( Не) ошибка по совместимости

62 Артём

Сидя у иллюминатора в тихом гуле самолёта, Артём смотрел на расчерченные облака, будто на карту собственной жизни. Внутри всё бурлило — чувства, мысли, образы. Он мысленно возвращался к каждому моменту, прожитому за последние дни. Три дня, что перевернули всё. Три дня — и он стал другим. Впервые за много лет он чувствовал себя по-настоящему живым.

Его сердце наполнялось теплом и спокойствием всякий раз, когда он думал о них — о своих девочках. Пока ещё неофициальных, но таких безоговорочно своих. Алиса. Златка. Его женщина. Его дочь. Его семья.

Как же это прекрасно — любить. И быть любимым. Как же это сильно — ощущать, что ты нужен. Что тебя ждут. Что ты — часть чего-то большого, тёплого, настоящего. Ради таких эмоций, ради этой любви, стоило пройти всё, через что он прошёл. Стоило ждать. Стоило терпеть. И стоило не сдаваться.

Артём никогда прежде не представлял, что может настолько сильно хотеть простых вещей: каждый вечер читать сказку на ночь своей дочке, каждое утро просыпаться рядом с женщиной, которую боготворишь, и каждую ночь — любить её так, будто в первый раз.

Он бы всё отдал за это. Он был готов оставить карьеру, уехать в Беларусь, начать всё заново — лишь бы быть с ними. Но теперь, к его желаниям добавилась взрослая, трезвая необходимость — он должен обеспечить своей семье будущее. Устойчивое. Надёжное. Уютное.

Именно поэтому он принял решение. Пока — Германия. Политическая ситуация оставляла мало выбора, ограничивала передвижение. В Европе они будут в безопасности, и он сможет работать, обеспечивать, строить. Единственно верный путь — забрать Алису и Златку в Мюнхен. Не как туристов. А как свою семью. Значит — воссоединение. Значит — брак. И лучше — как можно скорее.

Но и в этом вопросе он не хотел отнять у неё ни капли счастья. Он знал, насколько важен для женщины день свадьбы. Белое платье, волнительное утро, кольца, глаза подруг, счастливый смех, семейное фото — всё это было важно. Особенно для Алисы, которая уже однажды прошла через материнство в одиночку. Он хотел, чтобы в этот раз всё было иначе. Чтобы она ощущала заботу. Чтобы она знала — рядом есть плечо. И оно — навсегда.

Да, пускай будет скромно. Без излишеств. Но красиво. Как она хочет. Как она заслуживает.

Он улыбнулся, вспоминая их разговоры. Её нежный голос. Её взгляд, который он мог бы разглядывать часами. Алиса была для него идеалом. Умная. Мягкая. Гордая. Сдержанная. Женственная. Порядочная. Ответственная. Она — из тех женщин, которые не кричат о своих заслугах, а просто делают. Делают, любят, заботятся, живут.

Он чувствовал, как ему с ней спокойно. Как с ней исчезает страх. Как он становится лучшей версией себя.

И она любит его. В этом он не сомневался ни на миг. Даже то, как она тогда ушла утром после их первой ночи, говорило не о холодности, а о благородстве. Она подумала, что он женат — и не захотела разрушать чужую семью. Это был поступок человека с глубочайшими моральными устоями. И это вызывало уважение. И преклонение.

Артём вздохнул. А он? А он достоин её? Старше на четырнадцать лет. Уже был женат. Он далеко не безупречен. Он много работал, много упустил. Но теперь всё в нём — каждая мысль, каждая клетка — стремилась к тому, чтобы сделать своих девочек счастливыми.

Значит, надо действовать.

Во-первых, квартира на Сторожевской. Она нужна для их приездов в Минск. Просторная, стильная, но неуютная. Не для семьи. Не для ребёнка. Лестница небезопасна. Всё слишком строго, стерильно. Нет запаха пирогов, мягких подушек, детских игрушек. Надо переделывать. Сделать по-домашнему. Он попросил Алису найти дизайнера. Она сделает её удобной. Сделает с душой.

Во-вторых, надо подумать о будущем. Если они и правда переедут в Германию, им там нужен будет не просто угол — дом. Садик, двор, качели, песочница. Детский домик. Пространство. Простая радость жизни для ребёнка. Он уже видел это воображением: как Златка бегает босиком по траве, как Алиса встречает его на крыльце, как по вечерам они собираются ужинать всей семьёй под светом фонариков. Этой картиной он жил.

Во-третьих — дела. Много дел. И всё надо успеть.

Завтра:

Найти риэлтора — подобрать варианты домов в пригороде.

Найти дизайнера, обсудить ремонт дома.

Заказать билеты в Минск на пятницу вечером и обратно — на воскресенье.

Позвонить родителям. Рассказать про Златку. Договориться о встрече.

Позвонить Юле. Пригласить на роспись 24 декабря.

Найти юриста — узнать, как оформить удочерение Златки.

Связаться с паспортным столом — ускорить получение паспорта Алисы.

Найти агентство — оформить визы на воссоединение.

Он чувствовал себя почти мальчишкой, впервые в жизни ощутившим настоящее предназначение. Не работа. Не сделки. Не статусы. А семья.

"Господи, спасибо. Я наконец понял, зачем живу."

Когда самолёт приземлился в Мюнхене, Артём, едва подключившись к Wi-Fi, сразу написал Алисе:

«Всё хорошо. Я долетел. Доберусь домой — наберу вас по видео. Люблю.»

Квартира встретила его молчанием. Чистой, вылизанной пустотой. Всё казалось чужим. Холодным. Даже воздух. Он машинально принял душ, бросил одежду в корзину и посмотрел на часы. 20:30. Значит, у них уже половина десятого. Может, Златка уже спит? А он хотел бы пожелать ей спокойной ночи. Почитать сказку. Услышать её голос.

Он написал:

«Златка уже спит? Если нет, я бы хотел пожелать ей сладких снов. И увидеть тебя. Можно, я наберу?»

Ответ пришёл почти мгновенно. Алиса сама позвонила.

Она была на кухне, в уютном свете лампы, с тёплым голосом и всё тем же, до боли родным выражением глаз. Сказала, что у неё — гости. Подруга с сыном — остались пожить. Сейчас та читает детям сказку. Алиса говорила негромко, но в её голосе звучала такая тоска, что Артёму пришлось сдерживать себя, чтобы не плюнуть на всё и не поехать обратно немедленно.

— Я скучаю, — сказала она, глядя в камеру.

— Я тоже, — шепнул он. — Так сильно, что даже дышать без тебя тяжело.

Они поговорили ещё немного — про перелёт, про погоду, про мелочи. Послали друг другу воздушные поцелуи. Попрощались. Но долго не могли отключиться. Смотрели друг на друга в экран. Как будто и правда держались за руку.