На берегу

17

Бринкли

Линкольн приехал ко мне, и мы вместе поехали к моим родителям. Он вел себя так, будто ничего не произошло прошлой ночью. А я… я за всю ночь так и не сомкнула глаз. Ворочалась, снова и снова вспоминая лучший оргазм в моей жизни.

Господи.

Самое эротичное, самое чувственное и невероятное, что со мной когда-либо случалось, произошло на кухне ресторана моего брата. Я зашла за кусочком пирога, а ушла… с чем-то гораздо большим.

Я сейчас, случайно, не вспотела?

Мы подъехали к дому родителей, и он обошел машину, чтобы помочь мне выйти.

— Щеки горят. Хочешь рассказать, о чем думаешь? — спросил он с самодовольной ухмылкой.

— Что? У меня ничего не горит. Просто на улице жарко, — я избегала его взгляда.

— Сейчас около двадцати четырех градусов. На самом деле, с ветерком довольно прохладно. Думаю, ты вспоминаешь тот поцелуй.

— Конечно. Потому что ты у нас самоуверенный и наглый, — я всплеснула руками, потому что была на взводе. Он ведь прав. Я действительно не могла выбросить тот поцелуй из головы.

Он обхватил мое запястье и развернул лицом к себе:

— Ты не можешь перестать об этом думать, потому что и я тоже не могу. Это был охрененный поцелуй. Лучший в моей жизни.

— Прекрати, — прошептала я, быстро оглянувшись по сторонам, потому что вдруг испытала такую волну возбуждения, что мне стало не по себе.

— Как ты скользила вверх-вниз на моем члене, как будто он принадлежит тебе… А он и правда твой, Бринкли. Все это — твое, если захочешь. Я заставлю тебя кончать снова и снова, пока ты не перестанешь различать, где вверх, а где низ, малышка.

Вот же ублюдок.

Я тяжело дышала, внизу живота разливалось горячее желание. Это плохо. Очень плохо.

Я прижала пальцы к вискам.

— Так, все, закончим с этим. Мы у моих родителей. Никаких разговоров о вчерашнем. Пошли.

Он рассмеялся, и мы снова зашагали по дорожке из булыжника к входной двери.

— Немного взвинчена, милая?

— Я в порядке, — прошипела я, несясь вперед. У самого порога резко развернулась, ткнула его пальцем в грудь и поймала себя на том, что хочу сорвать с него пуговицы и поцеловать каждый сантиметр этой чертовой груди. Боже. Что со мной происходит? — Только приличное поведение, капитан.

— Всегда, — ответил он, и тыльная сторона его руки легко скользнула по моей. По телу тут же пробежали мурашки.

Как только мы вошли в дом, начался форменный кавардак. Все таращились и рассыпались в любезностях перед футбольной звездой.

— Линкольн, не могу поверить, что ты и правда здесь! — воскликнула мама. Эта женщина всегда была равнодушна к футболу, но сейчас в ней вдруг проснулся живейший интерес.

Мэддокс и Уайл были там, болтали, смеялись, и уже вовсю обсуждали с моими братьями, что Линкольн присоединится к их мужской тусовке на этой неделе.

Кейдж представил Грейси Линкольну, но при этом не смог выдавить из себя ни слова.

Хью и Финн вели себя так, будто сто лет были с ним закадычными друзьями.

— Похоже, ему нравится, — сказала Джорджия, когда мы стояли в стороне с бокалами вина. К нам подошла Лайла, пока мама была занята на кухне.

— Определенно. Хотя наша семейка может напугать, — усмехнулась Лайла.

— Ну да. Они на нем буквально висят. Не понимаю, чего бы ему тут не нравилось. У мужика эго размером с дом.

Джорджия внимательно посмотрела на меня.

— Ничего страшного в том, чтобы признаться, что он тебе нравится. Он, кажется, правда хороший.

— Я согласна. Не сопротивляйся, детка. Он горячий. Ты горячая, — подмигнула Лайла.

— Все нормально. Мы просто друзья.

— Ой, знаю я этот взгляд. Он тебе нравится, — прошептала Джорджия и потянула нас с Лайлой за руки в коридор. — Говори.

— Да ничего. Он меня привлекает. Вчера случайно поцеловались. А потом он начал притворяться, будто хочет чего-то большего. Типа встречаться. Посмотреть, что из этого выйдет. Чушь какая-то. Я была за одну ночь — без последствий, без чувств. А он, как назло, решил всё усложнить.

— Да ты вообще никогда не устраивала интрижек на одну ночь. С чего вдруг ты на это настроилась? — удивилась Джорджия.

— Может, он просто понял, что одной ночи будет мало, — прошептала Лайла.

— Я не против интрижки на одну ночь. Просто еще не встречала никого, с кем бы действительно хотелось попробовать, кто бы меня настолько привлекал. И потом, он же не из тех, кто заводит серьезные отношения. Он, черт возьми, звезда футбола. Ну серьезно. Только я одна это вижу? Из этого ничего не выйдет.

— Футболисты тоже встречаются с кем-то. Это не такая уж редкость, — пожала плечами Лайла.

— И он не сводит с тебя глаз. И я, и Мэддокс это заметили, когда вы вчера были у нас. Вы все время вместе. Почему ты так боишься попробовать?

— У меня тысяча причин, почему это не сработает.

— У нас с твоим братом тоже была тысяча причин, по которым ничего бы не получилось. А посмотри на нас, — напомнила Лайла.

Джорджия усмехнулась:

— Поддерживаю. Когда я только начинала встречаться с Мэддоксом, это казалось просто невозможным. Назови хоть одну вескую причину, почему у вас не может получиться, — сказала она, уперев руки в бока. Лайла встала рядом, ожидая ответа.

— Могу сразу несколько. Он, черт побери, футбольная звезда. Он уезжает на другой конец страны. Мы каждый день друг друга раздражаем.

Джорджия долго смотрела на меня, прежде чем заговорила:

— Ты и правда влюбилась. И боишься, что тебя ранят. Это ведь что-то новое для тебя, да?

— О чем ты вообще?

— Бринкс, ну хватит. Ты никогда не встречалась с мужчинами, которые тебя бросают вызов. Ты выбираешь пассивных парней, которые тебе быстро надоедают. Но зато там нет никакого риска, верно?

— Да уж, согласна. Тот твой Киран был с характером улитки, — вставила Лайла, и они с Джорджией захихикали.

— Да вы что? Я просто предпочитаю мужчин, с которыми не приходится ругаться. Это вроде как… хорошее качество, — хмыкнула я, и тут Линкольн позвал меня по имени.

— Это просто самодовольный футболист хвастается, что тебе сыплются предложения о работе, потому что ты супер-талантливая. Вот же свинья, — съязвила Джорджия, даже не пытаясь скрыть сарказм.

— Какой наглец, — хмыкнула Лайла.

К счастью, мама позвала всех к столу.

— Все, хватит разговоров. Пошли есть. Я умираю с голоду.

Мы все сели за стол. На лице у папы был такой восхищенный взгляд, что я едва сдержалась, чтобы не рассмеяться.

Линкольн сел рядом со мной, с другой стороны от него были Кейдж и Грейси. Напротив нас сидели Хью и Лайла, рядом с ними — Джорджия и Мэддокс, а дальше — Уайл. По другую сторону от меня оказался Финн, а родители заняли торцы стола.

Мы передавали друг другу блюда с жареной курицей, картофельным пюре и початками кукурузы, пока Грейси засыпала Линкольна вопросами о футболе. Он отвечал на каждый с такой теплотой, а она слушала с таким вниманием, что это было до смешного мило.

— Спасибо тебе за все, что ты делаешь для Лайонела, — сказал Хью, передавая булочки Лайле. — Он сегодня работал со мной, и просто светился от счастья — ты ведь написал ему вчера.

— А что он делает для Лайонела? — спросил папа.

— Помогает ему с надеждой, что Лайонел сможет продолжить играть в колледже. Даже если просто попадет в команду без стипендии — это уже шанс для него. Он давно работает, и заслуживает возможность пожить как обычный студент. А если еще и в команде будет, вообще сказка, — пояснил мой брат.

— Он хороший парень. Я рад помочь.

Я посмотрела на Линкольна:

— Ты уже говорил с тренером?

— Да. Он обещал связаться, и еще передал его имя в пару других программ.

Ничего себе. Он и правда занялся этим. Я была впечатлена.

Я и не знала, что он уже сделал звонок.

— Линкольн, я не так много знаю о тебе, кроме того, что ты звезда футбола, — сказала мама, накладывая себе салат. — Ты женат или с кем-то встречаешься?

Вот уж кто умеет превратить любую ситуацию в неловкую — это мои родители.

— Мам, — простонала я. — Мы вместе работаем. Такие вопросы задавать… странно.

Все рассмеялись, а мама улыбнулась мне:

— Бринкс, — передразнила она меня, и за столом снова раздался смех. — Ты каждый день проводишь с этим мужчиной, только что летала с ним через всю страну, а теперь он у нас дома на ужине. Это называется вежливая беседа, деточка.

— Бабушка обожает болтать, — пропела Грейси, и я тяжело вздохнула.

— Кстати, Алана, — сказал Линкольн, — забавно, что вы спросили. Я не женат, но пытаюсь встречаться с вашей дочерью. Она просто упорно сопротивляется, потому что упряма, как мул. Хотя, думаю, для вас это не новость?

Нет. Он. Этого. Не. Сказал.

За столом повисла тишина. Все старательно прятали улыбки — что уж точно не было обычным делом за семейным ужином у Рейнольдсов. Я уставилась на него с таким видом, будто у меня глаза сейчас выпадут из орбит.

— Она до боли упрямая. Тут не поспоришь, — вставил Кейдж, нарушая молчание. — Но если тебе удастся её завоевать, мы получим абонементы на весь сезон?

Хью и Финн расхохотались, а я закатила глаза.

— Мэддокс уже всем вам их раздобыл, так что не нужно быть сутенером, — прошипела я.

— А что значит «сутенер»? — спросила Грейси.

Вот дерьмо. Даже устроить личный срыв спокойно не удается.

— С радостью объясню, — подал голос Уайл, но весь стол дружно крикнул:

— Нет!

Снова смех.

— Это взрослое слово, — пояснил Кейдж, бросив на меня осуждающий взгляд. — Которое тетя Бринкли не должна была произносить. И спасибо тебе, Мэддокс, за билеты. А Линкольн, если от свиданий с нашей сестрой есть какие-то бонусы — я в деле.

Я с грохотом опустила ладони на стол и покачала головой:

— Вы все — кучка предателей.

— Эй, мы тебя любим. Просто Линкольна мы тоже очень любим, — сказал Финн, впившись зубами в кукурузный початок.

— Вы сдались легче, чем она, — Линкольн кивнул в мою сторону, потянувшись за бокалом вина.

— Она никогда не была простой, — покачал головой Кейдж. — Эта девчонка измучила меня за всю мою жизнь. А вот с остальными тремя — проще некуда.

Все за столом прыснули со смеху, когда Финн вскинул руки:

— Эй! У нас вообще-то есть имена. Мы, может, и легкие, но чувства у нас тоже есть.

— А меня вообще назвали «эта» — так и знай, — сказала я, ткнув Линкольна локтем в бок. — И ты сам далеко не подарок, Кейдж.

— Так, спокойно, — попытался собрать всех отец, хоть и сам едва сдерживался от смеха. — Будь вы легкие, сложные, веселые или упрямые — мы вас любим одинаково.

— Подождите. Что это вообще должно значить? — спросила я, потому что до сих пор никто не сказал, что я не изматывающая. — Мам, я что, правда такая?

— Дорогая, ты идеальна именно такой, какая есть.

— Ну вот, все сказано, — подытожил Финн с широкой ухмылкой.

— Ладно, поддерживайте тут свое футбольное божество. Но у меня, между прочим, было больше удачных отношений, чем у него.

— Думаю, лучше всего тут ответит мама, — подмигнула Джорджия. — Линкольн, ты ведь знаешь, что наша мама была терапевтом?

— Знаю, Бринкли мне рассказывала. Ну, давайте, Алана, скажите: почему она не хочет со мной встречаться?

— Я тебя потом медленно замучаю, когда мы отсюда уйдем, — прошипела я ему на ухо.

Он наклонился ближе и, выгнув бровь, прошептал:

— Жду с нетерпением, милая.

— Так вот, я, конечно, не знаю, с кем Линкольн встречался до этого, но знаю прошлое Бринкли. Три серьезных романа. Ни один из них не был с тем, кого мы могли бы представить рядом с ней. Все были… хмм… с мягким характером.

— Интересно, — усмехнулся Линкольн. — Похоже, она полностью контролировала эти отношения. Никакого риска.

— В точку, — сказала мама.

Что, черт побери, здесь происходит?

— Вы сейчас издеваетесь? Ладно, давай, Линкольн Хендрикс, сколько у тебя было долгих отношений?

— Ну, была девушка в старших классах — встречались два года. Расстались, когда уехали в колледж.

— Дай угадаю. Ты стал местной звездой, а бедную Сьюзи из маленького городка бросил?

— Мимо. Я поступил в небольшой колледж, и меня там вообще никто не знал. А девушка моя была не Сьюзи — её звали Люси. И она влюбилась в своего профессора и бросила меня.

— Вот маленькая старлетка, — фыркнула Джорджия, и вся компания снова расхохоталась.

— Всё в порядке. Наши отношения подошли к концу. Насколько я знаю, она вышла за него замуж, у них, кажется, уже пара детей. У нее все сложилось хорошо.

— Дальше? — спросила я, скрестив руки на груди.

— Я перевёлся в Алабаму и там познакомился с Барби. Мы встречались почти год. Она хотела выйти замуж и завести детей, а я — нет. Поставила ультиматум, и я ушел.

— Вот! Боязнь обязательств, — сказала я, оглядывая стол в поисках поддержки.

— Мне тогда было двадцать. Женитьба и дети вообще не входили в мои планы. Я был честен с ней. Она была честна со мной. Никто не пострадал.

— В общем, понимаю. Думаю, никто из нас за этим столом в двадцать лет не мечтал о браке, — заметил Кейдж, явно на стороне Линкольна. — Продолжай, Линк.

Линк?

Мой брат не давал прозвищ никому, кроме своей дочери и нас, братьев и сестер.

Ясно одно — Линкольн его уже покорил.

— Меня взяли в драфт сразу после колледжа, и весь мой фокус был на футболе, — он бросил на меня взгляд. — За последние семь лет у меня было две девушки. Ни одни отношения не продлились больше года. Линетт не справлялась с тем, что я постоянно в разъездах. Ревновала, ей был невыносим мой образ жизни. А Жаклин — актриса, которая хотела свои десять минут славы и продала таблоидам историю про мою маму. И она мне изменила. Так что я предпочел оставаться один. Это проще. Но, Господи, Бринкли совсем не из легких, и все же… мне все равно. Это меня не пугает, — он повернулся ко мне. — Ты меня не пугаешь, Бринкли Рейнольдс.

— Ого. Она всех пугает. Это впервые, — сказал Финн, и Кейдж согласно кивнул.

— А тетя Бринкс меня не пугает, Линкс. Эй, Линкс и Бринкс! Это же рифма, папа, — выкрикнула Грейси.

Все рассмеялись, а я только смотрела на мужчину рядом со мной.

— А ты не тот ли человек, который всегда закрыт и сдержан? С чего вдруг такие признания?

— Ты мне нравишься. И твоя семья мне нравится. Привыкай. Я никуда не ухожу.

— Думаю, в этот раунд он победил, дорогая, — сказала мама.

— Я за то, чтобы его оставить, — сказал Уайл, и все зааплодировали.

— Я тоже за, тетя, — Грейси подбежала ко мне и залезла ко мне на колени.

Я сделала вид, что раздражена, но внутри все заныло.

Потому что я тоже хотела его оставить.

Но когда хочешь кого-то — это всегда риск.

А это меня по-настоящему пугало.