( Не) ошибка по совместимости

64 Алиса и Артём

Первым делом Златка кинулась к Артёму. Обняла за шею, повисла на нём, целуя его щёки, смеясь от восторга. Он прижал её к себе крепко-крепко, поглаживая по спине.

— Папа, ты плиехал! — звенела её радость в каждом слове.

Потом она вдруг, будто спохватившись, выскользнула из объятий и с гордостью подвела Артёма к Мирону. Тот стоял серьёзный, с лёгкой настороженностью в глазах, но вдруг протянул свою крошечную ладошку — и Артём, как взрослому, пожал её в своей широкой руке. Что-то щёлкнуло между ними сразу. Мирон смотрел на него с восхищением.

Артём не сюсюкал — говорил с ним уважительно, спокойно, и это невероятно льстило ребёнку.

Златка тем временем уже носилась по квартире, эмоционально показывая, что где будет. Была в ней такая лёгкость и уверенность, как будто она хозяйка всего этого пространства.

Артём тем временем поздоровался с Катей и предложил отпраздновать знакомство. Та отказалась от алкоголя — решили заказать завтрак-обед. Пока ждали доставку, разговор зашёл о квартире, о доме в Мюнхене. Катя достала планшет и показала простой проект в дизайнерской программе — с мебелью, цветами, светом. Всё было с душой, с нюансами, которые действительно отражали Алису и Артёма.

— Катя, — сказал Артём, — это правда классно. У меня идея. Вы ведь не заканчивали никакой дизайн?

— Нет, но мне это очень откликается. Алиса вдохновила. Я всё думаю начать учиться. Пока только сессия, надо закончить вышку. Но я уже понимая, что экономистом не хочу быть. Пока работая онлайн, отвечаю на отзывы на маркетплейсе. Но хочу уже с Нового года начать обучение дизайну.

— Давайте так. Я поговорю с нашими кадрами. Пока вы устраиваетесь после сессии в наш "ГрандПроект" — за месяц я придумаю вам задачи. Сына пока устраивайте в садик. Параллельно помогаете Алисе с обустройством дома а Мюнхене. Над этой квартирой будете работать когда мы уедем всё вместе в Германию... А потом — кто знает, может мы сделаем целый отдел дизайна у нас в проектном институте. И ещё , не ищите съём — живите тут или в квартире на Пушкинской. Алиса ведь не против?

— Конечно, не против. Я ей давно говорю, что квартира всё равно будет пустовать. Родители в Полоцке, сюда не переедут.

Катя чуть покраснела, растроганная:

— Спасибо вам… Мне это правда сейчас очень нужно.

Когда принесли доставку, атмосфера стала почти семейной. Шутки, лёгкость, детский смех, уют — всё сложилось. В какой-то момент Катя поблагодарила их, и с Мироном отправилась по магазинам выбирать ему зимнюю одежду.

Алиса и Артём остались вдвоём — к трём часам они собирались к его родителям. Она волновалась. Златка взяла от Артёма только глаза — а признают ли? Примут ли её с дочерью?

Артём взял её за руку:

— Ты моя. И она моя. Если кто-то не поймёт — это их проблема. Но я уверен — всё будет хорошо.

Они заехали за десертом и цветами. Его родители жили в центре, на Захарова. Их встречали все — мама, отец, дедушка и даже пушистый кот, лениво выглядывающий из коридора.

Мама сразу обняла Алису. Дедушка встал на колено перед Златкой и стал с ней знакомиться. Папа устроил экскурсию по квартире, дедушка развлекал правнучку и кота одновременно, а мама сервировала стол, добавляя последние штрихи.

Пять часов пролетели, как одно дыхание. Алиса расслабилась. Такое тепло — редкость. Её не просто приняли. Её ждали. Бабушка украдкой смахивала слезу, глядя на Златку. Отец сиял, а дед шутил:

— Однозначно мой внук. — И хлопнул Артёма по плечу.

— Папа! — засмеялась мама. — А чей же он ещё?

— Да я не про это. Я про то, что как и я — способен иметь детей только от одной женщины. Всё до Леночки — мимо. А с ней сразу — и вот ты. А теперь и он — смотри, Златка с первого раза. Это родовое, — подмигнул дед Алисе. — И не останавливайтесь.

— Дед, не переживай. Я тебе ещё как минимум двух обеспечу, — с улыбкой заверил Артём.

Алиса вспыхнула и спрятала лицо в ладонях. Все засмеялись.

Когда они вернулись домой, было почти девять. С собой — контейнеры с едой, половина торта и ощущение, будто побывали на празднике души. Златка твердо заявила:

— Я сплю с папой!

Сказку читал тоже папа. И когда она уснула, он ещё долго сидел рядом, гладя её по волосам.

Потом спустился вниз. Алиса сидела в гостиной, завернувшись в плед, но в глазах — тоска:

— Ну всё, теперь она будет спать только с нами.

Он улыбнулся, подошёл, легко подхватил её на руки:

— И что? Это нам совершенно не помеха.

Понёс в ванную на первом этаже.

Свет там был тёплый, рассеянный, отражался в зеркале мягкими отблесками. Он усадил её на столешницу, их глаза встретились.

Алиса провела ладонью по его щеке. Он взял её пальцы, прижал к губам. Внутри было неспокойно — но не от тревоги, а от той сильной, неумолимой любви, которая с каждым днём становилась глубже.

Он наклонился, медленно поцеловал её шею. Вдохнул запах кожи. В этот миг она была всей его Вселенной. Он прикасался бережно, но с голодной уверенностью. Губы спускались ниже, к ключице. Его ладони скользнули по её бёдрам — твёрдо, основательно, будто хотел запомнить каждую линию.

Она приоткрыла губы, запрокинула голову. Её дыхание стало сбивчивым, кожа покрылась мурашками, будто тело отвечало быстрее разума.

Он медленно, осознанно прижал её ближе к себе, и она обвила его ногами. Они дышали в унисон. Между ними не осталось пространства — только тепло, биение двух сердец и ощущение, что мир за пределами этой комнаты просто перестал существовать.

Её руки зарылись в его волосы, а губы шептали его имя как молитву. Всё остальное было только для них. Только для этого момента.

Он не торопился отпускать её, даже когда дыхание выровнялось. Просто держал её на руках, чувствуя, как у неё затихает пульс, как она всё так же доверчиво держит его за плечи, как будто не хочет никуда возвращаться — только быть рядом.

Он осторожно поставил её в душевую кабину, взял с полки мягкую губку, намылил её душистым гелем и медленно, бережно начал смывать с неё остатки страсти. Она не сразу открыла глаза, лишь прижалась лбом к его груди, позволяя ему всё сделать самому. Потом, в какой-то момент, потянулась за губкой — и, молча, с такой же нежностью, вымыла его спину, плечи, грудь. Это было больше, чем забота. Это было как тёплый обет: я — с тобой, я — рядом, всегда.

Они вытерлись большими мягкими полотенцами. Он протянул ей её тонкую ночную сорочку — белую, полупрозрачную, с кружевной отделкой. Она накинула её, поправила прядь волос, и вдруг, взглянув на него в тишине ванной, улыбнулась, немного смущённо, но по-настоящему счастливо.

Он тоже переоделся, и, взяв её за руку, повёл в комнату к дочери.

Златка спала, свернувшись клубочком, посреди большой кровати, обняв плюшевого мишку. Они прилегли рядом, стараясь не разбудить. Но ближе к утру девочка внезапно, смеясь во сне, повернулась, забралась на Артёма сверху, поцеловала в щёку:

— Папа! Я тебя нашла! А мама тут!

Они рассмеялись. Алиса поцеловала дочку в макушку, и вся троица сплелась в тёплом утреннем объятии.

Завтрак разогревали из маминых контейнеров — щедро нагруженные тарелки наполняли квартиру запахами вчерашнего уюта. На фоне шёл телевизор, Златка строила свою «школу» из подушек, но Алиса и Артём были в своем пространстве — тихом, тёплом, наполненном шепотом, прикосновениями и долгими взглядами.

Они сидели на диване в обнимку, пока Златка пела под нос какую-то выдуманную песенку. Алиса, прижавшись к нему, поглаживала его ладонь, как будто старалась запомнить на ощупь.

— Ты опять уезжаешь, — сказала она, сжавшись чуть крепче.

— Но скоро снова буду здесь. И уже через пару месяцев всё будет совсем по-другому. Будем жить вместе постоянно.

Она кивнула, но глаза уже начали увлажняться. Он почувствовал это и обнял сильнее.

— Только обещай мне… — её голос дрогнул. — Обещай, что мы теперь всегда будем возвращаться друг к другу. Даже если будет сложно. Даже если вдруг что-то...

— Даже если весь мир сгорит, — перебил он, беря её лицо в ладони. — Я буду приходить за тобой. Всегда. Потому что ты — мой дом.

Помолчав ещё немного, Алиса решила обсудить свадьбу:

— Как ты думаешь, — сказала Алиса, — нам стоит делать клятвы? Такие, знаешь, наши, без пафоса. От сердца.

Артём чуть наклонился, поцеловал её в висок.

— Да. И я уже примерно знаю, что скажу. Про то, как я дышать не мог без тебя. Как будто всё это время жил на половину легких. А теперь — как будто только сейчас впервые вдохнул по-настоящему.

Алиса на мгновение прижалась к нему крепче, проводя пальцами по его запястью.

— Тогда и я напишу. Только не читай заранее.

— Договорились.

Они ещё немного полежали не диване, наслаждаясь моментом.

Потом она потянулась за телефоном.

— А теперь — рестораны. Катя прислала список. Хочешь глянуть?

— Давай. Я ей теперь доверяю как себе.

Алиса перелистала варианты и остановилась на фотографиях уютного ресторана с каменной кладкой, лампами с тёплым светом и небольшим залом.

— Вот он. «Лёвин дом» на Киселёва. У них отдельный зал, рассчитан на 20–25 человек, с камином. Никакой суеты. Только свои.

— И кухня?

— Меню авторское. Без изысков, но со вкусом: утка в апельсиновом соусе, домашние тарталетки, тёплые салаты, десерты — зефир и пирог с черникой, как у бабушки.

— Идеально. Прямо вижу, как всё будет. Наши, свечи, музыка и ты — в платье, от которого у меня сердце остановится.

— А потом?

— А потом я тебя унесу. До утра, — прошептал он ей на ухо.

Она улыбнулась, уже предвкушая этот день.

Потом они ещё долго стояли в прихожей, пока чемодан ждал у двери, готовый к отъезду. Златка уже нарисовала папе рисунок в дорогу — там были три фигурки, соединённые сердцем. Он бережно свернул лист и убрал в карман куртки.

Когда пришло время выходить, Алиса порывисто прижалась к нему, как будто не могла надышаться. Они целовались тихо, глубоко, долго, будто запечатывали в губах последние часы. Златка обняла его за ногу и вдруг заплакала. Артём опустился на корточки, обнял обеих.

— Вы останьтесь дома. Погода дрянь, и я не хочу, чтобы вы мёрзли. Пожалуйста. Это не прощание. Это — до скорой встречи.

Он ушёл быстро, не оглядываясь. Только за дверью, когда ключ повернулся в замке, Алиса разрыдалась — тихо, почти беззвучно, прижавшись к стене. Златка прижалась к ней щекой:

— Мамочка, он сколо велнётся, плавда?

— Правда, солнышко. Очень скоро.

И она действительно поверила. Почувствовала это. Но плакала всё равно — пока не отпустило.

Через час они уже были в такси, ехали к Кате и Мирону на Пушкинскую. Алиса смотрела в окно, поглаживая дочку по волосам. Дождь бил по стеклу. Мир снова казался привычным и обыденным, но внутри всё было по-другому. Там жил Артём. Его тепло. Его запах. Его слова.

И впереди было только одно — возвращение. Его. К ней.