( Не) ошибка по совместимости

66 Алиса и Артём

Дорога в три часа показалась не такой уж и длинной. Когда они выезжали, за окнами было ещё темно. Златка немного посмотрела мультик в телефоне и уже через полчаса пути уснула. Алиса и Артём тихо разговаривали о предстоящей свадьбе.

Они обсуждали, что роспись в три часа — идеальное решение: все выспятся, спокойно соберутся и смогут навести красоту. Свадебный организатор, найденный Катей, оказался толковым — никаких дурацких конкурсов, только живая музыка, искренние слова гостей, тёплые клятвы друг другу. Алиса предложила поставить стол с карточками воспоминаний, где каждый гость оставит пожелание или тёплую историю о них. Артём добавил идею тихой детской зоны с мягкими игрушками и уголком для игр — всё-таки на празднике будут пятеро детей от одного до пяти лет.

Так, обсуждая и мечтая, они не заметили дороги.

Подъехав к дому, Алиса осторожно наклонилась к дочери:

— Златонька, солнышко, мы приехали…

Со второго этажа уже выглядывала мама, будто невзначай остановилась у окна кухни. А отец, не дожидаясь, вышел во двор. Артём вышел с гостинцами и шикарным букетом для будущей тёщи — цветы он держал чуть неловко, но взгляд был искренний, уверенный. Отец Алисы широко улыбнулся, крепко пожал руку, и, не сдержавшись, коротко обнял:

— Очень рад, сынок.

В этот момент Алиса краем глаза заметила, как мать откинула занавеску. Молча. Но смотрела пристально.

Златка, проснувшись и увидев дедушку, засмеялась, и кинулась к нему с криком:

— Деееедааааа! — и обняла крепко-крепко.

В квартиру они поднялись всей семьёй. Златка, впереди всех, громко объявила бабушке:

— Это мой папа! Он только мой! — и без запинки продолжила: — Он плиехал сегодня, пока я спала. А завтла уедет. А потом опять плиедет. А потом они с мамой поженятся и мы будем жить вместе. А ещё он мне цветы пливёз! И платьюшки, и иглушки! — она загибала пальчики и сияла. — А у Милона нет папы, а у меня есть!

Артём замер. Смущённый, растроганный. Мать Алисы хотела было что-то сказать, но, посмотрев на внучку, лишь вздохнула и промолчала. Дочь сияет. Внучка — счастлива. Пусть.

Разговор за столом шёл спокойно. Артём рассказывал о себе — откровенно, без прикрас. О том, что учился и вырос в Минске, о своём прошлом браке, о диагнозе, который поставил точку в его вере в возможность отцовства. До встречи с Алисой. О том, как он любит Златку. И как он благодарен судьбе за Алису. О планах на жизнь. О том, что они не навсегда уезжают, что постараются приезжать раз в квартал, поможет родителям с визами, выплатит кредит за квартиру Алисы досрочно.

— Я хочу, чтобы вы знали — я с вами честен. И я вас не подведу, — тихо сказал он в какой-то момент, глядя в глаза отцу Алисы.

Тот кивнул. Медленно. Как будто подтверждал не только услышанное, но и свои мысли.

Мать, всю встречу державшаяся настороженно, вдруг сказала:

— Спасибо… что так заботишься о них.

После шести часов в гостях, они стали собираться обратно в Минск. Златка, попрощавшись с бабушкой и дедушкой, немного похныкала, но почти сразу уснула в машине.

Алиса ехала, откинувшись в кресле, и вдруг почувствовала, как с плеч свалился весь груз напряжения.

— Осталось только с работой определиться, — тихо сказала она. — Я не хочу быть руководителем на расстоянии. Лучше вести немецкое направление просто как специалист.

— Как скажешь, любимая. Я даже за. Хочу, чтобы ты больше внимания уделяла нам со Златкой, а не работе. Я говорил с Алексеем — он понимает и просил передать , что примет твоё любое решение. Кстати, он будет моим свидетелем. С женой и малышом приедут.

Алиса закрыла глаза.

— Хорошо… Если ты не против, я немного вздремну. Перенервничала сегодня.

— Конечно. Спи, милая.

Она уснула, уронив голову ему на плечо. Он только провёл рукой по её волосам и снова посмотрел на дорогу.

Когда они вернулись в Минск, на часах было почти девять. Златка выспалась и теперь бесилась по комнате, не желая укладываться. Артём читал ей сказку — сначала одну, потом вторую, пока её глаза не начали слипаться. Алиса смотрела на них и улыбалась. Это была та самая картинка, которой не хватало в её жизни — детский смех, тёплый мужской голос, уют в комнате и свет от ночника.

Когда дочь наконец уснула, Алиса пошла на кухню. Артём, немного задержавшись, зашёл следом.

— Нам надо обсудить финальное меню и музыку, — сказала она, перелистывая экран телефона.

Но он остановился, подошёл вплотную и прошептал:

— Потом, Алиса. Сейчас — только ты.

Он прижал её к себе, крепко, мягко, так как делают это только те, кто долго скучал. И в этом объятии не было спешки. Только тепло, нежность и уверенность, что всё — правильно. Он усадил её на столешницу и развёл ей ноги. Она босыми ногами обвивая его талию. Он стоял между её бёдер, глядя на неё так, будто видел впервые. Она слегка покраснела, но не от стеснения — от той мягкой силы в его взгляде. От этого «я с тобой» без слов.

Он наклонился и поцеловал её в уголок губ, потом в висок, потом в шею — будто читал по её телу, где оно особенно тоскует по его губам. Пальцы медленно скользнули под её майку, и он одним движением оголил одну грудь, не сводя с неё глаз. Захватил сосок губами — сначала медленно, чуть дразня, затем глубже, теплее, с лёгким втягиванием, пока она не выдохнула коротко, всхлипывая сквозь дыхание.

Он не спешил. Перекинул майку выше, открывая вторую грудь, и дал ей столько же внимания — ласково, размеренно, будто благодарил. Алиса откинулась назад, опираясь на ладони, грудь вздымалась навстречу его губам.

Пока он продолжал целовать её, его ладони скользнули ей под трусики. Он медленно, с почти благоговейной нежностью, провёл пальцами по её набухшим, горячим губкам. Она чуть раздвинула ноги шире, сама, молча — и он понял. Пальцы легко скользнули внутрь — сначала один, потом второй. Одновременно его большой палец круговыми движениями ласкал её клитор — мягко, ритмично, без спешки. Он знал её. Он чувствовал каждое её напряжение, каждый изгиб дыхания, как ноту.

— Смотри на меня, — прошептал он.

Алиса с трудом открыла глаза, глядя в его тёмные, полные желания и любви зрачки. И в этот момент она кончила — тихо, судорожно, сдерживая крик, только срываясь дыханием. Он всё ещё держал её внутри, продолжая нежно ласкать, пока её тело не затихло, обмякнув в его руках.

Он не говорил ни слова. Просто прижал её к себе, пока её дыхание выравнивалось, а пальцы всё ещё дрожали на его плечах. Алиса положила лоб ему на грудь, и в этой тишине слышался только один шёпот:

— Ты мой дом.

Он поцеловал её в макушку, гладя по спине:

— Навсегда.

Он поднял её, легко, будто она ничего не весила, ладонями подхватив под ягодицы. Она ахнула, обвивая его ногами крепче, сцепив пальцы на его пояснице. Он шёл в комнату, а она зарывалась в его шею, ощущая, как его дыхание становится тяжелее, грубее.

В спальне он опустил её медленно на пол, и она не сразу отпустила его — не хотела. Смотрела снизу вверх, не отводя взгляда, будто искала в его лице подтверждение: «Ты тоже хочешь? Так же сильно?»

Она первая потянулась к пуговицам его рубашки. Пальцы дрожали, но не от неуверенности — от предвкушения. Он стоял, молча, позволяя ей всё. С каждым движением она открывала сантиметр за сантиметром его груди, целуя кожу, прохладную от напряжения.

Дойдя до брюк, она коснулась его там — через ткань. Он был твёрдым, как камень, и её прикосновение вызвало у него тяжёлый выдох. Алиса провела ладонью медленно, дразня, прежде чем потянуться к молнии. Растегнула её, опуская брюки и боксеры вниз. Он остался перед ней обнажённым, дыхание рваное.

Она легко толкнула его в грудь — неуверенно, но решительно. Он сел, спиной к изголовью, а она опустилась на колени, между его бёдер. Прежде чем коснуться его губами, она провела пальцами от горячей головки вниз, до основания. Потом повторила движение языком — осторожно, будто пробуя его вкус, его плоть, его реакцию.

Артём сжал простыню, запрокинув голову назад.

Когда она, наконец, захватила его ртом, медленно, неумело, но с такой трепетной нежностью, он не сдержал рыка. Его рука скользнула ей в волосы, но он не направлял, только держал — как якорь, как знак: «Ты реальна».

Спустя минуту он резко поднял её с колен. Пальцы на её талии были настойчивыми, горячими. Он развернул её, слегка надавив на поясницу, чтобы она выгнулась.

И вошёл — резко, жадно, одним движением, будто больше не мог ждать. Это было не грубо — это было как прорыв, как вихрь. Она только всхлипнула и впилась пальцами в постель. Он был в ней весь, до самого конца, и в этот момент в ней не было ни страха, ни сомнений.

Только доверие. Только любовь. Только они. Он двигался в ней — сначала медленно, будто хотел прочувствовать каждый миллиметр её, запомнить, как она сжимается вокруг него, как её спина выгибается от удовольствия. Он целовал её в затылок, в плечи, в изгиб между лопатками, шептал слова, которые не нуждались в ответе:

— Я здесь… С тобой… Навсегда…

Алиса всхлипывала от чувств, от нежности, от того, как он держал её, не отпуская ни на миг. Когда она задрожала под ним, теряя контроль, он почувствовал её оргазм — волнами, рвущимися сквозь тело. Он обнял её за живот, не давая упасть вперёд, и продолжал двигаться, глубоко, ровно, удерживая себя из последних сил.

Она обернулась к нему, прижалась щекой к его губам. И тогда он вышел из неё, прижал её к себе и, глядя в глаза, вошёл снова — лицом к лицу. Так он хотел видеть её, целовать, ощущать каждый её стон как отклик.

Он пришёл к вершине почти следом за ней — взорвался внутри, с хрипом, который вырвался у него из глубины груди. Она прижалась крепче, как будто этот момент мог исчезнуть, если его не удержать.

Несколько минут они просто лежали, не двигаясь. Только дыхание — частое, горячее — заполняло пространство между словами. Артём гладил её по спине, по шее, по волосам. Алиса лежала на нём, слушая, как стучит его сердце, и с каждой секундой оно билось всё тише.

Он подтянул на них плед, прижал к себе так, чтобы она оказалась полностью в его объятиях.

— Засни, — прошептал он, поцеловав её в висок. — Я здесь. И никуда не уйду.

Алиса чуть улыбнулась, уже погружаясь в сон. Её тело было расслабленным, лёгким, счастливым.

Они уснули так — сплетённые, тихие, живые.

И, кажется, в ту ночь им обоим снилось одно и то же.

Утром Артём проснулся первым. Осторожно вытянул руку из-под головы Алисы, укрыл её потеплее. Натянул спортивные штаны, майку и вышел из спальни.

Златка спала, но, почувствовав, как он сел рядом, проснулась, улыбнулась во сне и обняла его за шею:

— Папааа…

— Шшш… Мама спит. Пойдём, блины печь.

На кухне пахло молоком и тестом. Артём месил тесто, Златка что-то лепетала, сидя на стуле, и болтала ножками. Через полчаса влетела взъерошенная Алиса:

— Ты почему меня не разбудил? Тебе же через полчаса ехать!

— Мы уже почти закончили. Сейчас позавтракаем — и я поеду.

Он подошёл к ней, крепко обнял, поцеловал в висок. И в губы. Медленно, сдержанно, но так, что ей захотелось забыть про часы.

Завтракали они втроём. Ловили блины с тарелки, смеялись, болтали вполголоса.

Потом душ. Чемодан. Поцелуи у двери.

Он стоял на пороге, одной рукой прижимая к себе Златку, другой — гладя Алису по спине. В глазах у него — «я скоро вернусь». В её — «только бы не расплакаться».

Когда он ушёл, она постояла в тишине. Потом закрыла дверь, подошла к окну и выдохнула.

Оставался месяц до свадьбы.

И впереди — вся их новая жизнь.