( Не) ошибка по совместимости

42 Алиса

Официант провёл их к столику у окна. За столом уже сидели Алексей Дмитриевич, Марьяна — и ещё кто-то, повёрнутый к ним спиной. Вадим шёл впереди, Алиса — чуть позади. В тот момент, когда она заметила знакомый силуэт, белоснежную рубашку, поворот головы, линию челюсти — внутри всё замерло.

Он обернулся. Поднял глаза.

Их взгляды встретились.

Мир остановился.

Артём.

Имя, которое она хранила в себе все эти три года. Имя, которое не решалась произносить вслух с той ночи. Он был здесь — самый настоящий, немного загорелый, черты лица стали чуть резче, строже, стрижка чуть короче. Но это был он. Безошибочно. И внутри всё провалилось. Сжалось. Казалось, сердце остановилось и не знает, как снова биться.

Алексей Дмитриевич поднялся:

— Артём Александрович, хочу представить вам Алису Михайловну Синицкую — наш новый начальник планового отдела. Она будет вести немецкое направление. У них с Вадимом Николаевичем получается отличный тандем. Оперативно подготовились к завтрашней встрече, все расчёты уже готовы.

Он повернулся к Алисе:

— А это Артём Александрович Рудницкий. Руководит «ГрандПроект». Завтра мы подписываем контракт со «Штальбау Хоффман» исключительно благодаря ему.

Имя. Отчество. Фамилия. Чужие. Официальные. Она не знала их. В её памяти он остался просто Артёмом. Тем самым. Её первым. Единственным. Без регалий и титулов.

— Рад знакомству, — спокойно произнёс он. Но в глазах его было совсем не спокойно. Это были такие знакомые глаза. Они каждый день смотрят на неё через Златку. И она очень отчётливо понимала, что выражают эти глаза. Она прочитала это в тот миг, когда он их поднял. Они вспыхнули. Он её узнал.

— Взаимно, — отозвалась она, почти шёпотом. Их руки встретились — прикосновение задержалось на долю секунды дольше, чем позволено деловому этикету. Она ощутила тепло в его пальцах. И что-то ещё — напряжение? неуверенность? тоску?

Они сели. Артём — напротив. Между ними — Марьяна и Алексей Дмитриевич. Рядом с Алисой — Вадим. Подали вино, принесли хлеб. Завязались вежливые беседы, звучали лёгкие реплики.

Алиса не слышала ни слова.

Он здесь. Он живёт в Мюнхене? Или прилетел? Почему никто не сказал? Хотя… что они должны были ей говорить? Да, она слышала, как упоминали руководителя проекта. Но... Она не могла даже представить, что Артём Александрович Рудницкий — это он. Как такое возможно?

Марьяна, в голубом платье, склонилась ближе к Артёму, оживлённо расспрашивала его о проекте. Он отвечал коротко, вежливо. Она смеялась, касалась бокала тонкими пальцами, наклонялась ближе, чем следовало бы. Каждый её взгляд в сторону Артёма — будто маленький укол.

Алиса наблюдала за этим, сохраняя вежливую улыбку. Но внутри — слабая, тупая боль. Не ярость, не ревность. Просто — будто кто-то случайно надавил на застарелый синяк.

Она украдкой посмотрела на его правую руку. Пусто. Ни кольца, ни следа. Он давно развёлся? Или просто не носит? Тогда, три года назад, она не обратила на это внимания. Это не имело значения. Тогда.

Через мгновение она уловила его взгляд, скользнувший по её фигуре.

И как? Всё ок? Или нет? После родов она везде округлилась. Талия давно уже не как у Катюши — неосиная. Как он её увидел? Он отвёл глаза. И она не успела прочитать в них оценку.

Дыхание сбилось. В животе будто перевернулся тёплый камень. Вспыхнули картинки трёхлетней давности — она, выгнутая на столешнице в ванной, его руки скользят под тканью, её первый оргазм — резкий, новый, захватывающий. И вдруг — невинный, будничный вопрос:

— Как вы себя чувствуете после дороги? — спокойно спросил Артём. Лицо — непроницаемое. Но в его взгляде — что-то иное. Будто он хотел спросить совсем другое.

Казалось, он тоже вспомнил тот момент.

Хотя… что за глупость. Для него это, возможно, ничего не значило. А для неё — было всем.

— Всё в порядке. Спасибо, — ответила она и тут же ощутила, как щёки заливает жар. Будто её поймали на чём-то личном. Запретном.

— Надеюсь, Мюнхен вам понравится, — сказал он.

Голос ровный, сдержанный. Но ей показалось — между строк он говорил куда больше. Говорил именно ей.

Она удержала его взгляд:

— Я никогда не была в Европе. Сравнивать не с чем. Но думаю, даже если бы я объездила весь мир… Мюнхен всё равно был бы прекрасен.

Он слегка кивнул. Она поняла: он услышал больше, чем сказано. Это была игра. И правила её были понятны им обоим. Сейчас — за этим столом, в окружении коллег и партнёров — они были вынуждены говорить чужими словами.

Ужин подходил к концу. Алексей обсуждал с Марьяной детали встречи. Вадим рассказывал Артёму про реконструкцию объекта. Тот бросал в её сторону быстрые, почти неуловимые взгляды. Алиса почти не двигалась. В тарелке — нетронутый салат.

— Всем приятного вечера. Я пойду… Всё-таки дорога, перелёт. Хочется просто лечь, — сказала она и поднялась.

— Я тебя провожу, — тут же предложил Вадим, прервав разговор, тоже вставая.

— Не стоит, я…

— Да ну что ты. Вечер чудесный. Пройдёмся пару минут.

Она встретилась глазами с Артёмом.

Он молчал. Но губы его чуть сжались. Взгляд стал жёстче. Он напрягся — она почувствовала это всем телом.

Она улыбнулась. Легко. Почти светло.

— Хорошо. Спасибо, Вадим.

Они ушли.

За спиной остались свет, вино, бокалы. Марьяна, наклонённая к Артёму. И он — оставшийся в тишине.

Артём смотрел им вслед.

Марьяна отпила немного вина, изучающе взглянув на него — будто невзначай.

Он не ответил.

И в его молчании было слишком многое, чтобы выразить словами.

Но он уже знал — это было не последнее их слово.