( Не) ошибка по совместимости

45 Алиса и Артём

Ночь не давала сна — ни ей, ни ему.

Алиса смотрела в потолок. Очертания комнаты в темноте были зыбкими, как её собственные мысли. Тело помнило, как он смотрел на неё. Как дрожали его пальцы, когда он протянул бокал. Как тихо, почти шёпотом, сказал:

— Я тебя искал...

И как не успел договорить остальное.

Она перевернулась, уткнулась лицом в подушку. Где-то внутри всё горело. Не боль. Не обида. А невыносимое, болезненное желание — быть рядом с ним. Услышать. Понять. Прикоснуться.

В это же время он стоял у окна своей квартиры. Сигарета так и не была зажжена. Он вспоминал её — запах, голос, губы. То, как она молчала, но была с ним — вся. Без остатка.

Он понял: он не отпустит её.

Утро было точным, чётким, почти военным.

Контракт подписан. Алексей Дмитриевич улыбался, шутил. Немецкие партнёры кивали, жали руки. Бокалы с шампанским звенели.

Алиса — собранная, в строгом платье до середины голени, с аккуратным пучком на затылке — была безупречна. Ни жестом, ни взглядом она не выдала, что внутри неё всё трещит по швам.

После официальной части она с Вадимом, переводчиком, осталась на рабочие обсуждения с немецкой стороной. Всё по графику. Всё корректно. Ровно в 18:00 немцы, как и положено, встали и попрощались. Завтра — в 9:00, по новой. Вопросы логистики, детали сметы, нюансы поставок. Всё — строго по распорядку.

Алиса включилась с головой. Как всегда. Работа — её тихое убежище.

Когда они с Вадимом ехали обратно, он позвонил Алексею Дмитриевичу. Тот дал отмашку: отдохнуть с час, а потом — ужин в том же ресторане, в соседнем здании.

В номере Алиса приняла душ, набрала Катю. Услышала голос Златки, поцеловала в трубку. Потом прилегла на полчаса, уставшая, но неспокойная. Внутри — снова и снова сегодняшний день.

Как красив был Артём. Она совсем забыла, насколько он красив. Эти глаза, этот взгляд. И каждый раз, когда она украдкой бросала взгляд — ловила его. Горящие, живые глаза. Собранный, уверенный, он свободно говорил с немцами — и это было… слишком.

Но где Юля? Где их дочь? Она ведь видела ту фотографию — он, Юля и девочка. Они выглядели счастливыми. Тогда — на скамейке в парке. Он обнимал Юлю с такой нежностью… Разве так бывает, если всё кончено? Почему Вадим сказал, что он развёлся до переезда? Что произошло?

Мысли сбивались, клубились. Надо было собираться.

Из двух нарядов остался один — платье с рукавами три четверти и воланами, чуть выше колена. Свободный верх, пояс на талии, подчёркивающий грудь. Распущенные волосы. Жемчужные серьги — подарок родителей на рождение Златки. Лодочки. Когда постучал Вадим — она уже была готова. И даже довольна собой.

Ужин. Немецкие партнёры присоединились. Смеялись, поднимали тосты, поздравляли.

Алиса и Артём не сказали друг другу ни слова. Но взгляды… эти взгляды. Время от времени они пересекались, и каждый раз — вспышка. И только Алексей Дмитриевич, кажется, что-то заподозрил. Его улыбка была… слишком понимающей.

Время пролетело быстро.

Под конец ужина, будто невзначай, Артём наклонился и тихо спросил:

— Алиса, вы ведь впервые в Мюнхене? Может… покажу вечерний город?

Голос его был сдержан, но в глазах — просьба. Надежда.

Она кивнула.

Такси ехало по вечернему Мюнхену. Огни улиц скользили по её лицу. Они молчали. Лишь случайное прикосновение коленей… Она не отстранилась. Он не извинился. Просто остался рядом.

Лифт. Металлическое зеркало. Цифры этажей.

Он посмотрел на неё. Она — на него. Слова были не нужны.

Он коснулся её лица. Провёл по губам. Она закрыла глаза.

Поцелуй.

Настоящий. Без защиты. Без масок. Без «если».

Она застонала тихо, почти нечаянно. И даже когда двери открылись — он не оторвался от её губ.

— Ты такая же сладкая… как я и помнил, — прошептал Артём, обнимая её.

Он вставил ключ, повернул.

Дверь открылась. Свет.

— Ты чего так долго? Я ужин приготовила, но он остыл… хотя, думаю, мы его позже разогреем. Я голодная. Ты неделю не звонил, — донёсся женский голос из глубины квартиры.

Через секунду в коридоре появилась она. София. Высокая. Безупречно красивая. В чёрном кружевном белье и чулках.

Алиса замерла.

Внутри всё сжалось. Осело.

Артём чертыхнулся, резко обернулся. Увидел её лицо.

Не упрёк. Не гнев.

Боль.

Чистая. Глубокая. Без слов.

Она сделала шаг назад. Потом — ещё. Он шагнул к ней:

— Алиса, подожди...

Но она уже уходила.

Молча. Уверенно. И очень, очень ранимо.