На берегу

20

Линкольн

— Ты что, каждый день такое вытворяешь? — спросил Лайонел, едва отдышавшись после третьей попытки отдать завтрак в кустах.

Бринкли стояла рядом, поглаживая его по спине, чтобы хоть как-то его успокоить.

— Не кори себя. Его тренировки вообще не для нормальных людей.

Наши взгляды встретились.

Вот именно, милая. Мои любимые тренировки — это те, что проходят с тобой утром и вечером. В спальне.

Щеки у нее порозовели — она знала, о чем я подумал, — но закатила глаза и усмехнулась, как будто я снова несу чепуху. Это было нашим стилем. Я постоянно твердил, как сильно схожу по ней с ума, а она делала вид, что я в любой момент передумаю.

Но этого не произойдет.

Именно поэтому я и хотел, чтобы мама приехала в эти выходные. Я сказал ей, что встретил особенную женщину, и она сразу захотела с ней познакомиться.

Для меня эти двое — самые важные женщины в жизни. Я хотел, чтобы они встретились.

— Но я чувствую, что становлюсь сильнее, — сказал Лайонел.

Он тренировался с нами уже четыре дня, и каждый раз после тренировки его тошнило. Парню нужно было минимум вдвое увеличить калорийность рациона, чтобы хотя бы частично восполнить то, что он терял за время наших занятий.

— Ты действительно становишься сильнее. Ну, и что сказал тренер Хардин, когда ты с ним говорил вчера? — спросил я, и мы втроем опустились на траву, уставившись на воду.

— Он сказал, что заинтересован. Но не уверен, остались ли деньги в бюджете, потому что уже слишком поздно, и сезон почти окончен. Но он хочет, чтобы я приехал, так что мама сейчас приценивается к билетам.

— Об этом можешь не переживать. Я обо всем позабочусь. Я доставлю тебя туда, — сказал я, и взгляд Бринкли резко метнулся ко мне.

— Ты хочешь там играть?

— Да. У них сильная бизнес-школа, а я как раз хочу специализироваться на этом.

— Тогда как насчет того, чтобы мы с тобой съездили и посмотрели все своими глазами?

— Что? Ты поедешь со мной?

— Черт побери, да. Я поговорю с твоей мамой, чтобы она была не против. Но тебе нужен кто-то, кто будет задавать правильные вопросы. Мы не дадим тебя там затоптать, Лайонел. У тебя нормальная статистика, и при этом ты даже по-настоящему еще не тренировался. Потенциал у тебя есть — я в этом уверен. Так что мы убедимся, что тренер Хардин и любой другой, кто захочет тебя позвать, тоже это поймет.

— Я даже не знаю, как тебя поблагодарить.

— А вот как: удвой количество калорий после тренировок, чтобы не сдуваться. Сможешь для меня это сделать? — Самая большая его проблема сейчас была в том, что он был слишком легким. Ему нужно было нарастить массу и мышцы.

— Я могу начать делать тебе зеленые соки из своего огорода, если он когда-нибудь вообще начнет плодоносить, — сказала Бринкли, качая головой. Я рассмеялся.

Каждый божий день мы шли проверять этот ее огород. До полноценного урожая ему было еще очень далеко. Никакие овощи и фрукты не вырастают за неделю. Это займет время.

Я хотел сделать для нее что-то хорошее. А она никогда ни о чем не просит.

Поэтому Джорджия сегодня утром встретилась с ребятами из питомника, чтобы помочь мне с изменениями в саду, о которых я договорился втайне, чтобы устроить для Бринкли сюрприз.

— Спасибо, мисс Бринкли, — сказал Лайонел, пока мы шли обратно к дому, где была припаркована его машина. — Постараюсь поднажать на еду.

Он замолчал. И я сразу понял, что-то не так.

Я знал этот взгляд.

Он хотел этого. Но не мог себе позволить.

Бринкли рассказывала, что его мама живет на фиксированную сумму. Она не могла просто так удвоить продуктовый бюджет. Мне следовало подумать об этом, прежде чем я стал на него давить.

Я хлопнул его по плечу:

— У меня есть пару проверенных способов, которые помогли мне, когда я набирал массу. Я что-нибудь подберу тебе, ладно?

Он кивнул, остановившись у машины:

— Спасибо. И я получаю бесплатный ужин в Рейнольдс, когда работаю. Думаю, Хью не будет против, если я увеличу порции.

— Конечно, не будет, — улыбнулась Бринкли.

— Увидимся завтра, если вы не против, чтобы я снова присоединился?

— Конечно. — Я поднял руку и помахал ему.

Когда он отъехал по дорожке, Бринкли повернулась ко мне:

— Ну ты даешь. Ты поедешь с ним смотреть колледж?

— Это не так уж важно, — пробормотал я, отводя взгляд.

— Ты просто милашка, Капитан.

Она бросилась к задней двери, а я кинулся за ней. Подхватил на руки и швырнул на диван, нависнув сверху.

— Я, по-твоему, милашка? — усмехнулся я, прижимаясь к ней, чтобы она почувствовала, насколько я возбужден.

Она засмеялась и потянула меня вниз, прежде чем наши губы слились в поцелуе.

Когда я отстранился, она взглянула на запястье, чтобы проверить время.

— Черт. Мне надо быстро в душ, а потом забрать Грейси из садика. Родители не могут ее сегодня забрать, так что поеду сама.

— Я поеду с тобой, — сказал я, подхватил ее снова и понес в спальню.

Я усадил ее на край раковины в ванной, и уголки ее губ поползли вверх.

— Серьезно? Мы же едем в Tipsy Tea, ты уверен, что хочешь с нами?

— Абсолютно, — усмехнулся я, включая душ. Мы оба начали скидывать одежду и шагнули внутрь.

Естественно, держать руки при себе у нас не вышло. Совместный душ официально стал моим новым любимым занятием. Я прижал ее к стенке и вошел в нее, в то время как наши губы снова слились в поцелуе.

Мы были, как идеально отлаженный механизм — могли заниматься любовью часами, а могли и за пару минут достичь вершины. Наши тела подходили друг другу, как будто были созданы вместе.

Мы быстро обсушились, и Бринкли собрала волосы в пучок у затылка. Нанесла блеск на губы, что-то сделала с ресницами и мы вышли из дома.

Я настоял на том, чтобы ехать на моей машине, так что мы переставили детское кресло. Бринкли направляла меня к школе и объясняла, как работает очередь на выдачу детей. Никогда бы не подумал, что существует что-то вроде автодрайва, в конце которого тебе выдают ребенка. Хотя, признаться, опыта с детьми у меня почти не было.

— Вот она, — сказала Бринкли, опуская окно и махая рукой.

Сотрудница школы подвела Грейси к машине. Наверное, это был самый милый ребенок, которого я когда-либо видел. На ней был тёмно-синий клетчатый сарафан, белая блузка, темно-синие гольфы. Волосы собраны в два пучка на макушке. Но улыбки, с которой она встречала нас в прошлый раз, не было.

— Хорошего дня. До завтра, Грейси, — сказала женщина.

— До свидания, — тихо ответила Грейси. — Привет, тетя Бринкс и Линкс.

Бринкли бросила на меня быстрый, обеспокоенный взгляд, пока я выруливал с территории школы и направлялся в сторону центра.

— Ну как день прошел? — спросила она.

— Нормально.

— Нормально? Ты сегодня совсем не болтаешь. Что-то случилось?

Ответа не последовало. Я мельком взглянул в зеркало заднего вида, когда мы подъехали к Tipsy Tea, и увидел, как Грейси просто смотрит в окно, совершенно отстранённая.

— Что-то тут не так, — прошептала Бринкли мне на ухо, прежде чем отстегнуться.

Мы вышли из машины и вошли в Tipsy Tea — это был какой-то магазинчик для девочек, весь в розовом и цветочках. В воздухе пахло арбузной жвачкой. К нам подошла пожилая женщина, и Бринкли представила меня.

— Это Матильда. Она владелица этого чудесного магазинчика. Матильда, это Линкольн.

— Приятно познакомиться, Линкольн. Поздравляю с контрактом с Thunderbirds. Будем скучать по тебе в Сан-Франциско, но с мужем будем болеть за тебя, где бы ты ни играл.

— Спасибо, очень приятно.

— Полагаю, у нас сегодня особый день с тетей Бринкс, и ты выберешь себе милый подарочек? — Матильда присела, чтобы поздороваться с Грейси, а затем бросила быстрый взгляд на Бринкли.

Похоже, все здесь прекрасно знали, как обычно ведет себя эта девочка. Кроме меня. Хотя, признаться, даже я не всегда хочу разговаривать. Это не значит, что со мной что-то не так. Просто не хочется.

— Да, мэм, — тихо ответила Грейси и чуть заметно улыбнулась.

— Отлично, наслаждайтесь. Мы сегодня утром получили новинки, так что гуляйте по магазину, посмотрите, что вам понравится, — Матильда помахала рукой и пошла к кассе.

Бринкли последовала за Грейси в один из проходов, где всё было в розовом и с рюшами. В этот момент у неё зазвонил телефон.

— О, это Джон Джонс из Football Live, — ахнула она.

— Иди поговори на улице. Я здесь, — сказал я.

— Спасибо. Я быстро. Грейси, побудь с Линксом, ладно?

Грейси кивнула, а Бринкли выскользнула из магазина. Мы остановились напротив пары розовых ковбойских сапожек.

— Тебе нравятся? — спросил я, заметив, как она внимательно на них смотрит.

— Очень. Но это уж слишком шикарный подарок, — она взяла один сапожек и улыбнулась ему.

— Думаю, стоит их примерить, — я опустился на корточки, расстегнул её школьные туфли и посмотрел размер на подошве, затем нашел такие же сапоги. Грейси оперлась своими крохотными ладонями мне на плечо, и я помог ей надеть их.

— Престон сказал, что я странная, потому что моего пса зовут Боб Соленые-Штаны, — пожала она плечами. Это была какая-то девчачья исповедь? Понятия не имел, но решил плыть по течению.

— Престон — придурок. Мне нравится имя Боб Соленые-Штаны. И в тебе нет ничего странного, Грейси Рейнольдс. Я вот что скажу — надень эти розовые сапожки завтра в школу и просто забудь про него.

Она нахмурилась, будто хотела сказать еще что-то, но сомневалась.

— Он еще сказал, что я странная, потому что у меня нет мамы.

У меня внутри все сжалось. Такое ощущение, будто грудную клетку стянули ремнями. Я взял ее за руку, все еще стоя на коленях, чтобы смотреть ей в глаза — такие же темные и глубокие, как у Бринкли. Они немного заблестели, и мне захотелось врезать этому Престону так, чтобы он на всю жизнь запомнил.

— А ты знала, что у меня в детстве не было отца? И я ведь не странный, правда? Я думаю, это делает нас особенными. Потому что у нас есть один родитель, который любит нас в два раза сильнее. И не у каждого такое есть.

Ее глаза расширились, а губы тронула настоящая, искренняя улыбка. Тыльной стороной ладони она смахнула единственную слезинку, которая скатилась по щеке.

Эта девочка была по-настоящему особенной.

— Ты не странный, Линкс. Мы оба особенные, — сказала она, будто я только что развеял все её страхи.

Я всерьез подумывал поехать завтра в школу и потолковать с этим Престоном как следует.

Дети… Они могут быть такими жестокими.

— Думаю, эта розовая шляпа будет шикарно смотреться с сапожками, — сказал я, заметив, как она разглядывает свои ноги и улыбается.

— Но я не могу получить два подарка за один день. Так не положено.

— Зато я сегодня здесь. Думаю, мы можем взять не одну вещь. — Я потянулся за шляпой, но прежде чем надеть ее на нее, Грейси потянулась к своим пучкам на голове.

— Надо сначала распустить волосы, а то шляпа не налезет. Поможешь?

Я осторожно стал снимать резинки, стараясь не дергать, не причинить боль. И она вдруг удивила меня, приложив ладошку к моей щеке и улыбнувшись:

— Ты меня не обидишь, Линкс. Папа говорит, я самая смелая девочка на свете — после тети Бринкс.

Я рассмеялся, когда ее волосы распустились, и темные упругие локоны упали ей на плечи. Я надел ей шляпу и встал во весь рост.

Я и не знал, что такие крошечные человечки могут быть настолько очаровательными.

Грейси подбежала к зеркалу и ахнула.

— Я выгляжу просто отпадно, правда, Линкс?

— Еще бы, — сказал я с улыбкой.

Матильда подошла к нам и хлопнула в ладоши:

— Ну разве ты не самая прелестная девочка на свете? А на ярмарке этим летом ты будешь просто неотразима.

— Я настаиваю, чтобы мы их взяли, — сказал я.

— Не верится… Можно мне выйти в них из магазина, мисс Матильда?

— Конечно можно.

Я держал ее маленькие школьные туфельки в руке и огляделся:

— А еще что-нибудь тебе нравится?

Ее тёмные глаза снова распахнулись, и она прикрыла рот обеими руками, будто не могла поверить, что я задал такой вопрос. И клянусь, если бы она попросила, я бы купил ей тут все, что есть.

Матильда указала вглубь магазина и сказала, что они только что развесили новые платьица, и мы с Грейси направились туда. Она прошла мимо ряда легких летних сарафанов, но вдруг замерла с открытым ртом перед вешалкой, на которой висели белоснежные пышные платья — больше похожие на свадебные, чем на детскую одежду.

— Линкс, — прошептала она, голос дрожал. — Посмотри на это. Это настоящее платье принцессы. Не игрушечное.

Матильда усмехнулась и сняла то, на которое указывала Грейси.

— Это платье для девочки, разбрасывающей лепестки на свадьбе. Кажется, ты как раз будешь такой на свадьбе дяди Хью и тети Джорджии. Но разве вам уже не купили платья?

— Да, — кивнула Грейси. — Они красивые… но не такие шикарные, как это.

— Думаю, тебе стоит его примерить. Наденешь на воскресный ужин у бабушки с дедушкой, — сказал я.

Матильда снова усмехнулась, а Грейси начала подпрыгивать от счастья. Пожилая женщина повела ее в примерочную, а я прошел к выходу из магазина и увидел, как Бринкли все еще разговаривает по телефону, ходя взад-вперёд перед витриной.

— Линкс! — закричала Грейси, и я поспешил обратно.

Она кружилась и пыталась сделать реверанс, при этом как-то удерживая на голове розовую ковбойскую шляпу.

— Посмотри на меня! Я настоящая живая принцесса!

Матильда вышла следом, неся школьную форму и бросая на меня выразительный взгляд — мол, после такого отказать будет сложно.

Но никто и не собирался отказывать.

Сегодня этой девочке разбили сердце. А если платье, сапоги и шляпа помогут ей снова улыбаться — я сделаю это снова. И снова. И хоть десять раз.

Да что там — если бы ей понадобилась моя почка, я бы отдал ее без раздумий.

А это — пустяки.

— Не думаю, что мы можем уйти отсюда без него, — усмехнулся я. — Берем.

— Хочешь уйти в нем, вместе с сапожками и шляпой? — спросила Матильда.

— Да, мэм! — Грейси подпрыгнула и попыталась дать мне пять, но промахнулась, и мы оба рассмеялись. Матильда отрезала бирки и направилась к кассе.

Я протянул кредитную карту, а ее школьную форму и туфли мы сложили в пакет.

— Спасибо, Линкс. Это лучший день на свете, — улыбнулась Грейси, подняв глаза на меня, когда я взял ее за руку и повел к выходу.

И тут открылась дверь, и внутрь вошла Бринкли.

Приподняв бровь, она уперлась руками в бока:

— А это у нас что такое?

— Мы с Линксом — особенные, тетя!

Черт возьми, точно.

Больше и говорить нечего.