Попаданка. Комедия с бытовым огоньком

Глава 1

Прилёт резвой ласточки…

Над моими глазами пёстрые пятнышки водили хороводы на недосягаемо высоком сводчатом потолке. Откуда такое взялось?.. Ведь было же небо. И солнце, наверное, было. Я не успела их разглядеть до того, как весь мир тёмным корпусом сверху перекрыл летящий по дороге КамАЗ. Откуда эти пятнышки? Откуда огромная хрустальная люстра, вокруг которой все пёстрые хороводы кружат?

Звуки именно с неё и начались. Но, прежде я разглядела, как качнулись нижние сосульки на этой пафосной люстре. «Дз-зен-нь… Дз-ень — дз-ень» — тихо зазвенел мотающийся словно от дуновений ветра хрусталь. А уже потом, вдруг кто-то истошно женским голосом заголосил:

— Уби-илась! Батюшка! Наша хозяйка уби-илась!

От этого крика и от осознания, что вместо того, чтобы сгинуть под мазутным днищем грузовика, я, напротив очень даже жива, я подскочила и села на попу… Ох ты ж, мамочки. Мир вмиг потух во второй уже раз, закружившись как чертовы карусели. Затылок пронзило острой болью. И я зажмурилась, будто эту боль возможно именно так перекрыть. Ох ты ж, мамочки… Меня сюда отбросило что ли? С проезжей части? Прямо с улицы Мира? Все последующие вязкие мысли перекрыл новый женский голос, на этот раз вкрадчиво тихий, несущий в себе какой-то странный и неуместный покой:

— Нина, немедленно прекрати так орать, — назидательно выдавила его обладательница из себя. — Ничего страшного не произошло. Твоя хозяйка просто споткнулась… спускаясь.

Ага! После «просто споткнулась» через всю улицу в чужой дом резвой ласточкой не летят. И я открыла осторожно глаза, чтобы, нет, не мысль эту до окружающих донести, а просто их разглядеть, но… увидела перед собой лишь…

— Шатлен, — вдох и выдох.

Явно серебряный весь. Зачем я это слово, «шатлен», сакральным шепотом, но все же вслух произнесла? Наверное, от изумления. Ведь до данного дня подобную поясную брошь с дамскими прибамбасами на цепочках из ножниц, мелких зеркал, блокнотиков разных и футлярчиков видела лишь в выездной выставке одного из неместных музеев.

(один из образцов броши-шатлена)

Так какого ядрёного дыма здесь со мной произошло?

— Варвара? — обладательница того самого спокойного голоса склонилась передо мной.

Немолодая уже и крайне худосочная дама. С зачесанной от висков проседью и поджатым как у черепахи тонким длинным ртом. Лишь один раз она моргнула и вновь требовательно и с явной претензией уставилась на меня. Видно, в полёте здесь «Варвару» какую-то ожидали. Да еще и «хозяйку». Две в одном. А приземлилась к ним я.

— Я не… — звуки вылетели и оборвались по совершенно невероятной причине — я не… узнала собственный голос! Я много лет директор городского Дома Культуры. В прошлом довольно известная вокалистка. А тут… что за мышиный писк изо рта? И потом… я увидела собственную немалую грудь! В белых пошлых рюшах! Ну, не как у «надутой» порнозвезды, а размер четвертый. И при моем втором разница, знаете ли, очевидна вполне! Что за хрень? Это мне их так в полете отбило? А круглые колени под пышным голубым платьем? А смешные детские туфельки с бантиками на ногах? А руки розовые, молодые, по-по-полные? А гравированное обручальное кольцо на безымянном пальце правой руки? Да я сроду замужем не была!

— Варвара⁈

— Ох, хозяюшка… Видать, сильно вы головушкой об ступеньку на лестнице приложились.

— Я ничего здесь не понимаю, — провела я ошарашенным взглядом по лицу смуглянки в кружевном ободке, зацепила ими вновь этот чертов шатлен на поясе длинной серой юбки «черепаховой» дамы. Увидела чуть в стороне два окованных вместительных сундука, набитый чем-то туго мешок, лежащий на одном из этих сундуков, и чуть левее пузатый гобеленовый ридикюль, забыто валяющийся на лакированном узорном паркете… — Ох ты ж, мамочки.

— Варя! Тебе пора!

А вот этот голос без всяких вариаций, был точно мужским. Он гулко прозвучал под далекими сводами недосягаемого потолка и мне показалось, не только я, мы все трое, пришибленные его властью, моментально пригнулись. У меня в третий раз и с новой силой заныло в затылке и потемнело в глазах. Да чего они все хотят? Надо вставать и уходить. Если не получится, уползать… С новой грудью, туфельками, именем и полными розовыми руками! Абсурд.

И тут меня с силой подхватили под локотки. С одной стороны — смуглая Нина в чепце. С другой — дама со звенькнувшим от движения шатленом. Последняя от натуги даже бледным румянцем пошла. А кто вообще попросил? А! Властный голос с небес. Я уставилась на его источник, однако с трудом — пережидала, пока неугомонные пятнышки закончат опять перед глазами кружение.

Вверху же на площадке балкона за пузатыми его мраморными перилами высился он. Ну, тот, который: «Варя! Тебе пора!». Весь такой холеный, причесанно уютный весь и пышноусый. Когда он спускался по лестнице, бархатный изумрудный халат, подпоясанный плетеным шнуром, небрежно обметал полами ступени. А взгляд блёклых голубых глаз в сетке мелких морщин мне показался… уныло собачьим. Да. Вот откуда в них взялась эта власть? Она лишь в низком, лениво заспанном голосе. Ведь и ростом мужчина оказался едва повыше меня. Это при моем то кротком метре шестидесяти⁈.. Хотя смуглая Нина с черепаховой дамой тоже пришлись мне примерно по уши… Какого ядрёного дыма подобные ярмарочные кренделя? Меня внезапно вытянуло в длину, разнесло в ширину, омолодило и поменяло паспортные координаты. За какой грёбаной феей водятся подобные чудеса? Кто их вообще заказал?

— Варя, ты едешь в свое родовое поместье.

Вот! Вот что заставило меня моментально захлопнуть уже гневно распахнувшийся рот. Судя по всей развернувшейся окололестничной мизансцене сие есть жестокое наказанье. Для Варвары. Но, точно не для меня. Во-первых, мне здесь, в этой гулкой квадратуре не нравится абсолютно. С первой же секунды залёта! Во-вторых, совершенно нечего в данном месте терять. И я… кивнула. Видели бы вы выражение мужского «собачьего» взгляда напротив в ответ.

— Аркаша, не переживай, я ее в сохранности довезу.

Что⁈ И черепаха едет со мной⁈

— Ида, вся надежда лишь на тебя, — загробным голосом подтвердил факт спустившийся, наконец, к нашей сплоченной троице господин, и всем корпусом развернулся ко мне. — Варя, — глубокий, почти отцовский по драме вздох. — Ты должна меня понять. Пять лет. Пять лет нашего брака и отсутствие наследника до сей поры, а Милочка… кх-хм… Мила Андревна уж три месяца как категорически понесла. И я не упоминаю развод. Но… — сдвинув брови, кисло скуксился этот причесанный гад, — Тебе там и правда будет спокойно и хорошо. Провинция. Тишина, не то, что в столичной Москве. Чистый воздух, черемуха, соловьи по ночам. А я буду приезжать. Иногда… Ида, вам пора. К вечеру уже доберетесь до места…