( Не) ошибка по совместимости

55 Алиса и Артём

Когда Вадим набрал её, чтобы пойти на обед, Алиса ответила, что у неё слишком много работы. Она даже не притворялась — действительно нужно было многое успеть, ведь через пару часов за ней должен был зайти Артём. Организовать работу отдела, распределить задачи, подписать бумаги — всё это стало щитом от бешеного сердцебиения и гулкой мысли: он приедет .

Перед началом обеда она заглянула к Маргарите Сергеевне — отпросилась по семейным обстоятельствам. У неё было полтора часа до встречи. Алиса села за расчёты и настолько сосредоточилась, что не сразу услышала, как щёлкнул замок двери. Артём вошёл. Она взглянула на часы — прошла только половина отведённого времени.

— Я подумал, что всё успею решить завтра. А раз ты освобождаешься в шесть, я хотел бы провести с тобой больше времени. Нам нужно поговорить.

Он стоял, чуть наклонив голову, будто просил её о чём-то важном, почти личном.

Алиса встала, достала пальто, накинула шелковый голубой платок, который подчёркивал её глаза. Он смотрел на неё, как на нечто хрупкое и драгоценное. Они спустились в лифте молча, только его рука иногда касалась её локтя — чуть, как бы невзначай.

— Сначала пообедаем, — сказал он, не глядя, — всё-таки я сорвал тебя с обеда.

Она кивнула, будто не доверяя себе заговорить. В груди было так тесно, как будто там звенела струна. Он приехал. Он сам захотел увидеться. Он выбрал её, а не дела. Что это значит? Она не знала. Знала только одно — это не случайно. Это важно.

Погружённая в мысли, она не заметила, как оказалась в ресторане. Перед ней — уютный деревянный зал «Раковского Бровара». Высокие потолки с балками, мягкий полумрак, запах свежего хлеба и запечённого мяса. Огромные медные бочки в углу, стеклянные витрины с пивными кружками и блюда, уставленные на столах у других гостей. Всё было словно из прошлого века — уютное, тёплое, сдержанно-аристократичное.

Они сели за деревянный столик с резной спинкой. Артём открыл меню:

— Что ты будешь? Я бы предложил фирменную утиную грудку с вишнёвым соусом. Серьёзно — это лучшее, что здесь есть. Думаю, тебе понравится.

Алиса кивнула — ей было всё равно, лишь бы продолжить сидеть напротив него. Он так внимательно на неё смотрел, будто читал мысли. Этот взгляд... он видел её. Настоящую.

Официант подошёл.

— Девушке — утку с вишнёвым соусом. А мне — жаркое из телятины с розмарином. Пить ничего не буду. — Артём посмотрел на Алису. — А ты?

— Ничего, спасибо, — прошептала она, почти не слышно.

Он слегка улыбнулся официанту:

— Принесите девушке бокал Пино Нуар, французского, 2018 года. Она просто слишком напряжена.

После того, как официант отошёл, Артём вдруг заговорил:

— Тогда, в тот вечер, вышло всё не так. Я знаю, что это выглядело ужасно. Видишь ли… с Софией у меня действительно были отношения. Почти три года. Но они уже тогда подходили к концу. Когда ты была у меня — в тот вечер я… я закончил их окончательно.

Она с трудом подняла взгляд. Её глаза стали настороженными, почти испуганными. Он это понял. Он, кажется, вообще всё понимал в ней без слов.

— Ты звонила. Да, я пробил твой рабочий номер, — он чуть усмехнулся, — а в это время мы с ней обедали. Она пригласила меня на прощальный обед. Она уезжала жить в Минск.

Алиса всё это время молча теребила салфетку. Она словно держалась за неё, чтобы не сорваться.

Он продолжал, медленно, словно выбирая каждое слово:

— Алиса… я искал тебя. Серьёзно. Всё время до отъезда в Германию и даже оттуда. Я не смог забыть тебя. Та ночь... — он замолчал, будто снова проживая её — была самой настоящей. Для меня это не был просто секс. Это было… как будто я нашёл что-то своё. Что-то, что ждал всю жизнь.

Она всё ещё не поднимала глаз. Он замер, а потом мягко:

— Когда я утром проснулся и не нашёл тебя — я не поверил. Я думал, ты тоже почувствовала. Что-то настоящее. Ты ведь почувствовала?

Она вспыхнула. Опустила голову ещё ниже. Он знал — почувствовала.

— А потом я искал с какой квартиры ты вышла по камерам видеонаблюдения и узнал, что ты провела вечер с Евой. Я обрадовался. Подумал — подруга Юли, наверняка увижу снова. Но ты исчезла.

Тишина. Потом он тихо, будто исповедуясь:

— Ты ушла, потому что подумала, что я женат. Что у меня дочь?

Она кивнула. Едва заметно.

— Алиса, Юля — моя сестра. А Ева — племянница. У них тогда затопило квартиру, и они переехали ко мне. Вот и всё. Юля в командировке утопила телефон. И ты потерялась.

У неё подкосились плечи. Из глаз потекла маленькая, крошечная слеза. И в этой слезе — всё: годы боли, обиды, одиночества. Всё, что она себе сама придумала. Он увидел — и не выдержал. Накрыл её руку своей.

— Не плачь, — прошептал он. Но она заплакала. Тихо, как девочка. Он обошёл стол, присел на корточки рядом, взял её руки в свои. — Хочешь… уйдём отсюда?

Она кивнула.

В такси он держал её руку. В доме на Сторожевской молча снял пальто, провёл в гостиную. Здесь почти ничего не изменилось. Только исчезли детские игрушки. Алиса подошла к фотографии. Он обнял её сзади за плечи. Очень тихо, очень бережно.

— Я искал тебя, Алиса… Месяцами. Искал у метро, регистрировал помощницу в том приложении, где ты была. Искал и верил, что найду.

Они стояли так долго. Потом она прошептала:

— А что было в новогоднюю ночь?

Он замер.

— София. Я... оступился. Прости. Мне казалось, я тебя недостоин. Мне снилось, как ты смотришь на меня с осуждением. И уходишь.

Алиса медленно повернулась. Её губы дрожали.

—Она действительно хотела уйти. Наша дочь . Она почувствовала, что ты нас предал. Я чуть не потеряла её тогда.

Он смотрел на неё, как будто в первый раз. Точно. Она сказала это. Она не солгала. Всё сложилось.

— Злата. Она твоя. Я думала, ты женат. Я не хотела мешать. Простить меня сможешь?

Он резко обнял её. Прижал так крепко, что ей стало трудно дышать.

— Спасибо. Ты не представляешь... Мне поставили бесплодие больше десяти лет назад. Я думал, никогда не буду отцом.

Алиса смотрела в его глаза:

— У меня никого не было. Никого. Можешь сделать тест, если...

— Не надо. Я верю. Я чувствую.

Она взял телефон, и когда показала фото Златы, Артём долго смотрел. Улыбался. Потом прошептал:

— Спасибо, любимая. Спасибо за дочь. Я люблю тебя. Всей душой. Всей своей сутью. Вы — мой смысл.

Алиса замерла. Он наклонился и поцеловал её. Это был не страстный поцелуй. Это был — обет. И в нём была не похоть, а нежность, нежность до дрожи.

— Мы должены поехать к ней, — сказал он вдруг отстранившись. Голос был твёрдый, даже немного напряжённый. — Сейчас. Просто хочу увидеть её.

— Артём, сейчас два часа дня, — сказала она мягко. — У детей как раз тихий час. Она спит. Если ты приедешь — даже если тебя впустят — это будет лишним. И для неё, и для тебя.

Он провёл пальцами по её щеке. На секунду закрыл глаза.

— Просто я чувствую, что должен быть рядом.

— И будешь, — уверенно сказала Алиса. — Но не с наскока. Мы поедем вместе, ближе к пяти, спокойно. А сейчас… .

Она потянулась к нему, и он посмотрел на неё — как будто впервые за всё это время видел её по-настоящему. Не как часть миссии, не как союзника, а как женщину. Его женщину.

Он не сказал ни слова — просто легко подхватил её на руки. Он понёс её вверх, на второй этаж, в спальню. Дом был тихий, как будто весь мир на мгновение затих — осталась только она в его руках.

Он опустил её на край кровати, а сам сел рядом, глядя на неё — как будто ждал разрешения. Алиса кивнула. Он начал медленно, со вкусом. Снял с неё платье, под которым было нежно кремового цвета кружевное бельё и чулки. Его любимые чулки. Осторожно провёл губами по ключице, затем по изгибу плеча. Бюстгалтер, а за ним и трусики слетали с неё один за другим — всё с той же бережной неторопливостью, как будто он не раздевал, а раскрывал.

Когда она осталась обнажённой, он замер, просто глядя на неё. Днём, при свете, в тишине — она казалась нереальной.

Он лёг рядом, а она устроилась на его груди, тёплая, живая, настоящая. Он накрыл её губами, и всё остальное растворилось в дневной тишине, солнечных бликах и запахе постельного белья.