( Не) ошибка по совместимости

39 Алиса

Следующее утро выдалось ещё тяжелее предыдущего. Сентябрь, начало осени — тёплый, но уже влажный воздух, серое небо, будто отражающее настроение в доме. Златка с самого пробуждения была в слезах. Она упорно не хотела идти в садик, цеплялась за Мирона, будто предчувствуя скорое расставание. Алиса изо всех сил старалась её уговорить — обещала любимые куклы, пирожное, даже поход в детский центр в выходные. Но Златка оставалась непреклонна.

Мирон, заметив её слёзы, неожиданно подошёл, не проронив ни слова, просто обнял. Обнял крепко, по-мужски, как взрослый. И Златка, к удивлению взрослых, медленно затихла у него на плече. Алиса с Катей молча переглянулись. Этого жеста было достаточно, чтобы день всё же начался.

Катя пообещала забрать Златку пораньше, если получится уладить всё в университете.

Алиса взяла дочку на руки — ту самую, упрямую, уставшую, с насморком от слёз — и понесла в сад. Там всё повторилось: воспитательница, видя, как трудно девочке даётся утро, с пониманием кивнула, взяла её осторожно из рук Алисы и заверила, что займёт её рисованием, чтобы отвлечь. Алиса с облегчением кивнула — короткий, без слов, но тёплый и поддерживающий обмен.

Уже через двадцать минут она погрузилась в работу и не заметила, как наступил обед.

Лифт, в который она вошла на шестом этаже, остановился, и двери открылись на пятом, впуская того самого мужчину в дорогом костюме. Улыбка у него была, будто он выиграл в лотерею.

— Это снова вы?! — оживлённо произнёс он. — Давайте уже знакомиться. Обед, кажется, у нас всегда совпадает. Предлагаю провести его вместе. В "Галерее" делают вполне сносный кофе.

Алиса, слегка улыбнувшись, ответила:

— Я сегодня уже перекусила чебуреками. Простите, но обещала себе не обедать дважды. Может, завтра?

— Договорились. Завтра не убегайте и ни каких чебуреков, — с лёгким смехом добавил он. — Кстати, Вадим.

— Алиса. До встречи, Вадим. Если бы не ворох дел, я бы даже подумала над кофе.

Она одарила его фирменной улыбкой и поспешила в "Галерею" — не за кофе, а за игрушкой для Мирона. Она выбрала говорящую обезьянку, которая повторяет слова. Игрушка была не просто милой — она мотивировала ребёнка воспроизводить звуки, слушать, подражать. Это и было её целью.

Катя к тому моменту уже успела многое: записала Мирона сразу в три центра, на обследование — всё на конец сентября. В университете сказали, что на заочном есть места. Она тут же написала заявление, приложила все справки: о рождении ребёнка, из поликлиники, копии документов. Обещали рассмотреть в течение двух–трёх недель. Поэтому она и назначила обследования на этот же период — чтобы совместить всё в одну поездку.

А ещё она успела забрать Златку из садика — и теперь дети с аппетитом уплетали борщ, а сама Катя собиралась на вечернюю маршрутку.

Остаток дня у Алисы снова пролетел незаметно. В работе с Маргаритой Сергеевной всплывали новые вопросы — немецкий рынок, особенности законодательства, договоров. Маргарита пообещала: завтра с утра они свяжутся с начальником отдела из "ГрандПроект", и всё станет яснее.

Вечер, конечно, не обошёлся без слёз. Злата с удовольствием ехала в троллейбусе до вокзала, болтала теперь не с мамой, а с Мироном. Он смотрел в окно широко раскрытыми глазами. Город был весь в огнях — витрины, фары, подсветка зданий. Всё это казалось волшебным.

Когда Катя с Мироном сели в маршрутку, Алиса помогала им устроиться, подавала сумку. Они махали друг другу в окно. Но именно в этот момент Златка вдруг поняла: он уезжает. И разразилась настоящая истерика. Она вырывалась из рук Алисы, кричала, плакала. Кто-то косо смотрел, кто-то улыбался с пониманием. Пожилая женщина рядом буркнула что-то вроде: "Вот и результат — невоспитанная девчонка, мать без руля и ветрил".

По дороге домой, в троллейбусе, Златка не переставая всхлипывала. Алиса гладила её по спине, прижимала крепче. Ей тоже было грустно. Она и представить не могла, насколько сильно её дочь привязалась к Мирону.

От остановки она несла Златку на руках. Та уже утихла, только изредка шмыгала носом и тяжело вздыхала. Дома Алиса устроила обычный вечерний ритуал — пена, уточки, тёплое полотенце, пижамка. Калыханка, сказка, поцелуй в макушку.

Когда Злата уснула, Алиса ещё немного поработала. Она настолько увлеклась, что, взглянув на часы, с удивлением обнаружила — половина двенадцатого. Проведя свои банные процедуры, она легла в кровать. С мыслями о работе, о Катиной смелости, о Мироне и той ситуации, что закрутилась за считаные дни.

И, как всегда, подумала, что она из тех редких людей, кто искренне любит свою работу. Ей действительно повезло, что когда-то судьба — пусть и через неприятное, почти травматичное событие на втором курсе — привела её в "Стройметмонтаж". Тогда казалось, всё непонятно. Сейчас она знала точно: иногда именно через боль приходят самые светлые перемены.

С этой мыслью она и уснула.

Утро началось, как обычно, с тёплого детского «ма-ма», шепчущего из-под одеяла. Златка прижалась лбом к щеке и, не открывая глаз, протянула:

— Каша…

— Сейчас будет, — улыбнулась Алиса, гладя её по голове.

Пока варилась овсянка, они вместе пошли в ванную. Умывание, чистка зубов — сначала играючи, потом по-настоящему, под маминым присмотром. Златка хихикала, брызгала водой, строила рожицы в зеркало.

Потом был завтрак: любимая каша, чуть с медом, в яркой тарелке с зайчиком. Алиса за столом проверяла в телефоне план на день и краем глаза следила, чтобы ложка попадала в рот, а не на пол.

Платье Златка выбрала сама — розовое с лисичками. Алиса, как всегда, надела приталенное миди с мягким принтом. Волосы — в пучок, серёжки, капля парфюма. Её утро, как и гардероб, было выстроено точно и быстро — привычка работать с 8:30 не допускала суеты.

Перед самым выходом — два хвостика, рюкзачок и любимый мышонок в ручке.

Алиса взяла планшет, папку с документами, Златку за ручку и ещё раз осмотрев квартиру взглядом, вышла. До садика семь минут. По пути Златка что-то напевала себе под нос, шла уверенно, будто в мини-командировку.

— Ма-ма, Зата беит! — вдруг воскликнула и затрусила вперёд.

— Только до лавочки! — Алиса догнала и засмеялась.

У дверей — объятие, поцелуй, короткое «пока», и девочка пошла в группу. Без капризов, по-взрослому.

Алиса с облегчением направилась на работу.

Уже в лифте Маргарита Сергеевна позвонила:

— Алиса, добрый! Через полчаса пойдём в «ГрандПроект», этажом ниже. Начальник отдела, Вадим Николаевич, будет по немецкому направлению. Подготовь всё, что есть по проекту.

— Конечно. Я только на минутку к себе забегу.

— Хорошо. В 9:00 встречаемся у ресепшна.

Когда они с Маргаритой Сергеевной вошли в переговорную комнату, мужчина, сидевший за столом с планшетом, мгновенно поднялся. Он улыбнулся — широко, тепло, уверенно — будто встречал давнюю знакомую.

— Доброе утро, какой приятный сюрприз, Алиса.

Она тоже невольно улыбнулась — чуть настороженно, но искренне.

— И мне приятно, Вадим Николаевич, что мы будем работать вместе.

Он кивнул, жестом указав на стул напротив.

— Просто Вадим. Присаживайтесь. Может, кофе или чай?

— Нет, спасибо, — быстро ответила Маргарита Сергеевна, уже вынимая папку с бумагами. — Давайте лучше сразу к делу.

Алиса скользнула взглядом по мужчине, теперь уже внимательно. Высокий, широкоплечий, но не тяжеловесный — скорее поджарый и крепкий, с движениями человека, привыкшего к темпу. Светлые волосы коротко подстрижены, виски чуть серебрятся — не от возраста, а скорее от стресса и количества командировок. Глаза — ярко-голубые, пронзительные, внимательные. Улыбка уверенная, чуть ироничная. На нем сидел идеально скроенный костюм — мягкий, но чёткий силуэт, явно из дорогой ткани. Белоснежная рубашка безупречно выглажена, туфли — блестящие, сдержанно элегантные. Всё в нём говорило о человеке, который знает себе цену, но не нуждается в том, чтобы это доказывать.

Говорил он спокойно, чётко, не повышая голоса, но сразу было ясно: вопросы ставились предельно ясно, и отступлений от смысла он не терпит. В его интонации не было агрессии — скорее уверенное знание, как именно должно быть. Особенно когда речь шла о немцах.

— Там не прокатывает "авось", — деловито произнёс он, пробегая глазами по презентации. — Они ждут, что всё будет сделано как запланировано. Если ты сказал, что сдашь в пятницу, то в пятницу в 10:00 это должно быть у них на почте. Без объяснений, форс-мажоров и переносов. Это культура доверия, но она не прощает легкомыслия.

Они общались почти до обеда. Вадим оказался глубоко погружённым в специфику: он свободно говорил об изменениях в немецком строительном кодексе, знал нюансы сертификации и поставок. В какой-то момент упомянул:

— Я в Мюнхене бываю раз в пару месяцев. Мы там курируем реконструкцию нескольких объектов. У нас с коллегами чёткий график.

Алиса ловила себя на том, что ей интересно слушать его. Он говорил не только по делу — его рассказы оживали деталями, личным опытом, он знал, как заинтересовать, не уходя в пустую болтовню.

Перед самым обедом он сложил планшет, откинулся на спинку кресла и сказал:

— Думаю, на этом можем прерваться. Вам надо будет проработать те блоки, что мы обсудили, особенно по нормативам. Завтра с утра продолжим. Мы с Артёмом Александровичем обсуждали, когда лучше встретиться с заказчиком. Он просил дней через десять — нужно время доработать эскиз, ну и нам, я думаю, пяти-семи рабочих дней хватит, если темп не сбавим.

Он выдержал паузу, и уже с лёгкой полуулыбкой повернулся к Алисе — так, что сомнений не оставалось: эта часть реплики обращена именно к ней.

— Судя по тому, что вы сегодня не выходили ни на минуту и никуда не отлучались... выходит, чебуреки мимо?

Алиса усмехнулась, вспоминая вчерашний эпизод в лифте:

— Да, сегодня я без чебуреков. Работа — она такая.

— А ведь кто-то обещал кофе, — с едва заметным лукавством добавила она.

Вадим кивнул.

— И не только. В "Васильках" подают обалденные драники. Кофе там как и везде, но вот еда — как у бабушки.

Маргарита Сергеевна окинула его с лёгким удивлением: про чебуреки она явно ничего не понимала. Но ничего не сказала, только поднялась:

— Алиса, после обеда загляните ко мне, посмотрим по срокам.

И вышла.

Алиса на секунду задержала взгляд на Вадиме — он смотрел открыто, с лёгкой полуулыбкой, но без давления.

Они оба понимали: симпатия между ними есть. Но всё происходит в темпе, между графиками, проектами, решениями.

— Тогда договорились, — сказала она. — Я только заскочу за плащом.

— Внизу, через десять минут, — подтвердил Вадим. — И никаких чебуреков. Только серьёзный подход.

— Только драники, — улыбнулась она и, не оглядываясь, вышла.