Попаданка. Комедия с бытовым огоньком

Глава 31

Переменная приятность

событий…

Следующие четыре дня, вплоть до самого утра воскресенья, прошли в моей жизни относительно тихо, с переменной приятностью, но весьма плодотворно. И тут только радоваться данному факту. Судите же сами…

Сразу на следующее утро после званого ужина и короткого ночного дождя сбылось «предсказание нотариуса Осьмина» — дамский визит вежливости нанесли мне звезды местной аристократии. Не сказать, чтоб упали они, пробуравив нашу главную клумбу, с осиротевших небес. Нет, подкатили. И чинно друг за другом из пролетки вывалились в знойном облаке из парфюма и необъятных шелков… Целых три «прекрасных звезды»: мать, графиня Елизавета Логиновна Лисавина, ее старшая дочь Софья и младшая Лида.

Моя персона вызывала у всей троицы неподдельный, ленно скрываемый интерес. Конечно! Брошенка и одновременно столичная фифа. Это ж р-роман! И конкуренции… никакой. Ни для мамы в ее обтоптанных кулуарах, ни для худосочной Софьи, как невесты. Она, кстати, тоже фонит. Но, отнюдь не в тональности деда Максимки, и совсем уж слегка. Выпускница ведьмовской школы Распутина! В Санкт-Петербурге!.. Хотя со значимостью я палку-то перегнула, ведь в «московском» мире этом северная столица — дыра.

Однако, все данные факты не помешали кое-кому вести крайне затейливый междусобойчик за чайным столом:

Елизавета Логиновна (иронично-снисходительно). У нас хоть и глушь… Сонечка, не кривись. Моя дочь всегда кривится, когда я называю нашу волость «глушью». Так вот, тенденции чтим. И… если что, Варвара Трифоновна… ну, вы же потомственная, так сказать…

Я (оторвав взгляд от чайной чашки у своего рта). М-м?

Елизавета Логиновна. Вы ведьма.

Я. Угу. (против данного факта уже не попрешь)

Елизавета Логиновна. Так вот, если что, Сонечка…

Софья (снисходительно). Обращайтесь. Вся вводная: классификация чар, потоки, уровни восприятия. Григорий Ефимович — отличнейший новатор и педагог.

Елизавета Логиновна. И Сонечка была у него лучшей на курсе!

Софья (фыркнув и метнув в меня внимательный взгляд). Ма-ма!

Елизавета Логиновна. А что «мама» то? Ее ждали там замечательные перспективы! Вы ведь, Варвара Трифоновна, наверняка в Москве слышали, что Санкт-Петербург нынче уже проводит свои высокие ассамблеи и даже устраивает общественные балы. Но, моя дочь — домоседка и патриотка глуши. Да и…

Софья (категорически). Ма-ма!

Елизавета Логиновна (доверительно). Ой! Скажу вам по соседскому большому секрету (перегнувшись через стол, почти шепотом) Партии замужества у нашей Сонечки — одна лучше другой. И, кстати! Мы вас приглашаем на скромный прием. Он будет второго августа в честь дня рождения моего мужа.

Софья (смиренно). Ма-ма… (и вскинув очи) Да-да. Приедет весь ближайший высший свет. Даже (далее пауза) сам Клим Гордеевич Туров. Он та-акой героический и серьезный. Но, всё ж, в прошлую пятницу на охоте обещал моему отцу быть.

Лида (громко чавкая булкой). Да-да. Приезжайте. Мама выписала нам по случаю из столичного «Золотого петуха» итальянского пиано-маэстро…

Короче, полный высокосветский трындец. И мы еще за столом слегка посидели. Графиня повспоминала о том, как ее старший брат в отрочестве таскал вместе с отцом Варвары из заброшенного сада в Хатанковской усадьбе яблоки и невкусные терпкие груши. А потом… в столовой, вдруг зазвонили часы.

Честно, я слышала эту старческую скрипучую какофонию во второй в жизни раз: в день своего приезда в поместье, и вот сейчас. Скосилась настороженно на циферблат… Какого дыма ядрёного? Время — без тринадцати десять… Видимо, дом сам решил, когда данным визитерам линять… Как бы там ни было, дамы тут же подскочили, попрощались и смылись.

За ними следом каждый Божий день начали приезжать и остальные соседи. Из Бабок, Трули, Милятино, Лупино и Рысихи. Сколько ж аристократов на одну квадратную среднерусскую версту⁈ Понравились мне лишь одни. И они приехали из самого северного от нас Князева. Совершенно старые, бодрые духом холостяк-барон со вдовствующей много лет сестрой. Я оставила их у себя ночевать. И до самой полуночи (с субботы на воскресенье) одухотворенно резалась с этой парочкой за столом в «Фараона»…

Двадцать четвертого июля, после са́мого обеда в четверг, нас, наконец, посетил найденный еще моим управляющим в Карачарове «мастер всех автомашин». Честно, он так представился нам сам! Щуплый, длинный, на голове с немодным задиристым ершом. Селиван. Селиван Палыч Петров.

Он с уважением осмотрел наш, снова выдернутый из-под чехла автомобиль. Заставил Мирона с явной натугой прокрутить впереди «кривой стартер» (это такая кривая рукоятка). И много бы интересного рассказал, но, меня интересовал в первую очередь главный вопрос: «Почему красавчик мой молчит?». Это я про машину. Ну, вы уже догадались.

— А-а! — понятливо протянул мастер, почесав свой ёрш на макушке нечистой рукой. — Так главный ремень порвался. Нужен пузырёвский оригинал. Я там скобой соединю. Версты три протянет, а потом…

Я тоже почесала… кончиком ногтя свой нос:

— От пристани до усадьбы своим ходом дотянем. А где потом достать этот «пузырёвский оригинал»?

— Так, уважаемая госпожа, завод евонный то сгорел, а лавки и мастерская остались. Тока в Петербурге одна и четыре в Москве. У нас в Карачарове — под заказ. Надо писать или ехать в столицу самому… А еще у меня к вам важный вопрос…

Короче, Селиван Палыч Петров — многознающий кадр. Из его повествования по ходу подкручивания гаек в двигателе, подлива масла, бензина в бак и установки на ремень толстой скобы, многое в автожизни империи мне стало ясным. Например, про заправки, что у нас конкретно не везде, и бензин развозится пудами тоже под заказ с карачаровского главного склада. Российские водители, как сплоченная мафия делятся на пять (пока лишь пять по самым крутым городам) автообществ. От них они получают техподдержку, консультации и права. И это не те самые пластиковые мини-корочки, что мы знаем. Всё всерьез — объемная бляха из бронзы, что крепится на радиатор впереди — автомобиль с распахнутыми крыльями и крупной (одной из пяти) аббревиатурой. На моей красиво выбито «МАК». «Московские автокурсы». Значит, отец Варвары, как счастливый владелец «Пузырева А-38/40» закончил их… А что делать мне?

— Ну так, вступить.

Какое слово понятное!

— В Московское автообщество?

— Ну да! «Московское губернское автообщество» наше. Я, уважаемая госпожа, его в Карачарове законный представитель, не абы как.

А дальше все общение с «законом» покатилось по уже знакомой колее: сколько я взносов невыплаченных за папеньку должна, когда смогу получить сертификат на эту, привинченную к радиатору крутую бляху. Ну и брошюрку бы еще с имперскими новаторскими ПДД… А-а, ну да — сначала священные взносы.

Как я ехала за рулем своего красавчика с пристани вдоль берега, потом через поля, и заезжала в каретный наш сарай — отдельная многокуплетная песнь. Нифонтий, конечно, научил свою ведьму отводить чужие зоркие глаза. Но, сам в это время сидел на сиденье рядом, трусливо жмурясь и прижав к голове котовьи черные уши…

Почти незаметно, меж соседей-гостей в субботу из Карачарова приезжал к нам презентованный нотариусом сыщик. Ничего особенного в нем, пожалуй, нет. Лишь только цепкий карий взгляд и умение задавать полезные вопросы. Но, Ганну я к господину Мухину не позвала. Ребенка перетиранием прошлого травмировать не захотелось, или по какой причине иной… Уехал он довольно быстро. В аккурат перед гостями из Князева, аристократическими братом и вдовствующей сестрой.

Да, плодотворными вышли эти дни… В людской избе в своей солнечной комнатке вовсю обживались Емельян Силыч с многодеятельным Максимкой. Готовила им улыбчивая Нина, и после оконного заказа графа Турова все трое (плюс уже живущий там изначально Мирон) ожидали пополнение в дом — Осипа и его напарника, Поликарпа.

Вот встреча с ресторатором Трегубовым отложилась «на потом» — неделю назад он уехал на Гастрономическую выставку в Берлин.

А в общем, жизнь наша шла. Я две веселые открытки с легким сердцем уж отправила в Москву. В свободные минутки изучала с фамильяром справочник Мэлин, с управляющим на пару упоённо составляла громоздкие сметы. К нашей пристани и усадебным оранжереям присовокупила пожарную береговую каланчу. И с новым старостой еще б поговорить, проведать дубраву и, наконец, могилы аристократических варвариных предков. А камень возле дома рыбака? А долбанутый «неженатый» водяной?..

Однако, катясь с Маврой Зотовной утром в воскресенье на храмовую службу, я не об этом думала, а о другом совсем…

— Антон… А не пригласить ли нам для беседы этого паразита?..