Попаданка. Комедия с бытовым огоньком

Глава 38

Чем закончилось всё…

Из лиц, уже знакомых, в холле, на блестящем паркете, в ромбах которого отражались сияющие хрустальные люстры, я увидела многих. Из Бабок, Трули, Милятина, Князева, Лупина и Рысихи. От нашего волостного центра возле центральной колонны у столика с рядами из тонких фужеров единолично царствовал… статный ресторатор Трегубов. О, счастье!.. О, горе. Ядрёный же дым. Недопустимо о делах здесь болтать! Да и вообще в жизни у меня нынче дистанция и корректность. Дистанция и корректность! Толи защита личная моя от посторонних мужчин, толи, наоборот. А то, наброшусь сейчас на господина Трегубова — он мне химика обещал. Да и руки чешутся оформить скорее пару миленьких изобретений.

— Об колонну у с-столика пойди, почеши, — а воспитания Нифонтию еще б фунтов триста по загривку надо отвесить. — Кс-стати, Варвара, гости теперь уже все. Только что приехал последний.

И правда, не успела я, приветствуя Илью Степановича, по-дружески чистосердечно кивнуть, едва не шарахнувшись (это нервное, накрутили!) от взлетевших в ответ восхищенно бровей, как двери напротив неожиданно распахнулись:

— Прошу за наш семейный незатейливый стол! — объявил, выгодно представший словно в раме, в своих позолоченных створках, виновник всего торжества.

— Ну это Дмитрий Сергеич явно стоимость продешевил, — ресторатор через секунды оказался уже рядом со мной, как видно для милой беседы.

А вот мне интересно… в домах подобных, как и в юрконторах, припрятаны магические маячки?.. Нифонтий утром утверждал мне, что нет. Тогда не грех (для подстраховки) воспользоваться ведьмовским отводом глаз… И мир за гранью очерченного круга, вдруг поблёк. Переборщила. И-и вернула. Теперь же мы оба в поле зрения остальных, и чинно, но в молчании идем. Вот то, что надо!

— А стол, конечно же, ваш, Илья Степаныч? — и почему б беседу теперь не начать?

Господин Трегубов с радостью откликнулся:

— По старому знакомству, Варвара Трифоновна. По старому знакомству «Магдебург» ежегодно обслуживает данное мероприятие. А в этот раз мы здесь представили еще и новинки: «Рольмопсы по-трирски», рулетики не из традиционной сельди, а из мягчайшей скумбрии; «Пуншкрапфены», бисквитные пирожные с весьма игривой пропиткой и черничным джемом, а также…

— Неужели тот самый? — тут же театрально опешила я.

— Я-я, майне зееле! — задорно подыграл мне господин ресторатор. — Истинно! Пикантный и оригинальный томатный соус, так же появившийся после моей поездки в Берлин. Ну, вы же сами просили сохранить наше недавнее событие в тайне.

— О, да-а, — аккуратно поддернув собеседника к себе за дорогой рукав, на ухо прошептала я ему. — А также просила приготовить блюдо под названием «Химик». И у меня еще есть два рецепта, которые весьма потянут на двойку милых скромных привилегий. Не желаете ли к «трапезе» присоединиться, Илья Степаныч?

Мужчина в удивлении в грудь набрал воздуха, но тут мы подошли к накрытому богато столу, и я увидела Его сиятельство, Клима Гордеевича Турова. Пока что издали, через толпу. Но, мне показалось, или он на самом деле был хмур?

У-уф… Всё не сейчас, потом. Настало время в двух словах объяснить, что значат «гостевые правила рассадки».

В них тоже твердо чтутся иерархические догмы. Хозяин и хозяйка, садясь напротив, занимают места с торцов накрытого стола. Возле хозяина рассаживаются первостепенно самые привилегированные дамы. Возле хозяйки парочка мужчин — высокие военные чины и знатные гости, прикатившие из-за границы. А дальше светские с точно такими титулами и чинами по мере убывания таковых.

Вот если бы сюда нагрянул мой супруг… н-да, то сел бы от заветного торца чуть дальше графа Турова. Хотя в чинах по «относительной» иерархии оба полковники. Что же касалось остальных… По личным выводам из всех визитов, Карачаровская волость, точнее ее юго-запад, особо аристократическими звездами на имперском небе не блистал: две старые графские семьи, пяток баронов и один, когда-то княжий род. Вот с ним всё интересно.

Жил еще при Николае I «Незабвенном» молодой и дерзкий князь Звановский — дальний родственник династической семьи. Но, чем-то он императора так прогневил, что был вскоре сослан из столицы вместе с молодой женой. Причем имение его, врученное как «персональная тюрьма», получило название не по фамилии, а титулу. Однако вскоре и сам титул был понижен, а фамилия уже изменена.

И два милейших старичка, любители ночных картежных игр, барон Феодор Куртович Князев с сестрой, Домной Куртовной Шишкейн — потомки той, когда-то «сосланной» семьи.

За нынешним столом они сидели в самой нелицеприятной середине… Баронский род, дальние родственники императорской семьи и напротив я — супруга «светского» полковника. Вот так. Уверена, мне лично указали место «брошенки» в высоком аристократическом кругу. А старички… ну надо же кому-то занимать собой и середину?..

Мы славно посидели… Брат и сестра между фужерами талантливо травили исторические байки. Сидящий слева от меня, молоденький купец Аноськин, в ответ смущенно прятал смех в салфетку — соседство подобное смущало искренне его. А через полчаса к нам подсел и господин Трегубов. Кого он там подвинул в «иерархическом ряду»?.. Не знаю — озорно шипучий сидр на сидр совсем не походил. Или мне просто было хорошо? Какие блюда! Кстати, то́сты здесь возможны только в перемене их… Еще минут через пятнадцать всех гостей из-за стола стратегически позвали в зал приёмов «фантить»…

Народ, кто с явным предвкушением, кто с тихим ропотом, но шустро, расселся по разномастным стульям в длинный полукруг. Впереди распахнутой как парус, крышкой, всех ожидал уже белоснежный лакированный рояль. Чуть в отдалении, заваленный «инвентарем», скучал огромный стол. И тут я впервые увидела пиано-маэстро, небрежно упомянутого Лидой, будучи еще в гостях. Субтильный темноволосый паренек, заявленный тогда как итальянец из московского «Золотого петуха», в полсилы на рояле играл незатейливый задорный марш… Ну, если его пригласили как аккомпанемент, зачем же тратиться? Половина присутствующих дам при данных нормах образования такое бы сумела.

— А Вар-рвара терпеть не могла и пение в общем и в частности свой новенький р-рояль, — напомнил о себе ворчанием фамильяр. — Этот факт, кстати, первым и заставил приглядеться к тебе нашу старушку.

Всё понятно.

— И-и… Что будем делать?

Данный неожиданный вопрос застал меня врасплох. Гости уже почти затихли на местах и… я не виновата. Он такой большой, что на другом конце из стульев высился как мачта… Граф Туров. Мне не показалось — взгляд его предельно помрачнел. Но, зацепил. Кто ж будет разбираться чем? Возможно, вызовом своим. А может… что там кот сказал?.. Полнейшим с обстановкой диссонансом… Нифонтий, что?

— «Что-что?» — передразнил нетерпеливо дух. — Что будем делать? Кое-кто, скажем, кое-какая «недо-ведьма» с сестрой тебе готовят казус — подсунут нужный фант в корзинке. Решили усадить тебя попеть за свой рояль. Соплячки в курсе о варвариных «пристрастьях»… Да оторви ты взгляд от Турова. Вот именно его вопрос к их папеньке кр-расавиц и подбил. Ты думаешь, чего он серый весь? Во-первых, армейский амулет, снимающий все, ну почти что все, ведьмовские чары. И он вас по дороге ко столу с собеседником прекрасно лицезрел. Да! А после эта рокировка. Позор-р. Так что, меняю снова фант? Ну, скажем, на стихи? Нет! На комплимент соседу? Такой там есть. А? Вар-рвара?

Да к черту комплимент! Нифонтий удивленно ахнул:

— Да ты что⁈.. — и недоверчиво пропел. — Колоратурное сопрано?.. Вот это будет финт.

Пример всем задала хозяйка здешнего банкета. Она, подтверждая вероятность фантовых подмен, прочла помпезно оду одобряющему это действо, мужу. Потом хихикающие сестры с украшенной корзинкой пошли по ряду. Выборочно. И досталось генеральской раскрасневшейся вдове. Она изображала деву у ручья. Это откуда-то из древних греков. Дальше Домна Куртовна вместо «художественного свиста» как могла почти беззубым ртом задорно посвистела. И я точно поняла — меняют фанты. Развлечение отработано у них не первый год.

Я стала пятой в «праздничном концерте»… Поднявшись, медленно расправила на платье бежевые кружева… После того, как фант был оглашен, весь зал как будто бы затих… Лишь только стул под кем-то слева нервно скрипнул и… «С-сидеть!». О, Его сиятельство мои команды понимает даже как ментал! И это ненормально…

— Госпожа, что вам сыграть?

Вот тоже мне, «итальянец по крови». Акцента ни малейшего, но голос сильно напряжен. И парень словно б догадался о готовящемся фарсе.

— Спасибо, я сама.

— Освобождаю место, госпожа. Бона фортуна.

— Грацие, — такой то итальянский каждый школьник в прошлом моем мире знает… Ну… с Богом…

Раньше у меня был альт. Совершенно средний по тональности. Он позволял мне петь. Да просто петь сравнительно большой репертуар. Сейчас же «Бог послал» колоратурное сопрано. Самый высокий женский голос, черт возьми! Не разработанный пока. Но, будем брать. Мы этот бастион возьмем, я так решила, шоком.

У Лисавиных прекрасный инструмент. Близость печи, пожалуй, небольшую сухость звукам предает и, как говорил наш незабвенный мастер-настройщик, Лев Абрамович: «Вовнутрь поставим банку». С простой водой, имеется в виду. Но, здесь не до воды… Мотив у этого рахманиновского произведения… он отсутствует почти. И взамен словно бы легкое порхание птички по высоким веткам. А текст от Фета…

— О, долго буду я, в молчаньи ночи тайной,

Коварный лепет твой, улыбку, взор случайный,

Перстам послушную волос густую прядь

Из мыслей изгонять и снова призывать;

Дыша порывисто, один, никем не зримый,

Досады и стыда румянами палимый,

Искать хотя одной загадочной черты

В словах, которые произносила ты;

Шептать и поправлять былые выраженья

Речей моих с тобой, исполненных смущенья,

И в опьянении, наперекор уму,

Заветным именем будить ночную тьму…