Попаданка, предсказанная дракону (СИ)

Глава 14. Таверна «Последний вздох» и синее забвение.

Алиса.

Таверна «Последний вздох» оправдывала свое название с первого взгляда. Она притулилась на краю мира, если этим миром считать последние признаки цивилизации перед бескрайними, поросшими багровым вереском пустошами, что вели прямиком в Гибельные земли.

Здание было кривым, сложенным из темного, почти черного камня, с провалившейся кое-где крышей и единственным тусклым окном, из которого лился желтоватый свет, словно таверна была живым существом и это был ее больной, воспаленный глаз.

—Уютненько, — пробормотала я, подбирая полы своего нового, грубого платья, чтобы не зацепить им за торчащие из стены колья. — Прямо как в моих самых страшных кошмарах о деревенском отдыхе.

Лео фыркнул, но в его глазах читалась усталая благодарность за эту жалкую попытку юмора. Мы оба были на пределе. Дни бегства, ночи, проведенные в сырых пещерах или под открытым небом, постоянный страх быть пойманными — все это сказывалось. Нам нужно было скрытое укрытие, горячая еда и, хотя бы на несколько часов, иллюзия безопасности.

Когда он толкнул тяжелую, скрипучую дверь, на нас обрушилась стена звуков и запахов. Густой, как бульон, воздух пах дешевым пивом, потом, жареным мясом с непонятной приправой и влажной шерстью. В большом зале, слабо освещенном чадящими факелами, царил шумный хаос. У стены двое гномов с седыми, заплетенными в косы бородами, не отрываясь, играли в кости, яростно ругаясь на своем гортанном наречии. За другим столом сидел охотник, его выдавали потертая кожаная куртка и лук, прислоненный к стулу, он мрачно потягивал пиво из глиняной кружки, уставившись в одну точку. В углу, на крошечной сцене, какая-то женщина с лицом, испещренным татуировками, пыталась петь балладу под расстроенную лютню, но ее голос тонул в общем гомоне.

Мы пробирались к стойке, и я чувствовала на себе десятки любопытных, оценивающих взглядов. Лео, как всегда, был невозмутим. Он подошел к хозяину, громадному мужчине с головой, похожей на вареный окорок, и глазами-щелочками, в которых теплилась искорка вечной усталости.

—Две миски похлебки. Кружка эля. И комната на ночь, — сказал Лео, кладя на стойку несколько монет из нашего скудного запаса. — Одна комната.

Хозяин лениво кивнул, сгреб монеты жирными пальцами и бросил на нас беглый взгляд. Его взгляд задержался на моих волосах, и в его глазах мелькнуло что-то… знакомое. Мне стало не по себе, но он лишь хмыкнул и повернулся к котлу.

Мы уселись за свободный столик в углу, и я попыталась сделать вид, что меня не трясет от нервного напряжения. Именно тогда мой взгляд упал на нее... на грубую, изодранную по краям афишу, прибитую к стене рядом со стойкой. На ней был изображен… мой портрет. Точнее, портрет Алисии Энжени. Мои прежние, рыжевато-каштановые волосы, большие испуганные глаза, идеальные черты лица. А под ним — текст, набранный крупными, даже аршинными и от того угрожающими буквами:

«Вознаграждение. 1000 золотых крон за живую. 500 за голову. Беглая невеста герцога Виалара, Алисия Энжени. Опасна. Колдунья. Похитила фамильную реликвию. Всем и каждому предписано сообщить о ее местонахождении.»

Меня снова, как и тогда в лесу, обдало жаром, а потом холодом. Колдунья. Похитила реликвию. Ложь Эдриана была настолько чудовищной и наглой, что у меня перехватило дыхание. Я сжала кулаки под столом, чувствуя, как ногти впиваются в ладони. Тысяча крон. За такую сумму любой из этих людей продаст свою бабушку, не то что синеволосую беглянку.

Лео, заметив мой взгляд, положил свою руку поверх моей. Его прикосновение было твердым и обжигающе реальным.

— Не смотри, — тихо прошептал он. — Ты не она.

В этот момент к нашему столу подошел один из гномов, пошатываясь от выпитого. Его глаза блестели от любопытства и алкоголя. —Эй, парень! — сипло крикнул он, хлопая Лео по плечу. — А щеголь-то ты, я погляжу! Откуда такую диковинку привез? — он ткнул толстым пальцем в мои волосы.

Я замерла, готовая к худшему, но Лео лишь медленно поднял на него взгляд, и в его серых глазах заплясали знакомые насмешливые огоньки. —Нашел в лесу, дядя Хмель, — парировал он, и я с удивлением поняла, что он знает имя гнома. — Синяя птичка. Запела так, что мое сердце растаяло. Пришлось забрать с собой.

Гном раскатисто захохотал, и к нему присоединился его напарник. —Птичка, говоришь? А по мне — так эльфийка! — подмигнул второй гном. — Видал я таких! С длинными ушками и спесью невероятной! Ну-ка, девица, покажи ушки! Докажи, что ты не из их благородий!

В таверне наступила тишина. Все ждали моего ответа, даже певица умолкла. Я чувствовала, как по спине бегут мурашки. но я помнила слова Элоры. Чтобы спастись, нужно стереть себя. Я заставила себя улыбнуться, хотя губы дрожали. Я медленно, будто нехотя, откинула свои синие волосы назад, открывая уши. Обычные, человеческие, без всякой заостренности.

— Разочаровался, дядя? — сказала я, стараясь, чтобы голос звучал легко. — Никакой я не эльф. Просто девушка, которая любит яркие цвета только и всего.

В таверне снова зашумели, но теперь уже с одобрительным смехом. Опасность миновала. — Эх, а я уж думал, ты, Лео, эльфийками увлекся! — вздохнул первый гном. — Говорят, у них там, в своих лесах, такие страсти... — он сделал многозначительную паузу, и все снова захохотали.

Охотник за соседним столиком мрачно ухмыльнулся. — Оставь парня в покое, Хмель. Видно же что это парочка влюбленных, причем по уши. ..Видишь как он на нее смотрит...

Лео не стал ничего отрицать. Он лишь налил мне в кружку немного эля и пододвинул миску с дымящейся похлебкой. — Ешь, — сказал он тихо, и его взгляд говорил: «Молодец. Справилась».

Мы ели под приглушенный гул голосов и смех. Местные, удовлетворив свое любопытство, переключились на другие темы — на цены на кожу, на скверную погоду и на слухи о том, что герцог Виалар зачем-то усилил патрули на границе с Гибельными землями.

Я сидела и чувствовала, как напряжение понемногу покидает меня. Эти люди, колоритные и грубоватые, приняли нас. Они видели в нас не беглецов, а просто странную парочку. Для них я была не Алисией Энжени, а синеволосой девушкой, которая путешествует с молчаливым, но очевидно опытным парнем. Это облачение в новую линию было почти таким же освобождающим, как и сам побег.

Когда мы поднялись в нашу комнату, эту крошечную каморку под самой крышей с одной узкой кроватью и пыльным окошком — я почувствовала не страх, а странное умиротворение.

Лео, как и в тот раз, сразу направился к жесткой лавке у стены. — Спи. Я побуду на страже. — Лео, — сказала я, глядя на его усталое лицо. — Спасибо. За все.

Он повернулся, и в тусклом свете, падающем из окна, его улыбка была почти невидимой, но я ее почувствовала. — Спи, синяя птичка. Сегодня мы в безопасности.

Я легла на жесткую кровать, укрылась тонким одеялом и закрыла глаза. За стенами этой убогой таверны, в мире, полном опасностей, за мою голову давали целое состояние.

Но здесь, в этой комнате, под защитой человека, который из загадочного союзника постепенно превращался во что-то большее, я чувствовала себя в большей безопасности, чем когда-либо в своих роскошных покоях. Я была никем. Синеволосой беглянкой без прошлого. И впервые за долгое время это имя казалось мне самым счастливым из всех, что я носила.