( Не) ошибка по совместимости

54 Артём

Она была прекрасна. Волосы собраны в аккуратный низкий пучок. Светло-голубое платье подчеркивало хрупкость фигуры. Жемчужные серьги — всё те же, как тогда. Подчёркнутые ресницы, лёгкий румянец, блеск на губах, едва заметный, но — достаточно, чтобы заметить полноту этих губ, которую он помнил на ощупь. Всё это — словно нарисовано его памятью, а не просто увидено глазами.

Образ Алисы не отпускал Артёма с того самого момента, как он снова её увидел. Даже сейчас, когда Лёша что-то говорил про устав, про другого учредителя, он не слышал. Не по-настоящему.

— У Синицкой есть ребёнок? — вдруг спросил он, прервав речь Лёши.

Тот удивился:

— Да, девочка. А что?

— Она замужем?

— Насколько знаю — нет.

— А сколько ребёнку?

— Два... или чуть больше. — Лёша прищурился, уже откровенно заинтригованный. — А что ты так про Алису…?

Но Артём его больше не слушал.

Два года.

Мозг лихорадочно искал объяснение. Он не понимал. В день, когда у них была та ночь… Она была невинна. Он чувствовал, знал, видел. Это не была случайность. Он помнил, как вела себя Алиса — смущённая, растерянная, трепетная. Это невозможно спутать. Даже плед тот — серый, мягкий, на котором всё произошло — до сих пор хранился у него. Сложен. Бережно.

Он знал, что не был для неё «просто кто-то». И она — точно не была из тех, кто кидается в объятия другого на следующее утро. Это была она. Правильная. Чистая. Его.

А значит... если ребёнку два — это возможно?

Он встал, дыхание сбилось:

— Лёша, попроси принести личное дело Синицкой.

— Артём, ты чего?.. — Лёша нахмурился. — Ладно, — он нажал кнопку селектора. — Принесите, пожалуйста, личное дело Синицкой Алисы Михайловны.

Небольшая пауза. Лёша обернулся к нему:

— Она, правда, хорошая. И как человек, и как сотрудник. Надеюсь, ты серьёзно.

— Более чем, — ответил Артём глухо.

Кабинет наполнился тишиной. Даже часы на стене тикали громче обычного. Свет падал на стол с мягкой теплотой, но внутри у Артёма было холодно.

Через пару минут раздался лёгкий стук. Начальник отдела кадров передала папку и вышла. Лёша отдал её Артёму. Тот молча открыл.

Полоцк. 22 декабря. Окончила БНТУ. Экономист.

В графе «Супруг» — прочерк.

В графе «Дети» —

дочь: Синицкая Злата Артёмовна.

Дата рождения: 15.06.2019.

Он застыл. Глаза расширились. Он перечитал ещё раз.

Злата Артёмовна.

Злата. Артёмовна.

И дата — ровно через девять месяцев после той самой ночи.

Он не дышал. Онемевшие пальцы дрожали. Сердце — будто провалилось в бездну.

— Артём?.. Ты в порядке? — обеспокоенно произнёс Лёша.

Он ничего не ответил. Молча вытащил телефон. Пальцы автоматически открыли браузер.

“Идиопатическая субфертильность. Возможность зачатия. Шанс стать отцом.”

Он читал всё, что попадалось.

Не абсолютное бесплодие.

Шанс низкий, но есть.

У кого-то — один случай на сто.

Но всё же есть.

Тринадцать лет назад один врач сказал ему: "не получится."

И он поверил. Поверил и замолчал. Привык. Смирился.

Не спрашивал, не проверял снова.

Считал себя поломанным.

А сейчас... может ли быть?..

У него есть дочь.

У него — есть дочь.

Он закрыл глаза. Вдохнул. Воздуха не хватало. Галстук стягивал горло. Он ослабил его, опёрся на стол. Руки дрожали. В голове — как будто тысячи голосов. Сомнение. Восторг. Ужас. Надежда.

Почему она не сказала?

Знала ли?

И если нет — почему девочка носит его отчество? Почему не замужем? Где отец, если это не он?

Слишком много «если». От этих мыслей можно было сойти с ума.

— Лёша… — голос у него был едва слышен. — А почему она вышла из декрета так рано? Ведь ребёнку ещё нет трёх.

— Работала дистанционно, — отозвался Лёша. — Даже до родов. Потом — тоже. Говорили, одна она. Денег не хватало. У родителей жила, не в Минске. Пару месяцев назад переехала. Когда назначали начальником, сразу решила вопрос с ребёнком и командировками. Самостоятельная. Грамотная. Ответственная.

Артём встал. Глубоко вдохнул. Голос стал спокойным, почти ледяным:

— Я заберу её сегодня после обеда. У меня к ней личные вопросы. Завтра обсудим наши дела. И, скорее всего, завтра тоже её заберу. Мне надо... многое понять.

Лёша встал, пожал плечами:

— Конечно. Если личные — я не смею мешать. Только верни целую.

Артём кивнул. Лицо было маской. Только глаза выдавали — там, внутри, бушевала буря.

Он вышел, не оглянувшись.

И только одна мысль звучала в голове, как набат:

“ Да уж, милая… У меня к тебе накопилось вопросов. ”