( Не) ошибка по совместимости

59 Алиса и Артём

Впервые за долгое время Алиса не проснулась в 4 утра от тревожного сна. Её разбудил шёпот. Ну, как шёпот… Златку переполняли эмоции, и её попытки говорить тихо были скорее комичны.

Накинув халат, Алиса взглянула на телефон. 6:30. Она зевнула и направилась на кухню. Там она остановилась, затаив дыхание: Артём аккуратно наливал тесто на блинницу, а Злата, сидя на кухонной столешнице в пижаме, размешивала тесто венчиком. Артём выглядел опрятно и свежо: рубашка, брюки — словно только что с обложки журнала. В отличие от неё, с растрёпанными волосами и мятой тканью халата.

— Ой, мама! Смотли, мы делаем блинчики! — воскликнула Злата, с гордостью тыча венчиком в сторону миски.

Артём повернулся, широко улыбаясь.

— Доброе утро, любимая, — сказал он, подходя к Алисе, целуя её в щёку. — Ты прекрасна с утра, — обнял, поцеловал ещё раз. — Прости, мы со Златкой не успели закончить завтрак, но, думаю, пока ты примешь душ, всё будет почти готово.

— А меня, папа! — возмущённо подала голос дочь.

Они с Алисой переглянулись, недоумевая.

— Меня поцеловать! — уточнила она, хмуря бровки.

— Конечно, солнышко. И тебя целую — миллион раз! — Артём чмокнул Златку в щёчку. — Прости, я с утра немного колючий.

Алиса, улыбаясь, пошла в душ. Так-так... Кажется, дочь начала ревновать отца.

Когда она вернулась, на столе уже лежала целая гора блинов.

— Златка, а зубки-то ты не чистила! И, наверное, не умывалась?

— С папой! — строго скомандовала дочь, взяв отца за руку и повела его в ванную.

После весёлого завтрака они собрались в садик. Злата хмурилась и не хотела расставаться с папой. Артём пообещал: как только закончится тихий час, он заберёт её. И купит всё, что она пожелает. А ещё — они пойдут смотреть новую квартиру. Златка сама выберет мебель для своей комнаты.

После садика Артём вызвал такси и отвёз Алису на работу. Всю дорогу они целовались, как подростки. Когда Алиса вышла из машины с припухшими от поцелуев губами, она смущённо провела по ним пальцем. Артём поехал домой — побриться и переодеться.

До обеда от него не было вестей. Маргарита Сергеевна, начальница, выслушала просьбу об отгуле с обеда с тёплой улыбкой и многозначительным взглядом. Она только попросила Алису лично проконтролировать все вопросы по немецкому объекту до 13:00.

Ровно в 13:00 в кабинет вошёл Артём. Алиса, не дожидаясь приглашения, встала и пошла к шкафу за пальто. Он помог ей надеть его, потом притянул к себе и долго, медленно поцеловал.

— Полдня только об этом и мечтал, — прошептал, прерывая поцелуй. — Ну, и ещё об одном… но этим займёмся позже. Сейчас у нас важное дело.

— Какое? — улыбнулась Алиса.

— Пойдём подавать заявление в ЗАГС.

Алиса замерла:

— Так сразу?

— Почему же сразу, любимая? Это я должен был сделать ещё три года назад.

Он нежно подтолкнул её к выходу.

В ЗАГСе они записались на конец декабря. Алиса настаивала на лете, Артём хотел раньше. В итоге договорились — под рождественские каникулы.

Потом заехали в ювелирный. Артём заказал кольца: для себя — простое с гравировкой внутри «С тобой — навсегда» , для Алисы — с бриллиантом и той же гравировкой, несмотря на её сопротивление.

Он хотел подарить ей украшения, но Алиса была непреклонна:

— Я действительно не люблю украшения. Родители подарили жемчужные серьги на день рождения Златки — и всё. Я их ношу с удовольствием. А так… для меня в этом нет ценности.

— Это я должен был тебе их подарить. За дочь. Да и не только их… Ты выносила и родила нам чудо.

— Артём, прости… Это я тогда всё испортила…

— Нет, мы оба. Но с этого дня ответственность — на нас двоих. И я всё исправлю. Когда ты будешь носить сына, — он широко улыбнулся.

— Артём!.. — Алиса была ошеломлена.

— Ну, раз Златка у нас с одной ночи получилась, то с сыном не будем тянуть, — и вновь поцеловал её, нежно и глубоко.

— Всё, пора! Уже без десяти четыре. Поехали забирать нашу девочку. У нас ещё куча дел.

В саду Злата больше не побежала к маме. Папа — теперь её центр Вселенной. Только он мог надевать шапку, застёгивать куртку. Воспитательница с улыбкой наблюдала:

— Вот это папа! Красивый, заботливый. Тебе все в садике будут завидовать, Злата.

— Он только мой! — важно сказала она, гордо вскинув нос.

Все засмеялись.

После садика — как и обещали — заехали в «Детский мир». Злата выбрала себе новое платье и игрушку. Затем — на квартиру Артёма.

Злата была в восторге. Он провёл её на второй этаж и предложил выбрать одну из свободных комнат. Но Злата решительно зашла в его спальню и заявила:

— Я хочу эту!

Артём почти согласился уступить. Но вмешалась Алиса:

— Это комната родителей. Здесь будут спать мама и папа.

Злата — в слёзы. Артём обнял её, прижал к себе и долго объяснял, что он её очень любит. Но она же принцесса, а у каждой принцессы должны быть собственные апартаменты.

Когда Злата услышала голос умной помощницы — Алисы из системы «умного дома», — она с визгом носилась по квартире, пытаясь её найти. Артёму пришлось сесть на корточки и долго объяснять, кто же с ней разговаривал.

Он заказал ужин на дом из ресторана "IL Patio". На троих заказали: пасту с соусом для взрослых, пиццу "Маргарита" для Златы и шоколадный десерт — общий.

После ужина Артём отвёз их домой. Там — обычный вечер: ванна, «Калыханка», сказка от папы… Он гладил дочь по волосам, сердце сжималось: завтра в обед — Мюнхен. И долго не удастся почитать сказку на ночь.

Войдя в комнату к Алисе, он обнял её. Она стояла у окна. Когда он повернул её лицом к себе, увидел — по щекам катились слёзы. Он стал медленно слизывать их с кожи, ощущая её дрожь, её боль, её любовь… В её взгляде отражалась ночь. Глубокая, осенняя, остывающая. Город за окном мерцал вуалью фонарей и редких фар. В квартире было тихо, слышалось лишь их дыхание.

Он притянул её к себе, крепко обнял, словно хотел впитать её тепло, пока ещё можно. Затем, не отрывая взгляда, медленно развернул её к себе лицом. Его пальцы провели по линии ключиц, скользнули по шее, плечам. Халат сдался — он мягко упал на пол. Алиса не дрожала — она горела. Её тело стремилось к нему, как к огню, в котором не сгореть, а возродиться.

Артём подошёл ближе к окну, поднял лёгкий тюль, и небрежно перекинул его на бок, освобождая пространство. Алиса смотрела на него с замиранием сердца — в его жестах было что-то первобытное, решительное и очень бережное. Он подхватил её под бедра и аккуратно, будто это был алтарь, усадил на подоконник.

Комнату заливал мягкий медовый свет от торшера на полу, тёплый и интимный, словно их обнимала сама ночь. Из окна была видна улица — пустая, освещённая фонарями. И было ясно: если кто-то случайно поднимет глаза — он может увидеть. Не разглядеть, но догадаться. Это только усиливало напряжение. Пикантность, но не вульгарность. Никакой спешки — только страсть, отточенная в тишине.

Алиса закинула ноги ему на бёдра, прижалась ближе. Её спина выгнулась, руки скользнули под рубашку — она хотела чувствовать его кожу. Хотела знать, что он здесь, весь — и больше нигде. Артём вошёл в неё медленно, глубоко.

Она зашептала что-то несвязное, задыхаясь, прикусывая губу, чтобы не вскрикнуть. Он двигался неторопливо, сдержанно — как будто от каждого толчка зависела прочность их мира. Она цеплялась за него, будто за берег, а внутри всё разрывалось от желания быть ещё ближе.

В какой-то момент он прижал её спиной к стеклу. Оно было прохладным, и этот контраст заставил её охнуть. Он знал каждую её реакцию, чувствовал каждой клеткой. Её стоны становились глуше, прерывистее — она почти не дышала, сдерживаясь, но он чувствовал, как близко она. И тогда он подался глубже, медленно, почти мучительно. Алиса сжалась в одну точку, напряглась — и внезапно словно сорвалась внутрь себя, вскрикнув, сдавленно, в его плечо. Её тело дрожало, а внутренние мышцы ритмично сжимали его член, захватывая его полностью, крепко, сладко.

Он больше не мог сдерживаться. Его поцелуй стал тяжёлым, почти болезненным, когда он вошёл в неё до самого конца, застыв, и весь мир в тот миг схлопнулся до одного единственного удара сердца. Он громко выдохнул ей в шею — хрипло, тяжело, с облегчением и отчаянием.

Некоторое время они оставались в этом положении, прижавшись друг к другу, как будто боялись, что реальность распадётся, если разомкнуть объятия.

— Я люблю тебя… — выдохнула Алиса, глядя в его глаза, в которых отражалась только она.

Он ничего не ответил — просто склонился к её губам, поцеловал их долго, не отрываясь, и затем осторожно поднял её под ягодицы на руки. Её руки обвились вокруг его шеи, лицо уткнулось в ключицу.

Он отнёс её на кровать, укрыл, лёг рядом, прижавшись всем телом. А за окном — фонари, туман и та самая ночь, которую они запомнят до следующей встречи: осенняя, обнажённая, настоящая.

Лёжа в постели, Артём заговорил:

— Алиса, я хочу, чтобы вы завтра с Златкой не провожали меня в аэропорт. И не встречали. Я через десять дней прилечу на выходные. Сейчас важный момент для компании — мы должны закрепиться в Германии. Политическая обстановка нестабильная, а мы, белорусская компания, строим магазин — это уже прорыв.

— Ты прилетишь через десять дней?

— Да. Я сейчас прилетел на три дня. Это связано с оформлением моего входа в состав учредителей "СтройМетМонтаж". Но я долго уезжать не смогу в будние дни. Буду прилетать на выходные. Ближайшие полгода — только короткие командировки. Но и без вас я не могу. После свадьбы ты подашь документы на визу по воссоединению семьи. И вы с Златкой переедете ко мне.

— А моя работа? Я не знаю немецкого. А Злата? А родители?

— Твоя работа останется — дистанционно. Объект под Мюнхеном — твой. Руководство отделом — тоже возможно на расстоянии. Главное — найти сильного зама. Немецкий выучишь. Дети адаптируются быстрее. А родители… будем приезжать. Им сделаем визы, покажем Европу. И ещё — я не знаю, как надолго мы в Германии. Но квартиру на Сторожевской я хочу, чтобы ты переделала полностью. Под себя. Там лестница неудобная. А ты же мне ещё детей родишь?

Алиса рассмеялась.

— Значит, не будем откладывать — и начнём выполнять план?

Ночь медленно сгущалась за окном. Город за стеклом дремал, мягкий свет фонарей отражался в стекле, отбрасывая блики на потолок. В комнате царила полутень — горел только торшер у стены, да в изголовье мерцал приглушённый свет. Шторы были не задвинуты — как будто и они не хотели закрываться от мира в эту особенную ночь.

Артём лежал на подушке, глядя в глаза Алисе. Он провёл пальцами по её щеке, затем медленно опустился к ключице. Она вздрогнула от его прикосновения — не от холода, нет, а от ощущения, что это может быть в последний раз за долгое время. Десять дней. Десять ночей без него. Без этой близости, без его взгляда, без руки, тянущейся к ней в темноте.

— Не спи, — прошептала она, зарываясь в его шею. — Я хочу помнить каждую секунду.

Он ответил только поцелуем — долгим, мягким, почти молитвенным. Его пальцы скользнули вдоль линии её позвоночника, замирая на каждом позвонке. Он будто запоминал её — всю. А она пыталась не дрожать, не поддаться волне желания слишком быстро. Но её тело жило по своим законам. Она извивалась, тянулась к нему, впивалась ногтями в его плечи, а потом снова замирала, прижимаясь щекой к его груди.

— Артём… я… я не смогу тихо, — прошептала она, смущённо, почти испуганно.

— Не надо, — ответил он, и снова поцеловал. — Просто будь со мной. Как есть.

Он был внимателен — будто читал её, как любимую книгу. Медленный, ласковый, уверенный. Он будто растворял её страхи, как снег на ладони. Она пыталась быть сдержанной — сдерживала дыхание, прикусывала губу, прятала лицо в подушку. Но время от времени всё вырывалось наружу: тихий всхлип, выдох сквозь зубы, приглушённый стон. Его руки не спешили, но были вездесущи. Его голос, почти не слышный, шептал ей на ухо, будто обволакивая изнутри.

— Ты моя… — он не закончил, просто посмотрел в её глаза. И этого было достаточно.

Они сливались не только телами — дыханием, мыслями, воспоминаниями. Она то обнимала его крепко, почти вцепляясь, то поглаживала пальцами по волосам, словно боялась отпустить. Он то ускорялся, теряя голову, то вновь замирал, прижавшись к ней всем телом, чтобы продлить каждый миг.

Когда волна оргазма накрыла её, она прикусила губу, но всё равно не удержалась — сдавленный, но достаточно громкий звук сорвался с её губ. Она сжалась вокруг него, затрепетала, как струна, и в этот момент он тоже с криком кончил, крепко обняв её и прижимая к себе, как будто хотел раствориться в ней.

Они лежали, прижавшись лбами. Он гладил её волосы, она дышала ему в шею. И оба молчали.

Тишина была такой густой, что слышно было, как за стеной щёлкнули трубы отопления. А потом он мягко накрыл их пледом, прижав к себе ещё крепче.

— Ещё не спи, — прошептала она. — Дай мне ещё немного.

— Всю ночь, — ответил он. — Пока солнце не встанет.

И он снова поцеловал её — как в первый раз. И снова сделал её своей — неторопливо, с той страстью, которая рождается только тогда, когда любишь.

Они заснули ближе к рассвету. Алиса уткнулась в его грудь, сжимая его руку. А он, даже во сне, не отпускал.