Попаданка. Комедия с бытовым огоньком

Глава 30

Умение изумлять…

В свои вокальные лихие годы, было дело, я, кроме прочих прелестей богемной жизни, познала и цветочный дзен. Цветы мне дарили часто, в самых разных видах, особенно не скупились на шабашках в модных кабаках… А, знаете, странное дело. При употреблении в тексте слова «прелесть», в голове черной рясой замаячил, вдруг Отец Василий. И всё почему? Локальное влияние! В православии «прелесть» значит ложь… Получается, я очень близко к основному смыслу подошла… Да чур меня! И вообще, не отвлекаюсь!..

Цветы… Уже намного позже, будучи директором ДК, я вместе с мамой своей школьной приятельницы, Тани (о Тане ниже и отдельно!), основала в собственном просторном холле небольшой цветочный магазин. Для бабушек из наших клубов влёт уходили капризные комнатные цветы, а букеты шли выступающим артистам. Своим и не своим.

Так вот, совладелица моя, Лилия Львовна, в прошлом заслуженный учитель биологии, обожала всякие эксперименты. Не миновали их и продаваемые в нашем «Лепестке» цветы. И-и всё на пользу! Простите, Лилия Львовна, всё теперь моё!

— И здесь лишь мизерная часть того, что можно со цветами сделать… Гости дорогие, почему же вы молчите?..

Скорее всего, это — перебор. Ну, с текущими объектами для изумлений. И ведь сначала на приглашенном ужине все было хорошо. Супруга Родиона Петровича, круглолицая, миниатюрная блондинка, Ольга Семеновна, на самом деле оказалась и хорошей, и приятственно красивой. А сам нотариус с Отцом Василием после положенных застольных «пригляделок» нашли общий язык. А что уж говорить о моем управляющем, интеллигенте первого поколения? Все было мило и прилично. Вначале. А потом…

О кетчупе сначала.

Да кто из вас не умеет его в череде заготовок на зиму творить?.. Да, мало кто. А кто в живейшем курсе, что привычный нам томатный кетчуп пришел из Америки в двадцатых годах прошлого века? А до того продукт сей на рынке сверкал из одних только грибов? Нет, я проверила! По двум меню из карачаровских, не последних рестораций и «полного собрания всех кулинарных достижений Матушки-Руси» за четыре императорских рубля! Под названиями: «кетчуп», «томатный кетчуп», «томатный соус» и даже «соус из любовных яблок» (так помидоры ранее звались)… ничего.

Свой «Соус из среднерусских помидор» мы с Параскевой приготовили еще вчера. Добавили в него, как в классическую версию, лук и чеснок. И всё. Приурочили к сочно зажаренному мясу утки.

О желудях теперь.

О своей прошлой приятельнице Тане, как обещала. Они на пару с мамой, честно… шандарахнутые обе. И пока Лилия Львовна ожесточенно замачивала в чем попало свежие магазинные цветы, дочь ее бодрой гончей рыскала по старой городской дубраве. Сначала нелегально, а потом уже хозяйкой новомодного «Эко-Дубравного кафе». Вот именно оттуда я о жизненно важной технологии обработки желудей и знаю. Однако, рецепт турецкого ракаута добыла исключительно сама! М-м-м, это непревзойденное по вкусу сочетание картофельной муки, корня круглой сыти, желудей, несомненно, и ванили… Словно горячий пряный шоколад. А дукка́? Измельченная душистая смесь из семян, желудей, орехов и приправ так многопрофильна и хороша.

Мы с кухаркой зафаршировали ею к ужину нежные баклажанные рулеты. А еще из молотых желудей сварили кофе. Хотя, получившийся напиток, слегка сладковатый, с привкусом ореха, на привычный кофе не похож. Надо по-другому его как-то впрок назвать. И это я еще кашу с измельченными желудями не варила! И с желудевой мукой не пекла лепешки и-и… Вот, с хлебами в прошлом только Таня — сама я не привлекалась, не грешна. Хотя во многом остальном… Так, что теперь, и…

— Гости дорогие, почему же вы молчите?

Мы всей представительной авторитетной компанией в это время уже в гостиной чинно сидели по диванам. Для мужчин закатили столик, выуженный с чердака. А что? Вполне, только отмыли и украсили подносом с троицей графинов. Ольга Семеновна в это время цедила желудевый кофе. Да это не кофе вовсе! Надо думать. Потом подумаю. И ей больше варианта с молоком понравился второй, приправленный корицей. В общем, супруга моего нотариуса первой обсуждение всего продегустированного и увиденного начала:

— А вы знаете, Варвара Трифоновна, мода на цветы как украшение мероприятий и эм-м, романтичный способ выражения чувств, в столице лишь набирает обороты. Вот, например, на именинах нашего губернатора, по слухам весь холл его и зал были украшены белоснежными крымскими лилиями и португальской пурпурной гвоздикой. Говорят, Анна Валентиновна, достопочтимая жена Его сиятельства, угрохала на эти цветы, а также услуги специалиста по украшению целое состояние. И потом, через два дня, все помойки вокруг были завалены увядшими цветами… А ведь ваши…

— Ну, — скромно потупилась я на коробочку в аккурат перед собой. — они не вечны, конечно. Однако срок годности можно значительно продлить… До года.

В это время с дивана напротив сдавленно крякнул Отец Василий. Нет, надо Батюшке должное отдать — он продержался долго. Я протяжно выдохнула. И в этот момент, брякнув бокалом о поднос, с ненаблюдаемой ранее бесшабашностью улыбнулся мне Родион Петрович Осьмин:

— Варвара Трифоновна, милая моя, думаю, внутри нашей маленькой, но, уверен, надежной компании тайн не должно быть. Это я о вашей сути. И вы ведь приняли уже… наследство.

Вот это поворот со цветов и помоек.

— Да-а.

— Я понял это по своему, сработавшему в прошлое ваше посещение амулету.

— Амулету?

— Ну да. Специфика службы, — пожал плечами нотариус. — Да и наш уважаемый Отец Василий… — упомянутый, усмехнувшись, вновь толи хмыкнул, толи крякнул. — Мы, как люди здравомыслящие судим по делам. — уточнил Родион Петрович. — Я ведь прав?

— Прав, — улыбнулся мне священник. — И потому скажите, не таясь, есть в этом результате ведьмовство?

Ах, вот оно о чем? Ну так я вас изрядно удивлю:

— Его там нет.

— Нет⁈ — мне показалось, даже с долей разочарования воскликнула бывшая актриса.

Мы во время ужина непринужденно выяснили, что служила она в былые годы в уважаемом, Московском Екатерининском театре, что в Кривоколенном переулке. И играла там, в основном, красавиц и наивниц. А потом любовь, замужество, скорая беременность и родной для супруга, с годами отлаженный провинциальный быт. И как сущая наивница, она это слово «Нет!» произнесла. Я даже улыбнулась, непроизвольно извиняясь:

— Нет. Дело в том, что у меня за плечами недавно пройденные курсы. Родион Петрович видел, я привозила ему Свидетельство.

Мужчина, убедительно кивнул:

— Да-да, «Оранжерейное цветоводство» в Московском ботаническом саду.

— Оно самое. И кое-что я дополнительно, в порыве воодушевления, придумала сама. Это не сложно, если знать основной подход.

— И в чем же он? — сдвинув брови, уточнил священник.

— В жидкости, — вдохновенно сообщила я. — Она основа жизни для цветка. И безвредно заменяя одну жидкость на другую, возможно добиться разных результатов. Вот, например, — и указала на деревянную синюю коробочку. — Там ветка гортензии, которую я три дня до сегодняшнего поила раствором с глицерином. И теперь она примерно месяц без всякой подпитки в совершенно свежем виде простоит. Но, это лишь навскидку. Раньше я с гортензиями не упражнялась. А тут на клумбах они так хороши. И для годичного эффекта, например, с розой, надо парочку недель. А здесь мы с Ганной в короткий срок постарались лишь для вас.

Ребенок, сидящий у меня под боком и жующий в это время грушу, скромно пискнул. Ольга Семеновна, еще недавно за столом принявшая историю нашей блондинки близко к сердцу, вновь ей душевно улыбнулась:

— Ганночка, и ты?

— Ага, — вздохнула, разметав по лбу густую челку, та. — Мы с Варварой Трифоновной нашли тут старую фанерную коробку из-под шляпы. Я ее покрасила гуашью и украсила тесьмой. Ну а потом Максимка нам принес цельную тарелку мокрой деревянной каши. Ну, это такая из каких-то стружек. В нее мы и понатыкали цветы. А эту синюю коробочку мы красили уже вдвоем. И зеркальце в нее я в своей комнате в кукольном комодике нашла.

— Какая же молодец! — совершенно искренне просиял Отец Василий.

Я же мельком взглянула на нотариуса — ох, не зря оттянула просьбу до его наглядного знакомства с Ганной. Теперь, под впечатлением он расстарается и лучшего сыщика найдет!

Вся компания в этот момент со вновь возросшим интересом разглядывала на столе цветы: миниатюрную синюю коробочку с «забальзамированной» веткой белой гортензии,

узкую закупоренную бутылку с алой розой в глицерине,

окрашенный пищевыми красителями букет. Голубые и розовые гортензии в красной круглой коробке смотрелись превосходно — мои вчерашние эксперименты с синим «чаем» из анчая и свекольным соком удались.

— Скажите честно, на ваш взгляд, мои цветы, мои возможности преображения живых цветов способны конкурировать на нынешнем цветочном рынке? — как ни странно, голос во время вопроса звучал довольно твердо. — Я не ставлю целью оранжерейное массовое цветоводство. Моя мечта — создание салонов, в которых для покупателей будут твориться подобные увиденным вами сегодня чудеса. Ну и заодно поделитесь впечатлениями о помидорном соусе и желудях… И вы опять молчите.

— Варварушка, — проникновенно всхлипнула от двери, замершая там Мавра Зотовна.

Я в ответ благодарно подняла глаза. И в этот самый миг неожиданно громко кашлянула, прочищая голос, супруга нотариуса:

— Я так впечатлена… Варвара Трифоновна, если вы позволите, я так впечатлена, что, прости, дорогой, но дети наши выросли…

— Оленька, о чем ты?

— Пр-рости, но, я хотела бы тоже вложиться и, если Варвара Трифоновна позволит, участвовать!

— Оленька…

— Ольга Семеновна?

— Зовите меня Ольгой!

— А меня тогда Варварой. И-и… я…

— А вы подумайте, Варвара! — подскочила дама. — У меня за столько лет в Карачарове появились важные связи. Да и в столице, я ж из знатного рода.

— И только с рождением первого ребенка помирилась с собственной семьей.

— Да, дорогой! — неожиданно дерзко вздернула носик бывшая актриса. — Я вернулась, благодаря тебе, в свой древний род. И могу быть очень вам полезна, Варенька.

— Согласна.

— Что?

— Я согласна. И почту за честь. А насчет остального?

— Дорогой⁈

— О, Боже! — иронично всплеснул тот длинными руками. — Отец Василий, у меня есть выход?

— Не-ет, — с явной долей ехидства покачал Батюшка длинноволосой головой.

— Я так и понял, — хмыкнул, скосившись на жену, Родион Петрович. — Варвара Трифоновна, карачаровский ресторатор Трегубов, председатель «Едового волостного Союза» — мой давнишний друг. Думаю… Нет, уверен, помидорный соус он оценит. Что же касается продуктов из здешних неповторимых желудей, то, это очень специфический товар. Попробую.

— Спасибо! — просияла я. — Но, на желуди у меня другие планы. Вы правильно сказали, они «здешние и неповторимые». Оставим их на ярмарку и будем продвигать уже как собственную оригинальную марку.

— Какую ярмарку? — подобрался на диване Батюшка.

Мой управляющий, доселе уважительно молчавший в данной компании, отставив свой бокал, расправил плечи:

— А нашу, верховскую. Вот закончим с расчисткой старой пристани, поставим на возвышении торговые ряды, и с Божьей помощью на Спасы уж начнем…