Попаданка, предсказанная дракону (СИ)

Глава 42. Решающая битва.

Алисия.

Воздух больше не пах лесом. Он пах гарью, озоном и звериной яростью. Словно сам мир вокруг Молчаливого Круга содрогался от приближающейся бури. Рёв был уже не фоном, он был везде, заполняя уши, вибрируя в костях, вытесняя все мысли, кроме одной: они здесь.

План рухнул, но инстинкт выживания и месяцы странствий по Гибельным землям сработали быстрее. Мы действовали, не сговариваясь.

Элора, бледная как лунный свет, устремила взгляд в кроны деревьев, окружавших поляну. Её губы шептали что-то на древнем, певучем языке. В ответ живая изгородь из серебристых деревьев сомкнулась плотнее, ветви сплетаясь в почти сплошной, дрожащий барьер. Это была не стена — она не остановит дракона. Но это была пелена, дымка, искажающая реальность. Первая линия обороны — иллюзия и запутывание.

Грумб, фыркая, исчез в кустах у самого края поляны, затаившись со своей дубиной и грудой специально подобранных острых камней. Его задача — ближний бой, неожиданность, ярость тролля, обрушенная на лапы или крылья того, кто рискнёт опуститься слишком низко.

Я же, сжимая в одной руке свой «план Б» — переработанную на скорую руку схему ритуала, нацарапанную теперь на внутренней стороне предплечья древесным углём, — а в другой зажимая Людвига, отступила к самому роднику. Холодное сияние воды было моим ориентиром. А Людвиг… Людвиг был всем. Моими глазами, ушами, нервной системой поля боя.

Лео стоял в центре поляны. Он сбросил остатки разорванной рубахи. На его спине и плечах, сквозь кожу, проступал призрачный золотистый узор — отблеск чешуи, жаждущей вырваться наружу. Он смотрел в небо, туда, где сквозь сомкнувшиеся ветви пробивался неестественный, багровый отсвет. — Алисия, — сказал он, не оборачиваясь. Его голос был низким и странно спокойным, как гладь озера перед ураганом. — Координация. Не дай им сгруппироваться. Элора создаст помехи, а ты… направляй удар, туда, где слабее. — Лео, — выдохнула я, и мой голос дрогнул. — Их много. — Значит, бить надо больно и точно, — он наконец обернулся. В его глазах не было страха. Была абсолютная, леденящая решимость. — Доверяй мне и себе…

Он запрокинул голову, и из его горла вырвался не крик, а низкий, вибрирующий рык, в котором слышалась вся мощь его рода. Воздух вокруг него задрожал, заискрился. И тогда он изменился.

Это не было красивым, поэтичным превращением из сказки. Это было насилие над реальностью. Кости трещали, сухожилия натягивались, кожа лопалась, чтобы уступить место чёрной, отливающей золотом чешуе. Он рос, заполняя собой центр поляны, его крылья, похожие на перепонки из ночного неба, распахнулись, задевая деревья. Хвост, мощный и гибкий, сметал кусты. Через мгновение передо мной стоял не Лео, а Дракон. Чёрный Дракон Империи Фарреллов. Его глаза, теперь огромные и с вертикальными зрачками, пылали холодным золотым огнём. Он был одновременно прекрасен и ужасен. И он был один.

И тут они пришли.

Первой обрушилась не атака, а волна удушающего присутствия. Защитный купол Элоры содрогнулся, и в нём появились бреши. Сверху, протаранив иллюзию и живую изгородь, в Молчаливый Круг ворвались три твари. Они были драконами лишь отдалённо. Один — цвета ржавчины и грязи, с кривыми, несимметричными рогами и одним помутневшим глазом. Второй — тощий, чешуя облезла, обнажая покрытые струпьями участки кожи, от него пахло гнилью. Третий — поменьше, юркий, с длинным, как у скорпиона, жалом на хвосте. Изгнанники. Отбросы. Глаза их горели не разумной яростью, а животным голодом.

Лео встретил их не огнём, а молчанием. Он просто стоял, выгнув шею, как гора, которую не сдвинуть. Эта немое презрение сработало лучше любой атаки. Ржавый дракон, самый крупный, с рычанием бросился вперёд, раскрыв пасть, из которой брызнула струя едкого, жёлтого пламени.

В этот момент Людвиг на моей ладони вспыхнул ярко-синим. Это был сигнал. Я крикнула, даже не думая: — Лево, низ!

Элора, уловив мой крик, взмахнула руками. Земля под передней лапой ржавого дракона внезапно превратилась в зыбкую трясину. Он оступился и осел, пламя ушло в сторону, опалив крыло тощего дракона, тот взвыл от неожиданной боли и ярости.

Лео двинулся, но не в сторону завязшего, а в сторону тощего. Он не стал тратить время на огонь. Он просто рванулся вперёд с невероятной для его размеров скоростью и вцепился когтями в уже повреждённое крыло. Раздался ужасный, хрустящий звук рвущихся перепонок и костей. Тощий дракон завизжал и рухнул на землю, пытаясь укусить, но Лео уже отпрыгнул назад, чёрный и невредимый.

— Скорпион, сзади, хвост! — замигал Людвиг, и я успела крикнуть предупреждение.

Юркий дракончик, воспользовавшись моментом, зашёл сзади и метнул жало в основание хвоста Лео. Но из кустов, словно выпущенная из пращи, вылетел булыжник размером с голову. Он пришёлся точно в бок маленькому дракону, сбив прицел. Жало лишь скользнуло по чешуе, не пробив её, а из кустов с рёвом выскочил Грумб, размахивая дубиной, и со всего размаха всадил её в коленную чашечку ржавому дракону, который как раз выбирался из трясины.

Вопль раненого зверя оглушил. Хаос работал на нас. Они не ожидали такого слаженного сопротивления. Не ожидали тролля. Не ожидали, что принц будет драться не как благородный воин, а как уличный боец, используя боль и отвлекающие манёвры.

Но это была только первая волна.

Следующими прилетели двое. Один — с синевато-холодной чешуёй, из пасти его валил ледяной пар. Другой — бесформенный, как сгусток тени, его контуры дрожали и расплывались. Это Маги, а не просто звери.

— Лёд, прямо! Тень, пытается обойти справа, иллюзия! — передавал Людвиг, и я, уже почти не думая, переводила его импульсы в крики.

Лео, оставив хромающего ржавого и корчащегося на земле тощего драконов Грумбу и Элоре, развернулся к новым угрозам. Он набрал воздуха, и его грудь вздыбилась. Но выдохнул он не потоком огня, а сгустком ослепительной, белой энергии — чистого силового импульса. Он ударил в ледяного дракона, заставив того отшатнуться и прервать начатое заклинание.

А тень в этот момент наткнулась на «зеркало» Элоры. Иллюзия создала второго Лео, который рычал и бросался на призрачного дракона сбоку, тот на мгновение замешкался, пытаясь понять, где реальная угроза.

Этого мгновения хватило. Лео, использовав свой хвост как пружину, совершил молниеносный прыжок в сторону и ударил передней лапой, полной бритвенно-острых когтей, по расплывчатому контуру тени. Раздался звук, похожий на рвущийся шёлк, и тень с воем отпрянула, обретая на миг чёткие очертания раненого, похожего на летучую мышь существа.

Мы держались. Минута. Две. Каждая секунда была выстрадана, куплена болью, риском, невероятным напряжением всех сил. Лео метался по поляне, как чёрная молния, отражая атаки, нанося удары, уворачиваясь. Он уже дышал тяжело, на боку тлела полоса от ледяного дыхания, на бедре — глубокая царапина от когтей тени, но он стоял.

А потом пришёл Он.

Не с рёвом, а с тишиной. Давящей, абсолютной. Воздух сгустился, и сквозь разорванный купол вползла, словно сама тьма, огромная фигура. Эдриан Виалар.

Он был в своей драконьей форме, и она была совершенна. Чешуя цвета тёмной меди и воронёной стали отливала зловещим блеском. Каждая линия его тела дышала силой, контролем и нечеловеческой красотой. Его крылья, распахнутые, были шире, чем у Лео. Его глаза, те самые янтарные, горели холодным, безразличным пламенем, в котором не было безумия его приспешников. Там был расчёт. И непреходящая, ледяная ненависть.

Он даже не взглянул на своих корчащихся и раненых союзников. Его взгляд прошёл сквозь боевое построение, сквозь дым и иллюзии, и упёрся прямо в меня. В ту самую точку у родника, где я стояла с Людвигом в дрожащей руке.

— Вот она, — прозвучал его голос в наших умах, тяжёлый и властный. — Моя игрушка, из-за которой ты предал свой род, принц. Мне пора забрать своё.

Лео встал, между нами, издав низкое, предупреждающее рычание. Он был ранен, уставший, меньшего размера, но он не отступил ни на дюйм. — Ты ничего не заберёшь, Виалар. Ни её. Ни мою честь. Ты пришёл сюда умирать.

Эдриан медленно, почти лениво повернул к нему голову. — Ты? Убить меня? Смешно. Ты — щенок, который вообразил себя волком. Я покажу тебе, что такое настоящая сила. Сила, которой не нужны трюки с троллями и эльфийками.

Он раскрыл пасть. И это не было подготовкой к обычному драконьему огню. Вокруг его глотки сгустилось марево, закрутились вихри тёмной энергии. Он собирался выжечь всё — и Лео, и поляну, и нас — одним сокрушительным ударом, в котором чувствовалась та самая, древняя, чужая мощь его новых покровителей.

В этот момент Людвиг на моей руке вспыхнул так ярко, что стало больно глазам. Он проецировал не образ, а чистую, необработанную информацию прямо в мой мозг. Данные. Потоки магии. Точки напряжения. Слабые места в заряде Эдриана. И я УВИДЕЛА. Увидела ту самую «петлю обратной связи» в его силе, тот самый изъян, который искала в схеме ритуала. Его сила была не цельной. Она была сшита из лоскутов — его собственной драконьей крови и чего-то чужеродного, тёмного. И в месте сшивки была уязвимость.

У меня не было времени думать. Не было времени бояться. Я вскрикнула, но не от страха., а от ярости и от решимости. — ЛЕО! НАВОДКА! ВСЯ СИЛА В ТОЧКУ НАД ЕГО ПРАВЫМ ПЛЕЧОМ! СЕЙЧАС!

Лео, доверяя мне слепо, даже не взглянул на Эдриана. Он развернулся в ту сторону, куда я кричала, собрал всю свою оставшуюся мощь, весь свой гнев, всю свою боль — и выдохнул сгусток ослепительного золотого пламени. Не в Эдриана. В пустоту над его правым плечом.

И в тот же миг Элора, поняв мой замысел, выбросила вперёд руки. Все её иллюзии, вся магия леса, всё искажение реальности сконцентрировалось и ударило в ТО ЖЕ САМОЕ место.

Золотой огонь Лео столкнулся с невидимым барьером — тем самым «швом» в силе Эдриана. И под усилием Элоры, под направленным ударом, барьер дрогнул.

Эдриан, только что собиравшийся испепелить нас, вдруг вздрогнул. Заряжаемое им чёрное пламя в его глотке замигало, исказилось. Раздался звук, похожий на треск ломающегося стекла и рвущейся плоти одновременно. Тёмная энергия, не найдя выхода, ударила внутрь него самого. Он зарычал от боли и ярости, отпрянув, его совершенный образ исказился судорогой.

Это не убило его, но это ранило. Серьёзно. И, что важнее, это его ОСТАНОВИЛО.

Решающая битва только началась, но первый, самый страшный удар мы отвели, не силой, а знанием, не магией, а логикой. И мы стояли. Все вместе. Раненые, измотанные, но не сломленные. Лео, дыша тяжёло, снова встал ко мне спиной, его золотой взгляд был прикован к корчащемуся от боли и ярости Эдриану.

Вокруг, оправившись от шока, завывали и поднимались его приспешники. Но в их рядах уже не было прежней уверенности. Была трещина и страх, а у нас был союз. И план, который, против всех ожиданий, сработал.

Битва была далека от завершения, но мы доказали главное, что мы — команда и мы будем бороться до конца.