( Не) ошибка по совместимости

46 Алиса и Артём

— Ты сошла с ума, София, — сказал Артём тихо, но отчётливо, захлопнув за собой дверь.

Она стояла на пороге в гостинную, по-домашнему — в одном кружевном белье, с надутыми губами и блестящими глазами.

— Я просил не приходить без звонка. И не заходить, когда меня нет. Верни ключи. Те, что я оставил тебе на время, когда улетал в Минск.

— Это был сюрприз, — она сделала шаг вперёд. — Ты не отвечал всю неделю. Кто она? Ты нашёл мне замену? Моложе, свежее? Я тебя больше не устраиваю? Хотя… у нас был отличный секс…

— Это всё. Конец, София. Верни ключи, — сказал он жёстко, перебивая.

— Арт…

— Ключи, — повторил он, глядя ей прямо в глаза.

Она подошла вплотную. Мягко провела рукой по его животу и ниже, вызывающе глядя ему в глаза. Он отстранился, резко убрав её руку. Прошёл в комнату, взял её платье, протянул:

— Одевайся. Или хочешь уйти в таком виде?

Он окинул её взглядом с головы до ног. Спокойно. Холодно.

София всё поняла. Медленно оделась. Молча накинула пальто. Потом достала ключи из сумочки, бросила их на комод в прихожей и, уже в дверях, с напускной гордостью сказала:

— Ясно. Мне было хорошо с тобой. И тебе тоже. Не делай вид. Я видела. Когда наиграешься с ней — возвращайся. Я всё равно буду ждать.

Хлопок двери. Тишина.

Через пять минут он уже сидел в такси, сжимая подлокотник.

Он не знал её номер в отеле. Не знал, захочет ли она его видеть. Но знал точно: надо попытаться.

В отеле на ресепшене:

— Пожалуйста, передайте госпоже Синицкой, что Артём Александрович ждёт её в баре.

Девушка кивнула и при нём набрала Алису. Он спустился вниз.

В баре почти никого. Приглушённый свет, саксофон в колонках. Что-то в духе Чета Бейкера. Он заказал виски. Пил медленно. Ждал.

Десять минут. Полчаса. Час.

Она не пришла.

Он расплатился. Вышел на улицу. Ночь накрывала город, как одеяло. А внутри — тишина. Не спокойная. Гулкая.

Он хотел успеть поговорить с ней перед вылетом, но звонок с самого утра с объекта изменил планы: нужно было срочно приехать. Он выехал туда, решал вопросы — и почти бегом мчался в аэропорт.

Такси летело по автобану, он сидел сжав руки, напряжённо прокручивая слова. Что сказать? Как объяснить? Алиса уезжает. И уезжает, думая о нём не самое лучшее. И она права.

Он виноват. Он слишком затянул с Софией. Он вообще не должен был с ней связываться. Он допустил ошибку. Глупо так подставился в ту новогоднюю ночь. Алиса права.

Он стоял у входа в аэропорт. В пальто. Лицо — собранное, но глаза... глаза искали.

И вот они. Алиса — в сером пальто, волосы аккуратно убраны. Марьяна — с кофе и телефоном. Вадим — как всегда собран. Лёша — улыбается, шутит.

И вдруг — пауза.

— Артём Александрович? — первым отреагировал Вадим. В голосе — удивление.

— Решил вас проводить, — просто сказал он.

Потом — взгляд на Алису. Просьба. Надежда.

— Можно вас на пару слов?

Они отходят в сторону. Он смотрит в её глаза. Долго. Стараясь найти нужные слова.

— Я не могу вот так. Мне нужно, чтобы ты знала… Я…

Она смотрит прямо в него. Холодно. Но под этой маской — боль. Глубокая. Тихая. Тяжёлая.

— Артём Александрович, — прерывает она, — всё, что было, уже было. Мне было приятно. Но давайте это оставим в прошлом. У каждого — своя жизнь. У вас — своя. У меня — своя. И я не вижу вас в своей.

Она разворачивается. Медленно. Спокойно. Но это спокойствие — как лезвие.

Он остался стоять. Понимая: в такой спешке он ничего не объяснит.

Полёт был тихим.

Алиса смотрела в иллюминатор, будто хотела улететь не только из города — из себя. Марьяна молчала, но посматривала с интересом. Алексей Дмитриевич— будто знал. Вадим — напряжён, но сдержан. Он понял. И не спросил ни слова.

Вечером Алиса уже была дома. Чемодан — прямо у входа. Сапоги не сняты. Пальто не расстёгнуто. Она звонит:

— Катя, как Златка?

— Скучала. Всё хорошо. Сегодня впервые затосковала — три дня для неё много. Ты уже дома?

— Я так соскучилась… Не могу ждать до завтра. Сейчас посмотрю маршрутку. Можно, я приеду?

— Конечно! В девять буду их укладывать. Напиши, когда выедешь — встречу на остановке.

Через двадцать минут она в маршрутке. Повезло — кто-то отказался. Маршрутка на Воложин проходит через Пушкинскую по прямой, она успела. Деревня. Темно. Катя встречает на остановке. Они обнимаются. И в этих оъятиях чувствует её напряжение. Молча идут.

Дома пахнет чем-то сладким. В прихожей появляется тётя Наташа. Объятия. Тёплые. Надолго. Алиса снимает пальто, разувается — и на цыпочках идёт в комнату. Скрипит пол. Светлые волосики на подушке. Спокойное дыхание. Она гладит Златку по голове. Целует в макушку. Стоит чуть дольше, чем нужно.

Потом — на кухню. Тётя Наташа заваривает чай. Внимательно смотрит. Молчит. Потом кивает:

— Вы тут чаевничайте, а я отдыхать пойду.

Катя наливает домашнее вино. Смотрит внимательно.

— Останься до воскресенья. Я вижу, ты сама не своя. Что случилось? Хочешь поговорить?

Ночь. Деревня. Кухня, тишина. Чай в кружках. Домашнее вино в бокалах.

Но разговор о главном — ещё впереди.