Попаданка. Комедия с бытовым огоньком

Глава 20

Повестка ночи…

«Дом — слабое звено во всей нашей ночной операции»… Чувствовала себя нашкодившей мелкотой, стоя навытяжку перед Маврой Зотовной в коридоре у собственной двери. Вся растрепанная после скачки по лесу, сумка с утяжеленной банкой и схроном, замотанным в драный платок, через плечо. Вот сразу видно — мужчина его собирал! Схрон. Платком обмотал как попало! А нет, чтобы аккуратно и в несколько надежных слоев… о чем я вообще?.. А! Стою, значит, как дура. С бешено сверкающим взором (остаточный эффект до сих пор). Кот стратегически выглядывает из-за ног в сапогах. И первые несколько секунд ти-ши-на. «Радость встречи». А потом глубоко вздохнула… и опомнилась, наконец:

— Ну-у…

— А-ась? — демонстративно сморщилась ключница, разворачиваясь к нам с котом правым ухом.

— Ну, говорю, — прочистила я горло в ответ. — Раз вы не спите, что странно, — слово «странно» само собой уже гораздо громче у меня получилось. — разговор предстоит, — сказала и решительно шагнула к себе за порог.

Старушка изумленно качнулась в сторону, пропуская нас с притихшим котом мимо себя. И как-то неожиданно смущаясь, буркнула вслед:

— Ну, разговор, так разговор. И… я ведь переживала.

А меня отпускать, видимо, начало в этот момент. И потому я внезапно для себя развернулась и ее обняла. Мавра Зотовна, прижатая к моим формам, оказалась теплой в своей наброшенной шали и терпко пахнущей травками. У нее в светелке их навешано под потолком на жерди, м-м-м… И пришло, вдруг открытие, что именно потому дом ее и не достал — травки! Полынь?.. Надо узнать… О чем я во второй уже раз?.. А! У нас вместо сна легализация одного и возвращение других! Такая повестка дня.

— Ночи повестка.

— Что? — обернулась я к Нифонтию.

— А-ах! — и хорошо, что старушку в это время держу.

— Разве так можно, гадский ты дух? — возмущенно фыркнула на кота. — Без всякой же подготовки.

— Ну, извините, — отвернул тот морду к окну. — Да и как к такому подготовить то? Да и виделись мы уже.

— Когда⁈ — удивленным дуэтом осведомились мы со старушкой.

В общем, уже сидя на кухне за ночным накрытым столом (дом подсуетился и нагрел нам скромненький медный самовар), выяснилось, что Мавра Зотовна знакома и с домовым, и с погребным духом-узником. И мне сначала (еще первые минут пять) непонятным казалось: кокетство это или у старушки девичья нестойкая память? Но, потом такие темы пошли, что… наплевать!

— И как умер… хозяин этого дома?

Нет, я кое-что уже и ранее поняла. Например, от единственного общения с Мироном. И тогда от парня прозвучало слово «погиб». Точнее, «погибли», если и его родного дядю считать. И, по всей видимости до Москвы докатилась отсюда совершенно безобидная версия о подхвате бароном смертельной простуды на осенней охоте.

— А, чего уж теперь? — вздохнула, опустив в блюдце пузатую пустую чашку старушка.

— И, дельно ведь, — не менее вдохновенно раздул ноздри домовой. Он после московских леденцов тоже слегка был не в себе. Ни одного ведь не оставил в баночке, все сожрал на скаку. А теперь так мило сидел с детской чашкой. — При мне то было.

Мавра Зотовна, схватясь за сердце, теперь вполне искренне закатила умные очи:

— А-ах… Было времечко.

— И всё мимо меня, — досадливо отметил сидящий напротив за столом уже стариком, дух Нифонтий. И добавил. — Так что тоже бы интересно узнать.

— А что слушать то? — старушка неожиданно нервно скосилась на ночное окно, потом в сторону закрытой наглухо двери. И словно сплюнула мысленно. — А что уж? Я клятв вообще не давала. Так что… той осенью два года назад из Москвы сначала в Карачаров дурные вести пришли. А потом уж здешний предводитель дворянства их по всей округе разослал своими гонцами. Но, пострадали лишь мы.

— Как это?

— А так, Варварушка! У нас, у единственных по Исконе до самой Рысихи была тогда добротная пристань. Вот к ней те столичные лиходеи и причалили в ночь. Их банду в Москве столичные службы после неудачного подрыва императорской кареты почти всю переловили тогда. Но, пятерка просочилась и ушла по реке. Баркасик такой неприметный у них был. Тогдашний наш причальный сторож Демид вышел его встретить, а тут… — старушка замолкла. — Сожгли и его и здание пристани. Его прямо в здании. До закрытой комнатушки кассира с кассой хотели добраться. А сторож наш бывалым охотником был. Двоих из ружья положил… Огонь пожара хорошо был виден в усадьбе. И тогда Трифон Аристархович эти меры принял.

— Какие? — подалась я вперед.

— А всё самое ценное унести, — поскребла ключница длинным кривым пальцем чистую скатерть. — Почти всех нас по домам села разогнал. Сказал: «Жизнь важнее». А сам, мол, запру усадьбу на все замки. И в ту же Покровскую промозглую ночь с верным Матвеем поскакал к домику рыбака. Трифон Аристархович кое-что знал. — Нифонтий в этот момент насмешливо хмыкнул. Селиван грустно вздохнул. Я кашлянула. Предупредительно. Ибо неча рассказчицу перебивать! — Так во-от, — глядя на всё это, тяжело вздохнула она. — Уже утром, когда прибывший из столицы капитан с отрядом к нам постучал… Они и тело хозяйское в усадьбу от Щучьего возвернули. И велели строго-настрого языками нам не трепать. Мол, не было той банды и всё. Государственная необходимая тайна!

— Селиван?

— Да, хозяйка? — встрепенулся старик.

Их бы с Нифонтием отмыть да нарядить уж теперь. Ведь без слез не взглянуть на такие «виды-фасоны».

— Рассказывай, — кивнула я с улыбкой домовому.

— Так меня туда в лапте из здешней кладовой принесли. И слова тогдашний хозяин сказал… — потупился Селиван. — чтоб берёг, в общем. А что да как, упомянуть позабыл. Я уж сам потом домыслил по запаху место. Но, люд пришлый вспугнуть уж не мог — не дали этих, как его…

— Полномочий, — буркнул фамильяр.

Селиван развел растопыренными руками по сторонам над столом:

— Ага. Именно так. И такого страху там натерпел за эти года… А бывшего хозяина и его человека убили прямо у камня. Такая драка была — я в окошко глядел. Эх, дали б мне этих самых, бесовых полномочий. Только… там бандитов было больше.

— Больше? — удивленно уточнила я, вскинув брови. — Значит, не три?

— Три и один! — выдал в ответ домовой. И даже гордо как-то нас всех за столом оглядел. — Тот один потом убежал. И я не видел его. Однако… по голосу непременно узнаю. И кажется, именно он хозяина тогда и убил. В спину. Из-за того бесова нечистого камня.

После данного заявления мы все четверо, глядя друг на друга, удрученно замолкли. Ненадолго:

— Та-ак… — попыталась я прочистить просохшее горло. — Так. Значит, был человек, который привел бандитов к озеру. И был тот, кто привел, чуть позже туда же отряд.

— Да отряд привел Памфил, отец Евлампии. Я не раз его в усадьбе видал. А тот незнамый сразу в лес сиганул. Может, услышал солдат. Они ж на конях по лесной тропе не сильно то береглись.

— Ясно, — мне почему-то вспомнился сегодняшний граф… на своем высоком коне.

— Да я немножко всего! — вскинулся вмиг фамильяр. — Морок по твоему посылу навел, и скакун его увидел на своей голове лосьи рога. Вот и повело его… А смешно ведь, согласись, получилось?

И Нифонтий с такой тоской, вдруг мне в глаза посмотрел, что я тоже решила, меняем мрачную тему:

— Смешно… Мавра Зотовна?

— Ась? — смачно хрустнув кусочком сахара на зубах, откликнулась та.

— А что с домом рыбака не так? На чьей он земле? Ведь не на нашей?

— Ага. На соседской. Но, раньше он наш был, на нашей воде. И я еще в девках бегала, кувшинки рвала, а твой прадед с тогдашним графом Туровым там вместе рыбу удили. А потом Щучье обмелело на их берегу. И дом оказался целиком на земле. А озеро то наше там, да! У нас его цельная немалая половина.

— Значит… Не-ет! — вспомнив настрой нынешнего графа на соседские иски, вмиг нахмурилась я. — Черт… Ядреный же дым! А я еще…

— Узнает, — хмыкнула, вдруг, непринужденно старушка. — узнает, что соседка у него — молодая новая ведьма.

— И что будет?

И ведь, действительно, что я знаю в этом аспекте про новый свой мир? Однако, Мавра Зотовна всплеснула рукой:

— Да, подумаешь? Наше дело! И если чего, съездишь в эту болотную глушь на месяцок.

— В Смоленщину? — вздернула брови я.

Старушка удивленно скривилась:

— Куда? Да нет, в Петербург! Там школа для вас, для ведьм есть.

Мама дорогая!

— К-куда?

— А что? — улыбнулась Мавра Зотовна. — Вон, у графьев Лисавиных дочка, Сонька, смогла. Хотя силы у ней с льняное зерно. А мать как гордится теперь!

— Значит, школа для ведьм, — выдавила с придыханием я. — И кто там… преподает?

— Чего делает? — сощурилась просвещенная ключница. — Не знаю, а открыл уважаемый всеми ведьмак, Григорий Ефимыч Распутин…