Попаданка, предсказанная дракону (СИ)

Глава 16. Крылья над пропастью.

Алиса.

Гибельные земли, вопреки своему зловещему имени, оказались не выжженным адом, а местом суровой, первозданной красоты, что дышала древней, неукротимой силой. Мы шли вдоль подножия исполинских гор, чьи пики, одетые в вечные снега, пронзали свинцовое небо, словно клыки исполинского зверя. Воздух был холодным, кристально чистым и до боли свежим. Он обжигал легкие, но в то же время наполнял их странной энергией. Вокруг нас простирались долины, поросшие приземистыми, корявыми соснами, изогнутыми постоянными ветрами. Местами из земли пробивались странные фиолетовые и синие камни, излучающие едва уловимое свечение, а в расщелинах струились ручьи с водой цвета жидкого серебра.

Это была красота, что не сулила уюта. Красота, что могла убить одним неверным шагом, одним порывом ледяного ветра. Она была величественной и равнодушной, и от этого становилось одновременно страшно и восхитительно. Я шла, кутаясь в свой ветхий плащ, и чувствовала, как эта земля, эта природа, вытесняет из меня последние остатки той изнеженной, затворницы, которой я была в замке Эдриана. Здесь нужно было быть сильной или погибнуть.

Путь наш лежал через перевал, темневший высоко над нами, почти у самых облаков. Подъем был крутым, изматывающим. Каждый камень, каждая ледяная корка на тропе проверяли нас на прочность. Дышать становилось все труднее, ноги отказывались слушаться, залитые свинцовой усталостью. Лео шел впереди, безжалостный и неутомимый, но я видела, как он напряжен, как его взгляд постоянно оценивает небо и скалы. Он чувствовал то же, что и я, мы были на виду. Эдриан не отступил, он был где-то там, позади, и его гнев витал в разреженном воздухе.

На краю глубокой расщелины, откуда дул пронизывающий ветер, Лео остановился. Он долго смотрел на узкую, опасную тропу, змеившуюся вверх, а потом перевел взгляд на меня, измученную и продрогшую.

— Алисия, так мы не успеем, – произнес он тихо, и его голос едва не унесло порывом. – Он настигнет нас, пока мы будем карабкаться по этим скалам.

— Что же делать? – выдохнула я, в ужасе думая о перспективе встречи с Эдрианом здесь, на краю света. — Виалар сбросит нас в пропасть. Лео повернулся ко мне, его лицо было серьезным, а в серых глазах бушевала обесточенная внутренняя борьба. — Есть другой путь. Быстрый, но … опасный для меня и, возможно, пугающий для тебя.

Я смотрела на него, не понимая к чему он ведет. — Я не боюсь, – сказала я, и сама удивилась своей уверенности. – Если это спасет нас, то я согласна.

— Речь не только о нас, – он провел рукой по лицу. – Эта земля… она не моя и моя сила здесь чужда, она может выйти из-под контроля. Но иного выбора у нас нет.

Он сделал паузу и посмотрел на меня прямо. — Алисия, я собираюсь принять свою истинную форму, ту, что ты видела лишь на мгновение в таверне, но я сдержался.

Мы перелетим перевал. И… я прошу тебя, не бойся меня, какой бы я ни был, я не причиню тебе вреда. Ты в безопасности. Обещаю.

Прежде чем я успела что-то ответить, он отошел на несколько шагов, на небольшую каменную площадку. Он закрыл глаза, и его тело напряглось.

Сначала ничего не происходило. Потом воздух вокруг него заколебался, как над раскаленными камнями. От него повалил волнами жар, и тот знакомый запах озона и расплавленного камня стал густым и осязаемым. Я невольно отступила, сердце заколотилось в тревожном ритме. Я видела, как контуры его тела начали расплываться, искажаться. Кожа на его руках и спине будто натянулась, и из-под нее проступило мерцание – на этот раз не багровое, а глубокое, темное, как ночное небо, но с золотистыми прожилками, словно по черному бархату рассыпали крупинки чистого золота. Раздался низкий, вибрационный гул, исходящий из самой земли, и треск ломающихся костей, который заставил меня содрогнуться.

Я зажмурилась, не в силах смотреть. Мне было страшно, страшно от этой нечеловеческой силы, от этого стихийного перерождения, но сквозь страх пробивалась мысль.

Я шептала себе тихо-тихо, бубнила под нос, продолжая дрожать всем телом:

— Это Лео, тот, кто спас меня! Он защищал меня, это тот, с кем я делила хлеб и смех в убогой таверне, кто не дал меня в обиду стражникам и не побоялся самого герцога. Когда гул стих, и жар немного спал, я медленно, преодолевая дрожь, открыла глаза. И замерла. Передо мной стоял Дракон.