждешь меня? — она пыталась выглядеть равнодушной, но я заметил, как её щёки порозовели, и дыхание участилось.

— Да. Потому что это правда.

— Тебе быстро все надоест. Так что можем договориться о ночи. Только одной. Потому что я не могу отрицать, что тоже тебя хочу. Но на этом все. Одна ночь — и мы возвращаемся к работе, как будто ничего не было.

— Не пойдет, — сказал я, положив ладонь ей на шею, большим пальцем поглаживая линию челюсти. — Все или ничего.

Серьезно? Я только что отказался от секса с ней?

Такого со мной еще не было.

Она отступила назад и покачала головой:

— Зачем ты лезешь мне в голову?

— Лезу?

— Да. Я только что предложила тебе провести одну ночь вместе. Чтобы выбросить всё это из головы. А ты отказываешься? — скрестила руки на груди, лицо стало жёстким. Она была зла.

— Именно.

— Почему?

— Потому что я не хочу тебя в своей постели только на одну ночь, Бринкли Рейнольдс. Этого мне будет мало, — я провел языком по губам, и она сразу перевела взгляд туда.

— Я не встречаюсь со спортсменами. Я не ставлю себя в ситуации, где можно обжечься. Одна ночь и все. Это мое последнее предложение, — она встретилась со мной взглядом, давая понять, что не собирается отступать.

Но и я, черт возьми, тоже.

— Не по рукам, — ответил я. Внутри все жгло от напряжения — член так давил в молнию, что казалось, станет синего цвета. Но я стоял на своем.

— Отлично. Значит, оставим все как есть, — подняла бровь она.

— Хорошо. Друзья? — протянул я руку.

Я знал, что дожму ее. Между нами слишком сильное притяжение. Всю свою жизнь я не хотел ничего серьезного. До нее. Я не собирался все запороть с первого шага. Эта женщина стоила ожидания.

— Упрямый ты козел, — проворчала она, отмахнувшись от моей руки. Потом начала убирать еду в холодильник, протерла стол, а я занялся полом.

По дороге к ее дому в машине стояла тишина. Она смотрела в окно.

Когда я остановился у ее дома, она повернулась ко мне:

— Я пришлю тебе текст объявления сегодня ночью. У нас есть несколько дней, чтобы внести правки, если тебе не понравится формулировка. Но оно короткое и по делу.

— Отлично. Завтра у нас выходной, значит, без тренировки.

— Верно.

— Я все еще приглашен на воскресный ужин, или ты передумала?

— Учитывая, что это не я тебя пригласила, будет нечестно вычеркивать тебя из списка.

Боже, какая же она милая, когда злится. И на что она злится-то, а? На то, что я ей нравлюсь? Сильно?

— Отлично. Тогда встречаемся у тебя, поедем вместе.

— Ладно. План принят. Спокойной ночи, друг, — сказала она, открывая дверь, и я выскочил следом.

— Друзья не провожают друг друга до двери, — прошипела она, бросив на меня взгляд через плечо.

Я перехватил ее за руку как раз в тот момент, когда она поднесла ключ к замку. Повернул к себе.

— Я всегда буду провожать тебя до двери. Перестань быть упрямой ослицей, — я поставил ладони по обе стороны от ее лица, словно замкнув ее между ними.

— Это я упрямая? — покачала головой она, глядя на меня исподлобья.

— Да. Ты злишься, потому что я не хочу просто переспать с тобой один раз, а ты прекрасно знаешь, что хочешь того же, что и я. Значит, ты — упрямая ослица.

— Самодовольный ты козел. Тебе просто невыносимо, что я не хочу встречаться с тобой, да?

— Не выносимо, — сухо ответил я. — Потому что ты врешь.

— Ах да? И зачем мне врать на этот счет? — прищурилась она.

Я подошел ближе, нарушая ее личное пространство, и прижался лбом к ее лбу:

— Потому что ты боишься. Потому что будущее непонятно. Потому что у меня, мягко говоря, не самый блестящий послужной список в отношениях. И, судя по тому, что ты сама мне рассказывала, у тебя — тоже.

— Ты устанешь от меня, Линкольн. Ты переезжаешь в Нью-Йорк. А я живу здесь.

— Ты сама еще не знаешь, где будешь жить через пару месяцев, когда выйдет твоя статья.

— Твоя статья, — сказала она, приподняв бровь. — Лучше не переходить эту грань. Все только усложнится.

— По-моему, все уже давно сложно, милая. Но я никогда не был тем, кто боится долгой расстояний. Так что придется показать тебе, что ты ошибаешься, — я отступил назад и двинулся к дорожке, пятясь, пока она смотрела мне вслед.

— Я редко ошибаюсь, — тихо сказала она, и уголки ее губ чуть дрогнули вверх.

— Посмотрим, — ответил я.

Я дождался, пока она зайдет в дом, а потом сел в машину и проехал короткое расстояние до себя.

Когда я добрался домой, на экране телефона увидел письмо от своего университетского тренера, Джека Хардина. Я писал ему насчет Лионеля — и вот он ответил.

Оказалось, их команде действительно нужен запасной кикер: основной игрок выпустился в этом году, и сейчас у них остался только один. Я отправил ему видео, где Лионель пробивает пару филд-голов, и тренер заинтересовался. Он также добавил, что знает несколько небольших программ, где ищут кикера, и пообещал передать информацию о Лайонеле. Это были не суперзвездные колледжи, но зато давали возможность играть. Я надеялся, что ему хоть что-то предложат — возможно, помощь с оплатой учёбы.

Я скинул тренеру номер Лайонеля, а потом и самому Лайонелю написал, чтобы тот ждал звонка.

Было далеко за полночь, и я не ждал ответа в этот час.

Но этот парень меня уже не раз удивлял.

Лайонель

Не могу в это поверить. Я даже не знаю, как тебя поблагодарить, Линкольн.

Просто продолжай тренироваться и отвечай на любые звонки, которые будут поступать. Если хочешь, можешь присоединиться ко мне и Бринкли на тренировках на следующей неделе — поработаем над мышцами, это сделает тебя сильнее.

Какого чёрта я вообще творю?

Наверное, просто вспомнил, каким потерянным был сам, когда мечтал играть в колледже и не имел ни малейшего понятия, с чего начать. Моя мама тоже не знала, как с этим разобраться. А отца у меня не было — некому было подсказать, направить. И я знал, что у Лайонеля та же самая история.

Так что, наверное, какая-то часть меня просто хотела стать для него этим самым человеком. Тем, кто поможет там, где его отец не справился.

Лайонель

Я с радостью. Я сделаю всё, что ты скажешь.

Если бы только Бринкли Рейнольдс сказала мне эти же слова...

Тогда мир стал бы идеальным.