( Не) ошибка по совместимости

61 Алиса

Как же больно. Алиса и представить не могла, что будет настолько больно.

Казалось бы, взрослая, сильная, самостоятельная женщина. Та самая, что в двадцать один год одна родила дочь, не обременяя никого своим материнством. Та, что шла по жизни, как по льду — ни оступиться, ни остаться. Та, что тянула всё — быт, работу, себя — без единой жалобы, не позволяла себе роскоши плакать по ночам. И вдруг — всего лишь три дня рядом с ним, и всё. Эта внутренняя броня, выточенная годами одиночества и «справляться самой», рассыпалась в пыль.

Она стала слабой. Но не в том, обычном, обидном смысле — не беспомощной. А наоборот. Это было нечто новое: доверие. Удивительное, обволакивающее, тёплое чувство — я больше не одна .

И потому так невыносимо отпускать. Так хотелось рвануть за ним, броситься к дверям, ухватиться за его руки, вцепиться в ладони — и не отпускать. Ни на секунду. Никогда. Никуда. Только рядом с Артёмом она чувствовала себя… собой. По-настоящему живой. Настоящей. Женщиной, которой можно, можно и не страшно быть уязвимой, быть ранимой.

Им казалось, что расставание особенно тяжело перенесёт Златка. Что она будет плакать, капризничать, не понимать. А всё оказалось наоборот.

Девочка смотрела на маму удивлённо и серьёзно. Гладя по волосам, прижимаясь щекой к щеке, она тихо, как взрослая, повторяла:

— Мамочка, не плачь. Я тебя люблю. Папа плиедет. Он обещал. Он сколо-сколо плиедет…

Алиса обняла дочь так крепко, как только могла. Легла с ней на диван, укрыла пледом. И в ту же секунду провалилась. Организм сдался, отрубился — больше не мог держаться.

Всё выключилось. Всё — нервы, тревоги, боль в груди, сжавшейся от разлуки, — всё ушло. Сон накрыл, как волна.

Очнулась от вибрации. Телефон. Вадим. Голос спокоен, как всегда, деловит:

— Алиса, всё ли в порядке? Завтра будешь на связи? Там срочные правки по проекту…

— Да, всё хорошо, — соврала. — Я утром всё сделаю.

На экране — 16:15. Она проспала почти три часа. Рядом — свернувшаяся клубочком Златка, её волосы пахнут детством и покоем.

Голова гудела. Как будто по ней ударили. Алиса с трудом поднялась. Всё тело, даже пальцы, казались ватными. Пошатываясь, она нащупала в аптечке таблетку от головной боли и направилась в ванную.

Открыла дверь — и застыла. Эта ванная… этот свет… этот запах… Здесь, именно здесь, случилось то, чего она никогда прежде не знала. Именно здесь, на этом мраморном столике, она впервые в жизни испытала… то самое . Первый оргазм. Не надуманный. Не изображённый из вежливости. Настоящий. Целый мир — внутри тела. Как будто она заново родилась — но не как женщина, а как любимая женщина. Она прикоснулась пальцами к холодной столешнице. Мягко. С благодарностью.

Словно в этом прикосновении было что-то сакральное. Словно хотела оставить память в теле.

И почти шёпотом сказала, как молитву:

— Спасибо тебе, Господи, за него… за Артёма…

Всё сложилось в её жизни — вдруг. Даже мелочи: «Агенты случайностей», просьба Юли о помощи, лестница, их встреча… Это не было случайным. Ни один шаг.

— Мама? Ты где?

Голос дочки — такой ясный, родной. Он вытянул её из пучины воспоминаний.

— Здесь, солнышко. Я рядом. Испугалась?

— Нет. Плосто не увидела тебя. А что ты делаешь?

— Осматриваю папину квартиру. Думаю, как мы тут всё переделаем. А ты что думаешь?

— Мне всё нлавится. Милону здесь тоже понлавится.

Улыбка скользнула по лицу. Простая, светлая. Чистая радость. И как будто в этот момент — откуда ни возьмись — телефон завибрировал. Катя.

— Привет. Ты занята? Надеюсь, не отвлекаю?

— Привет! Да нет, наоборот. Я не на работе. Всё хорошо.

— А мы с Мироном хотим к тебе. Можно?

— Конечно можно! Садитесь прямо сейчас на маршрутку и приезжайте. Ждём!

Алиса повернулась к дочери:

— Видишь? Боженька услышал твоё желание. Катя и Мирон приедут сегодня. А на выходных — ты покажешь им папину квартиру.

— Но я хочу сейчас Милону свою комнату показать...

— Златочка, солнышко моё, они устанут с дороги. А ещё — они не знают как сюда доехать. Потеряются. Поехали лучше домой. Купим вкусненького к чаю, встретим их, обнимем… А потом — обязательно сюда вернёмся. Обещаю.

Дома — всё пронизано его запахом, его энергией. И в то же время — без него пусто. Он будто только что был здесь — и вот уже тишина. Не вещи. Ощущения. Воздух стал другим.

На часах — почти пять. Ни строчки. В груди завелась тревога. Новый, незнакомый, почти чужой страх — не за ребёнка. За мужчину. За своего мужчину. Она открыла телефон. Написала: " Ты где? Я волнуюсь ."

Сообщение не доставлено. А потом — резкий внутренний щелчок. А ведь я почти ничего о нём не знаю… Сколько ему лет? Где он учился? Кто была его первая жена? Любил ли он её?..

Укол. Ревность. Он любил кого-то. До неё. Был с кем-то. Целовал. Жил.

Телефон мигнул. « Всё хорошо. Я в Москве. Вылет из Минска задержали. Уже прошёл регистрацию на Мюнхен. Люблю тебя. И Златку. Вы — моё счастье. Прилечу — напишу ».

Легче. Как будто воздух снова стал пригоден для дыхания. Она перечитала сообщение раз десять. Может — больше.

Катя и Мирон приехали в шесть. Не просто с пакетом — с огромной дорожной сумкой.

Значит — надолго. Значит — что-то случилось.

Златка наперебой рассказывала про папу. Мирон ловил каждое слово. Катя слушала не ушами — сердцем. Алиса это видела.

— Проходите! Руки мойте — и сразу за стол. Мирон, будешь запеканку?

Тот только кивнул. Ел быстро, молча. Потом дети убежали. Остались двое.

Катя посмотрела пристально.

— У тебя всё изменилось?

Алиса вздохнула.

— Я до сих пор не понимаю, как. Он только сегодня уехал, а у меня внутри будто кто-то вырезал сердце. Пусто. Он как будто всегда был — и вдруг его нет. И… мы женимся. В декабре. Ты — моя свидетельница.

— Ого…

— И ещё… Артём хочет, чтобы мы переехали в Германию. После получения виз. Его квартира здесь — теперь наша. Катюша, ты мне очень нужна. Я не справлюсь одна.

Катя выдохнула:

— Я рядом. Сколько надо. Я так за тебя рада. У тебя всё лицо светится. Ты живая. Ты счастливая.

Алиса кивнула, и на глазах выступили слёзы:

— Мне страшно от этого счастья. За три дня — как за три года. Рядом с ним — я будто лечу. Он ни секунды не сомневался, что Златка — его. Ни взгляда, ни намёка. Просто принял.

Пауза.

— Катя… я хочу петь. Обнимать весь мир. Мне дышать хочется — впервые.

Катя взяла её за руки.

— Алиса, ты достойна счастья. И у тебя всё получится. Можно мы пока поживём у тебя? Пока квартиру ищем?

— Глупенькая… у нас теперь две квартиры. Живи хоть в двух сразу.

Они обнялись.

— Катюша… а ты чего с сумкой? Что-то случилось?

Катя помолчала.

— Миша сделал мне предложение.

Алиса замерла:

— И?..

— Я не люблю его. Даже наоборот. Я испытываю отвращение не как к человеку — как к мужчине. Он берёт за руку — а мне хочется выдернуть её. Целует — и хочется вымыться раз десять. Я не могу.

Их глаза встретились. Две женщины. Две судьбы.

И в этой тишине вдруг стало ясно — всё у них будет хорошо. Обе найдут себя.