Попаданка. Комедия с бытовым огоньком

Глава 25

По всем пунктам…

Вторая поездка в Карачаров вышла радостной и слегка шебутной. И по результатам вдохновила меня и мою команду на долгие… можно сказать, что долгие годы… Слишком пафосно, да? Ну, а если по пунктам, думаю, интересней.

Электропоказаниями я, как руководитель ДК, никогда раньше не занималась сама. Цифры копились автоматически и всегда входили в общие, отработанные счета. Однако как простой потребитель судить все ж возьмусь — в прежней своей жизни один киловатт-час стоил примерно в девять раз меньше. Ядреный же дым!.. Если произносить это выражение быстро и вслух, выходит какой-то кондыбайно-французский… «Жедым»… Тьфу!

Электричество в нашей усадебной жизни необходимо! А экономить мы, у-ух, умеем, любим и практикуем, иначе Мавра Зотовна не была бы такой! Именно по этой причине, со справкой суммы долга в тощей планшетке, я и отправила управляющего данный долг немедленно погасить. Первым делом — в филиал можайской электрокомпании «Щедрый свет». Что интересно, проезжая мимо в пролетке, я заметила, что электрофонарных столбов рядом с желтым двухэтажным зданием нет… Видимо, цвет его веселый в купе с названием и заменяет обывателям само уличное освещение.

Что касается следующего карачаровского пункта, то… накануне вышли дебаты. Я бы сказала, с элементами местного саботирования — Мавра Зотовна, тряся своей парадной юбкой-колоколом, срочно выдернутой из сундука, намеревалась поехать в Карачаров сама и «всё сама порешить!». Чертов аристократический этикет! И я прекрасно понимаю, что как дворянка замужняя, но без мужа, и особенно в преддверии развода, должна выглядеть и действовать как образец! Чего? Чертова аристократического этикета!

— Галопом не носиться по конторам одной.

— Не оставаться наедине с незнакомым мужчиной.

— Быть сдержанной в проявлении эмоций и чувств.

— Не позволять себе и малейшего намека на флирт (будто рядом с мужем обычно можно и с подскоками от всей души!).

— И вообще… сидела б я дома.

Но, как же тогда моя борьба за материальную независимость⁈ И как тут «эмоции не проявлять», если так орут и своей парадной юбкой прямо перед носом трясут⁈

Короче, сошлись мы на том, что вместо Мавры Зотовны в Карачаров вместе со мной, Степаном Борисовичем и Мироном едет моя горничная. Во второй раз и от новых предвкушений смысла слова «Гуляем!» Евлампия, на удачу, уже не бледнела. А в «Волостную межевую контору» мы пойдем с ней вдвоем. Это пока Степан Борисович на своей вороной и по своим местным каналам после оплаты электро-счета ищет авторемонтника. Должны же здесь такие водиться! Ведь парочку громоздких автомобилей я на здешних улицах запечатлела. А судя по предполагаемому уровню мирового (не только нашего) автопрома… Ну, не доедут они с проблемой даже до соседнего городка. Да и плановое обслуживание! Думаю, это сейчас не привычные мне в прошлой жизни «два раза в год смена резины, масла и фильтров».

А «Волостная межевая контора»… ох, как важна! Чует девичье сердце, с соседом-мужланом вопрос о спорной земле решать придется уже в скором будущем и не через управляющих или адвокатов, а лично. И, забегая вперед: «уже на следующий день я оказалась, ох, как права!». Так что и межевой вопрос (в полученных результатах) мы тоже благоразумно оставим на завтра.

Сегодня же наша пролетка лихо, под цоканье копыт, катилась дальше по городской мостовой. Мирон на ее высоких козлах, не страшась задорить местных собак и пугать частых прохожих, громко вещал нам с Евлампией, как с утра из нашего пустого и холодного жеребятника повязали Филиппа Макарыча:

— А он до конца глазами в небо лупил! Не верил, что молодая барыня его прямо оттуда в жандармерию сдаст. При Трифоне Аристарховиче Филька, не чурась, воровал. По-малому! Хитро́, но по-малому. Сколько ему Степан Борисыч раз толковал! Одинажды даже морду набил за отработку рабочими днями! За ренту! Ага! Привез он тогда по осени старую гнилую картошку в усадьбу сдавать, а она с его личного огорода, а не с барского поля, где только одна породистая голландская! Та голландская на продажу всегда аж по можайским ресторациям шла! Энто значит, что Филька ее выкопал и на сдаче своею прошлогодней квашнёй из погреба заменил!.. Да много было всего! И сельских скольких он заобижал! Про всё про это Степан Борисыч вчера по вечерку в отчете для жандармерии расписал. Четыре листа цельных вышло! Их главный читал и крякал: ля, мол, какие у нас в Верховцах «уголовные таланты» живут! Цельных четыре листа, барыня, расписал!

— Да не за вечер он их, — вдруг подала со своей стороны пролетки голос моя горничная. — До самой зореньки он их писал, — и зевнула во весь рот, сморщив курносый нос. — Всё свет в окошке евонного дома горел.

Святая же простота!

— А ты откуда это знаешь? — ну как момент упустить⁈ Никак.

Девушка неожиданно застыла, словно бледная мраморная статуя с формами. И что интересно, широкая спина замолкшего через миг на козлах Мирона тоже вытянулась как балалаечная струна… Мавре Зотовне что ли рассказать? Старушка ведь ответственной себя мнит за вос-спитание некоторых.

Но, вдаль от коварных мыслей меня уже развернуло ближайшим стремительным виражом. Когда с левой стороны улицы чистой стеклянной витриной среди прочих блеснул «Брюзов. Магазин красивой детской одежды».

Выражаясь экспертно, в российской детской моде одна тысяча девятьсот девятнадцатого года бравурно выступал бело-синий стиль морячков. Однако, представить в широких белых шортиках и синих воротниках-гюйсах с полосками своего домового и фамильяра… вообще моя фантазия мне позволяет.

(Модное фото начала 20 века)

— Только попробуй, Вар-рвара!

А как шкодливо смотрится второй из этой парочки в своем полупрозрачном виде на кованой люстре. Среди рядов мелких вешалок и передвижных манекенов.

— Ну, примерь хоть, — не удержавшись, фыркнула я.

Девушка с завитыми русыми кудряшками, выбиравшая в это время одежду для Ганны, замерла в метрах трех от меня.

— Вар-рвара! — выпучил глаза взбеленившийся дух.

— Да ты сам говорил, — процедила я сквозь зубы, едва сдерживая смех. — что любая вещь, подаренная хозяйкой, увеличивает силы духа в разы. Любая. А если она подарена с заботою и любовью…

— Вар-рвара…

— Ну, хорошо. Тогда выбирай здесь одежду себе и Селиванчику сам.

— Да что тут выбирать то? — зашипел, свесившись вниз с люстры кот.

— Да какие ж мы привиреды то… Ладно. Любезная⁈

«Кудряшка» развернулась от уже набросанной на столик целой одёжной горы:

— Да, госпожа? Что-то еще я могу для Вас?

— А-э-э… Еще у меня мальчик. Трех полных лет. И мне нужна теплая одежда для него: рубашки, длинные брюки, носки, свитерочки, ботинки…

Ответственно сообщу, что ко второй своей встрече с семейным нотариусом, Родионом Петровичем Осьминым, готовилась. Вдумчиво. Неспеша. Состоялась она уже после заезда на обед в ресторацию «Фредерик» на Царской улице Карачарова. Там мы в час дня по договоренности встретились со Степаном Борисовичем, успевшим сделать все, что необходимо: и заплатить, и найти. Вот к нотариусу я бы без него не пошла. Разговор наш в итоге вышел полезным чрезвычайно и занимательным.

И сначала я выложила из ридикюля на нотариальный роскошный стол маленький мятый листок.

— Что это? Вы позволите, Варвара Трифоновна?

Мой управляющий со своего стула понимающе хмыкнул. Я сделала вид, что смутилась. Через несколько секунд, пялясь в подхваченный со стола листок, Родион Петрович выгнул седую удивленную бровь.

— Ну, да, — поджала я в ответ губки. — Целых сто пятьдесят рублей через Московский губернский банк от моего мужа на мое ежемесячное содержание. Вы знаете, перед самым отъездом из Верховцов его кузина, Ида Павловна Штоль, сказала, что Аркадий Платонович по широте своей души меня… в общем, недостойную, не забудет. И каждый месяц будет мне высылать. Но, что конкретно мне с этим…

— С этой, м-м, интересной суммой и при ваших дальнейших планах, — кивнул в раздумье нотариус. — Кстати, а ваши планы не изменились?

— Нет!

— Отлично! — просиял монетою он. — Тогда у меня вопрос: как вы, Варвара Трифоновна, поддерживаете связь со своим московским домом?

— А-э-эм… А зачем?

Мужчина, вдруг качнулся ко мне через стол:

— Затем, что так поступила бы послушная и… слегка потерянная в жизни девица. А ваше затишье может вызвать у другой стороны определенное недоумение и ненужную мысль. Вот Ида Павловна Штоль, она ведь не со спокойным сердцем обратно уехала отсюда в Москву?

— Ну да.

— А вы отпишитесь ей. Не надо девичьих эпистолярных подробностей про погоды и моды. Меньше слов — меньше ошибок, — улыбнувшись, вдруг вскинул вверх палец мужчина. — Открытки! Купите в любом здесь книжном магазине их дюжину и отписывайтесь просто так. Какой у нас ближайший праздник?

Мой управляющий с усмешкой кашлянул в свой смуглый кулак:

— День Святого покровителя этих земель, Великомученика Михаила.

— Вот! — весело ему отозвался, вскинув ладонь, Родион Петрович. — Вот! Спасибо, Степан Борисович! Поздравьте с этим Днем свою далекую семью в Москве. Пусть знают, с вами всё в порядке и вы по-прежнему мыслями рядом. И, Варвара Трифоновна, хорошая моя, пора вам выходить в наш народ. Вы какого числа из Москвы приехали к нам?

— Седьмого июля, вечером, — растерялась я.

Нотариус почесал ухоженным ногтем свою бровь:

— Седьмого, вечером, значит… Обычно в столичном высшем свете после приезда на обустройство дают четыре — пять дней. У нас в провинции — семь. Но, дело в том, что нынешние столпы волостного общества, граф Лисавин и его супруга с дочерями, только вернулись домой из Евпатории. Думаю, женская половина скоро наведается со своим визитом вежливости к вам. За ними потянутся все остальные. Варвара Трифоновна, пора вливаться в местную жизнь. Для вашей репутации это очень полезно.

Мама дорогая! Сколько открытий и на меня, немаленькую, одну!

— Я поняла. А как мне поступить с пришедшей из банка квитанцией?

— Как?.. А это решать уже вам. Но, позвольте профессиональный совет?

— Да, конечно, — я, словно болванчик кивнула.

Мой нотариус встал из-за стола:

— Пускайте их ежемесячно на благотворительность. Какую, решайте сами. Но, оформить передачу средств необходимо конфиденциально и через банк. Я вам как нотариус с оформлением помогу. Средства, приходящие к вам, вами же по единой схеме будут перенаправляться другому лицу или организации с соответствующей документацией. Вас это устраивает, Варвара Трифоновна?

— Конечно же да. И позвольте, Родион Петрович, вас и вашу супругу, Ольгу Семеновну, пригласить к нам в усадьбу через три дня на дружеский ужин?

А вот теперь он от неожиданности искренне и как-то даже по-детски растерялся:

— А-а по какому поводу «да»?

— Я вам объясняю…

Накануне вечером, в столовой усадьбы,

за уже остывшим столом…

— Мавра Зотовна, мне нужен авторитет!

— Это кто?

— Это тот, кто реально оценит потуги.

Старушка скуксилась, будто в этот момент вместо вишневого варенья во рту у нее лимон:

— Вон оно как…

— Оно самое, — с улыбкой на ее физиономию скривилась и я. — После общения с торгашом в Карачарове, нашим Степаном Борисовичем, и изучением их ресторанного меню, я отказалась от мысли парникового овощеводства. Железные дороги со своими вагонными ледниками прекрасно везут фрукты и овощи с самого юга в Москву. Круглогодично!

— Ну так это я уже поняла.

— Замечательно! И это долгосрочный проект. А мне сейчас, до Рождества нужны обязательно средства. И я знаю на их получение три экспериментальных пути: патент на томатный кетчуп…

— Какой? — развернулась правым ухом ко мне старушка.

Я махнула рукой:

— Такой, который здесь еще не появился. Опять же из своих трех источников я поняла, что в российской кухне есть только кетчуп грибной. Да и та книга…

— Что Мирошка из Карачарова вместе с бесстыжим модным каталогом привез?

— Да! Книга всей существующей на данный момент в империи кухни, — огромный кулинарный талмуд, стоивший мне целых четыре рубля! — Там томатного кетчупа тоже нет. А у меня рецепт есть. И еще…

— Эти жёлуди, что вы от пристани привезли?

— Да! Я очень много о них знаю… И последнее — букеты.

— А это чего?

— Это, Мавра Зотовна, чертовская красота, которую тоже нужно оценить знатоку. Я знаю много форм и правил оформления цветов.

— Девочка моя?

— Мавра Зотовна, что?

— У нашего нотариуса жена. Ольга Семеновна, хорошая женщина. И она же — бывшая знаменитая столичная… Как ее?.. «Фифа»?.. «Фримочка»?

— Театральная прима⁈..