( Не) ошибка по совместимости

65 Алиса

Рабочая неделя пролетела незаметно. Родители звонили почти каждый вечер, но Алиса так и не решилась рассказать им главное. Ей хотелось сказать это не по телефону, не между делом — а по-настоящему, с глазу на глаз. Просто приехать с Златкой в выходные, обнять маму, сесть рядом с папой за кухонным столом — и, глядя им в глаза, сказать: «Я выхожу замуж» . Такие слова не терпят спешки. Их невозможно протиснуть между делом, в гудках соединения. Но, увы, такой возможности не было. Алиса оттягивала момент, знала — чем дольше молчит, тем меньше родители накрутят себя до знакомства с Артёмом.

Перед видеозвонками с бабушкой и дедушкой она каждый раз инструктировала дочь: не проговорись, это сюрприз. И Златка вела себя почти подозрительно ответственно. На свои неполные два с половиной она умела хранить тайны — даже слишком серьёзно, как для ребёнка. Алиса, наблюдая за этим, вдруг испугалась. Неужели и она растит в дочери ту самую болезненную «правильность», из-за которой сама когда-то чуть не отказалась от любви?

А ведь если бы тогда, три года назад, она осталась в рамках — не было бы в её жизни самого главного мужчины. Быть слишком правильной — не всегда путь к счастью.

Артём прилетал в эти выходные. Главной целью визита была встреча с её родителями. И теперь нужно было их подготовить. Но как?

Мама, даже не будучи подругой, всегда чувствовала. Последние две недели Алиса буквально светилась — это невозможно было не заметить. В четверг вечером она решилась. После видеозвонка с внучкой, попросила маму и папу остаться.

— Мама, папа, — она сглотнула комок, — мы в субботу приедем.

— Как хорошо! — обрадовалась мама. — Мы так соскучились. Как обычно, маршруткой в двенадцать?

— Нет, — Алиса набрала в грудь воздуха. — Мы приедем на машине. Не одни. Мы с Златкой… и Артёмом. Я выхожу замуж. Расписываемся 24 декабря.

Молчание. Будто воздух вокруг остыл.

— Замуж? — первым опомнился отец. — То есть… ты привезёшь к нам зятя?

— Алиса, — голос матери стал напряжённым. — Почему так срочно? Зачем в декабре? Летом — красивее, спокойнее… Или… — мама замолчала на полуслове, — ты беременна?

— Нет, мам. Не беременна, — мягко, но твёрдо сказала Алиса. — Замуж выхожу не «по залёту». Просто Артём живёт в Германии. И так быстрее — и для виз, и для переезда к нему.

Мама замолчала, но ненадолго.

— Подожди. Ты хочешь сказать, что уезжаешь из страны? Ты знаешь его всего... шесть недель? Вы ведь познакомились в командировке? А Златка? Он вообще знает о ней? Как отреагировал? А квартира? Работа? Мы же всё для вас устроили, взяли кредит, отдолжили денег на ремонт! Алиса, ты готова всё это оставить ради человека, с которым знакома меньше двух месяцев?

Алиса заранее знала, что будет этот поток. Она боялась его, но была готова.

— Мама, во-первых, — сказала она спокойно, — я ни о чём из прошлого не жалею. И особенно о той ночи три года назад. Она дала мне самое главное — дочь и... Артёма. Потому что Артём — это и есть отец Златки.

Молчание. Такое, что слышно, как щёлкает во дворе зажигалка соседа.

— Что? — только и выдохнула мама.

— Да. Мы с ним познакомились три года назад. Он не знал, что я забеременела — я ему не сказала. Он искал меня. Почти сразу после нашей встречи уехал работать в Германию. Искал потом ещё, но не успел. Мы встретились только теперь. И всё сложилось. Он любит Златку. И ни на секунду не усомнился, что это его дочь.

— Это очень много… — тихо сказал отец.

— Я не бросаю работу. Я буду работать онлайн из Мюнхена. Компания, в которой я работаю, частично принадлежит Артёму. Мы будем приезжать. И вам тоже сделаем визы. Вы сможете нас навещать. Это не побег. Это — шаг в новую жизнь.

Родители молчали. Алиса чувствовала: у них в голове всё перемешалось. Им нужно время. И она дала им его.

— Мам, пап… я знаю, что вы ошеломлены. И я понимаю. Только, прошу, не решайте заочно, что он плохой. Артём прилетает завтра ночью. А в субботу утром мы приедем к вам. Вечером — обратно. Он в воскресенье снова уезжает.

— Дочь, может, мы приедем? — предложил отец. — Чтобы вам не мотаться?

— Я предлагала. Артём настоял, что правильно — самому приехать к вам. Он хочет сделать всё максимально правильно.

Мама, конечно, не удержалась:

— «Правильно»… Сделал ребёнка двадцатилетней девочке и исчез. А теперь — «правильно».

— Мам… — голос Алисы дрогнул, но она не позволила себе сорваться. — Он не знал. И не исчез. Он бы нашёл нас. Но не успел. Он старался. И сейчас старается. Очень. Пожалуйста, не решайте за сутки, что всё плохо. Он — хороший. Правда. Просто дайте ему шанс. Дайте нам шанс... на счастье.

После звонка Алиса глубоко вдохнула. Только сейчас поняла, что всё это время буквально не дышала.

Она знала, что в субботу они будут вежливы. Корректны. Такие уж у них правила. Но именно эти правила сдерживали её большую часть жизни — держали в рамках, мешали быть свободной, живой, спонтанной. Именно поэтому тогда она решилась — не на разум, а на чувства. И благодарила Всевышнего за это каждый день.

Оставить Златку с Катей и поехать встречать Артёма в аэропорт не вышло — Катя уезжала к тётке, собиралась поговорить с Мишей. Поэтому решили встречать его дома — на квартире на Пушкинской.

Дочь никак не могла уснуть. Её маленькое сердце знало: папа должен приехать. Она ворочалась, цеплялась за Алису, упиралась в отговорки. Но всё-таки привычка и режим взяли своё. Около десяти Алиса унесла её, уже сонную, в кровать.

Артём приехал ближе к полуночи — с букетом для Алисы и маленьким букетиком для дочери. Как и в прошлый раз.

Объятия — будто после года разлуки. Он пах свежим холодом улицы, аэропортом и любимыми духами.

Переодевшись, умывшись с дороги, он тихо вошёл в комнату дочери. Посидел рядом, погладил её по волосам. Слишком боялся разбудить — и слишком не мог не заглянуть.

Алиса уже ждала его в спальне. Он вошёл в комнату, тихо прикрыв за собой дверь. Свет из коридора мягко очертил её силуэт — она лежала на кровати, в красной кружевной сорочке, волосы распущены, взгляд — тёплый, чуть смущённый.

Артём подошёл, медленно. Без слов. Сел на край кровати, провёл пальцами по её плечу. Её кожа под его прикосновением дрогнула.

— Я скучал, — прошептал он.

— Я тоже, — ответила она одними губами.

Он наклонился, коснулся её губ легко, почти невесомо. И будто растаял в этом поцелуе. Его ладонь легла ей на талию — не требовательно, а бережно, как будто он боялся спугнуть её, как сны пугаются резкости.

Она притянула его ближе. Их тела медленно сливались, будто вспоминали друг друга — не спеша, по памяти, без суеты. Он гладил её спину, медленно, вдумчиво, как читают строки любимой книги.

Алиса закрыла глаза. Всё было ровно так, как она мечтала: без спешки, без глупой страсти на срыве — только тепло, только чувство.

Они были вместе. Наконец. По-настоящему. Они уснули, переплетясь — как будто страх потерять друг друга был сильнее сна.

Будильник зазвенел в шесть. Алиса первой поднялась, поцеловала его в висок:

— Подремли ещё час. Дорога длинная.

Пока он спал, она приняла душ, обмотала волосы полотенцем и занялась завтраком. Каша почти сварилась, когда в тишине раздался бодрый топот босых ножек.

— Папа плиехал?

— Доброе утро, солнышко. Да, приехал. Давай умоемся, и ты его разбудишь.

После банных процедур Алиса тихо придерживала дверь спальни, наблюдая, как Златка на цыпочках крадётся к кровати.

— Папа? — её голосок был шёпотом, но от ожидания звучал особенно звонко.

Артём уже не спал. Он как раз закладывал плед на подушку и, услышав дочь, обернулся и улыбнулся широко, так, как умеют только очень счастливые мужчины.

— Доброе утро, принцесса, — он присел на колени и распахнул руки.

Златка тут же бросилась к нему, обняла крепко, как могла. Её маленькие ручки легли ему на шею, щёчка прижалась к его груди. Он закрыл глаза и на мгновение просто стоял так, прижав к себе их дочку, впитывая этот момент — настоящий, тёплый, живой.

Алиса смотрела на них, и в горле стоял комок. Это было слишком сильно. Слишком важно.

— У нас каша почти готова. Давайте все вместе завтракать, — сказала она, стараясь, чтобы голос звучал ровно.

Артём быстро умылся, побрился, переоделся. Вернувшись на кухню, он застал сцену, от которой в груди стало особенно тепло: Златка сидела за столом с ложкой в руке и болтала ножками, а Алиса наливала в чашки кофе, поставив на стол вазочку с мёдом и тосты с маслом.

— Ну вот она какая — моя семья, — тихо сказал он, подходя к Алисе, целуя её в висок.

Завтракали они, как будто всегда жили втроём. Всё было просто — но в этом и была магия момента. Алиса разрезала банан и кормила Златку с ложки, а Артём, сидя напротив, ел кашу и украдкой поглядывал на обеих — как на чудо, которое он почти потерял, но всё же нашёл.

— Пап, а когда ты опять плиедешь? — спросила Златка, чуть наклоняя голову.

Алиса и Артём переглянулись. Она положила руку ему на колено, а он сжал её пальцы в ответ.

— Очень скоро. Но сегодня мы едем в гости к бабушке и дедушке. Ты готова? — ответил он, наклоняясь к дочери.

Златка кивнула серьёзно и вдруг произнесла:

— Я скажу, что ты мой папа. Холоший.

Он улыбнулся, а Алиса тихо выдохнула.

Когда они собирались, за окном медленно тихо дождь — ноябрь напоминал о себе тонко, почти по-кинематографически.

Артём нервничал — проверял документы, трогал карманы, подходил к зеркалу и поправлял воротник.

— Ты волнуешься, — заметила Алиса, подходя к нему.

— Немного. Я иду просить прощения и говорить правду. Это, пожалуй, важнее переговоров с самыми трудными заказчиками, — слабо усмехнулся он.

— Ты справишься. У тебя доброе сердце. Они это увидят. Главное — не оправдывайся. Просто будь собой.

Он обнял её. Она прижалась щекой к его груди, и на мгновение всё вокруг словно исчезло — осталась только тишина и стук двух сердец рядом.

— Спасибо, — прошептал он.

— За что?

— За то, что не оттолкнула. За шанс. За семью.

У двери их ждала уже одетая Златка. Машина ждала во дворе. Впереди была дорога. И встреча, к которой они оба готовились всем сердцем.