( Не) ошибка по совместимости

49 Алиса

Неделя пролетела незаметно.

Работы было невпроворот, и даже на обед едва удавалось выкраивать пару минут. Чай и бутерброд стали её единственной передышкой. Возникали рабочие вопросы, с которыми Алиса обращалась к Вадиму. Он всегда вежливо отвечал, уточнял детали — но на этом всё и заканчивалось. Ни намёков, ни улыбок, ни приглашений на обед.

Алиса, конечно, это заметила. Не могла не заметить. Но решила не спрашивать. Ни о чём. Не тот момент.

Марьяна, юрист, тоже изменилась. Исчезла её обычная колкость. Она словно бы чего-то ожидала, наблюдала, но молча. Зато Алексей Дмитриевич, наоборот, начал во время совещаний улыбаться Алисе чуть теплее, будто стал воспринимать её ближе остальных.

В пятницу вечером они поехали к родителям.

Встреча, слёзы бабушки и дедушки. Златка в эти выходные целиком принадлежала дедушке — тот не отходил от неё ни на шаг.

Когда Златка с дедушкой качались во дворе на качелях, на кухне мама подошла и, будто невзначай, начала разговор.

— Ну, как дела на работе? Как командировка?

— Всё нормально. Всё решили на месте. Сейчас онлайн работаем, полёты будут только раз в квартал — когда этапы строительства завершаются.

— А что ещё нового? — мама посмотрела чуть прищурившись. — Ты как будто... другая. Не пойму. Но изменилась.

— Да нет, мам, всё как обычно.

— Я ж тебя чувствую. Может, кто-то появился?

— Мам... — Алиса чуть устало улыбнулась. — Правда, ничего. В моей жизни только Златка.

— Ну не хочешь говорить — не надо, — мама вздохнула. — Я просто... Ты молодая, красивая. Тебе всего двадцать четыре. А жизнь — она идёт. Надо устраивать личное счастье. Только не наделай глупостей... опять.

Алиса резко повернулась.

— Мам, ты сейчас серьёзно? Хочешь сказать, что Златка — это глупость?

— Нет! Ребёнок — это не глупость. Но вот залететь от кого попало — да, это ошибка.

— Не надо, — тихо, почти шёпотом сказала Алиса. — Пожалуйста.

Мама замолчала. А потом, немного помедлив, заговорила мягче:

— Я тебя люблю. И мы с папой всегда тебя поддержим. Просто я хочу, чтобы у тебя была опора. Чтобы в твоей жизни был кто-то... как твой папа для меня. Мы с ним, знаешь, живём друг для друга. А ты с семнадцати лет уехала.

В этот момент заскрипел ключ в замке — и Алиса внутренне выдохнула.

Спасение. Она не могла говорить об Артёме. Не могла — и всё.

У неё были хорошие родители. Добрые. Надёжные. Но с ними не было той самой откровенности, когда можно раскрыться полностью. Слишком много в этом доме было правильного — и слишком мало свободы быть собой.

Выходные пролетели мгновенно.

И вот уже в воскресенье в обед они садились в маршрутку. Златка плакала, прощаясь с дедушкой.

Вечером приехала Катя с Мироном. И квартира будто взорвалась: беготня, прятки, смех, догонялки. Дети наполнили пространство настоящей жизнью.

А Алиса с Катей, как всегда, сидели на кухне. За чаем. За душой.

— Я рассказала маме о командировке. Но... не смогла сказать самого главного, — проговорила Алиса и опустила глаза.

Катя посмотрела на неё внимательно, но мягко.

— Артём не звонил? — спросила она вдруг.

И тут до Алисы дошло: всё это время она ждала. Подсознательно. Ждала его шага. Его звонка.

— Нет, — тихо ответила она. — Наверное, мне всё-таки показалось.

Она задумалась, потом вдруг заговорила чуть быстрее, будто боясь остановиться.

— Он ведь в аэропорт приехал. Я видела, как все удивились. А потом... в самолёте Алексей Дмитриевич, как бы между прочим, сказал, что Артём впервые провожал их... Я ему тогда ответила грубо. Даже не дала сказать ни слова. А теперь... — Алиса замолчала.

Катя не стала ничего говорить. Просто обняла. Молча. Тепло.

Алиса не плакала, но в её взгляде было так много боли, что слова были лишними.

— Мы такие дуры, — прошептала Катя. — Сначала на эмоциях делаем резкие шаги, а потом сами себя за это грызём. Но ничего не потеряно. Теперь ты хотя бы знаешь, где его найти.

— Командировка будет только через три месяца. Если вообще будет. Может, поедет Алексей Дмитриевич. А я буду просто онлайн.

— Ну, всё равно — ты не одна. И всё можно будет решить. Время покажет, — сказала Катя.

В этот момент на кухню вбежала Златка, за ней Мирон. И разговор тут же растворился в детском смехе.

В понедельник утром Катя уехала с Мироном в университет — оформлять документы. Затем у них был визит к первому специалисту, потом за Златкой должна была заехать и забрать после обеда.

Алиса отвела Злату в садик спокойно, без капризов.

Рабочий день пролетел, как миг. Катя отписалась: "Забрала Злату, всё в порядке".

И когда Алиса вернулась домой, в квартире звучал весёлый детский смех и громкий Катюшин голос:

— Ну-ка, кто тут у нас самый быстрый зайка? Кто догонит маму?

Алиса выдохнула с облегчением.

Значит, врач их обнадёжил.

Как только Алиса сняла пальто, из комнаты, будто из пушки, вылетели Златка с Мироном.

— Мама-а-а! — закричала Златка и повисла у неё на шее. Мирон, хоть и молчаливый, с сияющими глазами прижался сбоку, обнимая как мог.

Алиса опустилась на корточки, прижала их к себе, вдохнула их запах — тёплый, домашний, родной.

Из комнаты вышла Катя, на ходу завязывая волосы в хвост:

— Всё, дикари, марш в комнату, я мультики включила, пока маму борщом кормить буду! — строго сказала она, но в глазах плясал смех.

Она поймала взгляд Алисы, сделала заговорщицкий кивок и поманила пальцем:

— Пойдём, у меня для тебя борщ и новости.

На кухне было уютно — на плите томился вечерний свет, из касрюли поднимался аромат укропа и свёклы, а в воздухе витала та самая домашняя тишина, которую умеют готовить только лучшие подруги.

Катя ловко налила в глубокую миску свой фирменный борщ, пододвинула Алисе:

— Ешь. Ты, как всегда, ничего не ела, пока работа не отпустила.

Алиса только устало улыбнулась. Ложка почти сама нашла дорогу в рот.

— Ну что, как консультация? — спросила она между глотками.

Катя вздохнула, опершись на столешницу.

— В целом — хорошо. Мне очень понравилось, как с нами разговаривали. Спокойно, уважительно, без нагнетания. Врач посмотрела Мирона, долго наблюдала, как он играет, как реагирует… и сказала, что он очень светлый ребёнок. Живой. Острый. Что, мол, такие дети иногда не говорят не потому, что не могут, а потому что им пока не нужно .

Алиса слушала, не перебивая. Катин голос звучал тише, но уверенно.

— Она сказала, что видела немало таких детей. Что у них всё как будто в порядке, но речь просто не включается. И в большинстве случаев — включалась потом. Вдруг. Без вмешательства. Главное — не давить. И наблюдать. Быть рядом.

Катя замолчала, сжимая ложку.

— Это обнадёживает, — тихо сказала Алиса.

— Да, — кивнула Катя, — очень. Я теперь только на это и держусь. Завтра — вторая клиника. Потом ещё одна. Но пока, знаешь, легче стало. Не так страшно.

Алиса положила ладонь поверх Катиных пальцев. Она знала, что для подруги даже такой крошечный глоток надежды — уже воздух.

За стенкой раздались весёлые возгласы из мультиков. В доме пахло борщом, уютом и чуть-чуть — верой, что всё наладится.