( Не) ошибка по совместимости

53 Алиса и Артём

Общение с Вадимом не принесло облегчения. Оно не сбило наката мыслей об Артёме, не вырвало из головы его взгляд, голос, прикосновение. Он всё так же приходил к ней ночами — во сне. Любил её бережно и жадно, как только он умел. Но утро делало это всё нереальным. Вспоминались не события, не лица, а ощущения. Её тело помнило его руки, память — только тепло и неясную, растворённую в воздухе близость. И всё.

На выходных приехали родители — соскучились за внучкой, дачный сезон завершился, были свободны. Златке в их присутствии дозволялось всё: прыгать на батутах, есть мороженое до дрожи в зубах, запускать мыльные пузыри с балкона, смотреть мультики до позднего вечера и даже красить бабушке ногти (с полным правом настоящей хозяйки дома).

Пока папа возился с внучкой в комнате, Алиса и мама сидели на кухне, как раньше — в тишине, наполненной чаем, пирогами и невыговоренными темами.

— Мам, я этот месяц сама заплачу по кредиту, — сказала Алиса, не поднимая глаз. — Почти месяц как на новой должности. Справляюсь.

— Алиса, мы ведь всё это делаем для тебя и Златки. Мы с папой заплатим. А ты копи лучше. Может, летом вывезешь её на море…

— Нет, мам. Я сама. Если будет туго — скажу. Но пока — хочу сама.

Мать откинулась в кресле, кивнула, улыбнулась.

— Я так рада… Честно. Почти двадцать четыре, а ты уже начальник отдела. Мы с отцом всегда знали — ты молодец. Упрямая, умная, целеустремлённая.

Алисе было приятно. И в то же время — тревожно. Это звучало как прелюдия. Так и оказалось.

— Вот только... ещё бы хорошего парня найти, — сказала мама, пристально глядя на дочь. Алиса промолчала. Не хотелось снова это обсуждать. — Видела на днях тётю Люду. Её Ирка опять замуж выскочила. За сына директора маслозавода. У самой двое от первого брака. И фигура — ну ты ж помнишь. А ты… — мать всплеснула руками. — Ты у нас красавица, умница…

— Мам, давай без сравнений, — мягко прервала Алиса. — Ирка молодец. Я за неё рада. У всех своя дорога.

— У Ирки — да, а у тебя? Людка, конечно, сразу похвасталась свадьбой, а потом спрашивает: «А ваша Алиса всё одна?» А я ей: «Моя Алиса — начальник в строительной фирме». Ирка-то даже диплома не имеет…

Алиса молчала. Она знала — мама не со зла. Просто в их маленьком городе всё на виду. А если дочь — мать-одиночка, люди находят, как это повернуть против тебя.

— Мам, я очень благодарна вам с папой. Но не дави, пожалуйста. Я не могу взять — и выйти замуж по расписанию. Во-первых, нужны чувства. Во-вторых, нужно, чтобы Златка приняла мой выбор. Это… сложно.

Она улыбнулась — нежно, почти застенчиво:

— Но вот встречу своего человека — замуж выйду. Обещаю.

— Ты всё в шутку, — вздохнула мама.

— А я серьёзно, — мягко, но твёрдо сказала Алиса.

Слава Богу, в этот момент влетела Златка, спасая мать от очередной волны семейных нравоучений.

Позже, когда они с дочерью остались одни, Алиса долго смотрела в окно. Она не мечтала просто о «хорошем мужчине». Она хотела любимого. Того, от кого в груди теплеет и щёки краснеют. Того, чьё молчание слышишь даже сквозь шум города. Того, с кем не страшно. Того, кого чувствуешь кожей. И в её мыслях снова и снова всплывал Артём.

Даже спустя три недели после того сброшенного звонка, он оставался внутри неё — как боль, как сладкое наваждение. Обиды притупились. Злость выдохлась. И в душе возникло ощущение: всё ещё можно исправить. Главное — чтобы он захотел объясниться. Чтобы попытался. Тогда она не убежит, как тогда. Не отвернётся. Не хлопнет дверью, как в аэропорту.

Но он молчал. И это молчание становилось пыткой.

Сегодня, сидя в кабинете перед обедом, глядя в окно на его пустой дом напротив, Алиса чувствовала эту тоску почти физически. Дом казался неживым. Как будто и сам вымер без него.

И вдруг — открылась дверь.

Он вошёл. Артём. Настоящий. Живой. Не сон.

Алиса моргнула несколько раз — он ли это? Или её окончательно затянули иллюзии?

— Добрый день, Алиса Михайловна, — прозвучало низко и спокойно.

Он был безупречен. Серый приталенный костюм, светлая сорочка, галстук свободно повязан — чуть небрежно, но стильно. Загорелое лицо, твёрдая линия подбородка, лёгкая небритость. Волосы аккуратно уложены, глаза — сосредоточенные, с той самой полутенью усталости, что делает мужчин взрослее, глубже, опаснее.

Она не могла вымолвить ни слова. Только смотрела.

— Я зашёл поприветствовать лично. Я в Минске на три дня. Официально — по рабочим вопросам. Но главная цель визита — ты. Думаю, нам нужно поговорить. Не двумя фразами. По-настоящему.

Он сделал паузу. Её сердце билось с бешеной скоростью.

— Сейчас у меня встреча с Алексеем, часа на два. А потом я зайду за тобой. Надеюсь, ты уделишь мне вечер.

Алиса наконец обрела голос:

— Конечно. Только… в шесть мне надо быть свободной.

Он усмехнулся:

— Родители заругают?

— Дочь забрать из садика, — прошептала она.

Он застыл.

— Дочь? — переспросил Артём, и в голосе его прозвучала дрожь.

— Дочь, — кивнула она. Просто. Без пафоса. Без оправданий.

Он не сказал больше ни слова. Только коротко кивнул и вышел.

Но в воздухе остался его запах. И тревожное напряжение. И ощущение, что сегодня всё изменится.