( Не) ошибка по совместимости

51 Артём

Мюнхен встречал сухим, по-европейски прозрачным утром. Конец сентября здесь был пронизан практичностью: всё имело структуру — холодная плитка, горячий кофе, белое небо, светлая тень. Даже ветер казался выверенным — ни сильнее, ни слабее, чем нужно.

Артём проснулся рано. Спал плохо. Образы — смазанные, обрывочные — всё о ней. Алиса. Он уже не пытался отгонять воспоминания, но и не позволял себе в них провалиться. Это было похоже на стояние на краю — сдержанность взрослого мужчины, привыкшего к самоконтролю, и тень мальчишеской тоски, которая не желала уходить.

Душ был ледяным, почти суровым. Чтобы проснуться. Чтобы не думать.

Через двадцать один день он будет в Минске. Подписание. Учредительные документы. Новая связка со «СтройМетМонтажем». Изначально — бизнес. Стратегия. Закрепление на внутреннем рынке. А сейчас — всё сложнее.

Он увидел её снова десять дней назад. Неожиданно. Она приехала с делегацией — красивая, уверенная, с лёгкой иронией в голосе. На ужин пришла с Вадимом. Когда подошла — всё вокруг исчезло.

После того случая в аэропорту он держался. Не писал. Не звонил. Не пытался объясниться. Дал себе слово: если не будет сигнала — не лезь.Но сигнал, похоже, всё же был.

В тот день, во время обеда с Софией — по сути уже почти формального — ему звонили с белорусского номера. Он не успел ответить: вызов сбросился сам.

А после обеда пришло письмо из приёмной. Официальное. Сухое. В теме — правки от немецкой стороны, несколько приложений, и подпись: А. М. Синицкая.

Он застыл, глядя в экран. Никаких эмоций. Только по делу. И всё же он знал. Почти на сто процентов — знал: это была она. Она званила. И, возможно… услышала женский голос. Услышала Софию. И сбросила звонок.

Он откинулся в кресле. В висках пульсировало. Не от обиды — от осознания. Даже сейчас он умудрился «косякнуть». Подставиться. Кажется, судьба снова усмехалась.

Что теперь? Позвонить? Объясняться по телефону — глупо. Не тот формат. В голосе не объяснишь, почему до сих пор сводит сердце при её имени. Не расскажешь, как больно видеть в каждой женщине — не её.

Он внимательно прочитал письмо. Сделал комментарии, уточнения. Ответил. Сухо. По делу.

Но знал — она будет задета. Значит, ей не всё равно. Иначе бы просто отправила документ. Без звонка. Без импульса. Значит, хотела поговорить. И передумала. Или — услышала. Она не могла так быстро от него отстраниться. Она знала — они не договорили. Не прожили до конца.

Тогда, после ресторана, она пошла с ним «на экскурсию». Ни капли сомнения. В такси — не убрала ногу, когда их колени соприкоснулись. А потом он молча подал ей руку. И вместо центра города — завёл в подъезд. Она всё понимала. Не сопротивлялась. И тот поцелуй в лифте… Как она тихо застонала, как будто сама не могла дождаться. Как отвечала на поцелуй. Значит, всё живо. Значит, не кончено.

Но не по телефону.

Он снова посмотрел на экран телефона. Руки дрожали. Позвонить хотелось до боли. Он всё же позвонил в приёмную, уточнил рабочий номер Синицкой. Да, это была она. Звонила. Он улыбнулся.

Ревнивая. Значит, не только по делу. Иначе бы не сбросила.

Он сохранил номер. Долго не знал, как подписать. В итоге — просто: ОНА.

Потерпи, родная. Потерпи, малышка. Я сам мучаюсь. Но так будет лучше.

Он понимал: надо думать о переезде. В Минск. А пока — это невозможно. «СтройМетМонтаж» пытается закрепиться на немецком рынке, идут сложные переговоры с подрядчиками, готовятся презентации. Его физическое присутствие необходимо. Не в ближайшие месяцы.

Но потом…

Потом можно подумать. О ней. О них. О будущем.

Три недели.

Через три недели он приедет. И скажет всё. Без посредников. Без масок. Без экрана. Лицом к лицу. Если только она всё ещё будет ждать.

Он снова поднял взгляд на окно. Город жил своей жизнью. Ровный ритм. Выверенный. Без сбоев. И только внутри — гул. Напряжение. Боль и надежда в одном.

Но она позвонила. А значит — всё ещё возможно.

А значит — не конец.