Попаданка, предсказанная дракону (СИ)

Глава 3. Неожиданная находка.

Алиса .

Меня провели в мои покои. Нет! Не в комнату, а именно в покои и оставили одну. Даже Катя куда-то ушла, лишь где-то слышался ее голос и веселый беззаботный смех. Дверь закрылась с тихим, но весомым щелчком, и я на несколько секунд просто прислонилась к ней спиной, пытаясь отдышаться. Воздух пах кедром и сушеными полевыми цветами, стоящими в вазоне на резном столике. И тишиной. После шумного зала эта тишина была для меня спасительной, но и в то же время страшной в своей неизвестности, и от того оглушительной.

Меня не покидало внутреннее ощущение, что сейчас выскочит девушка с «хлопушкой» в руках и режиссер зычно заорет: «Внимание, съемка! Камера, мотор! Начали!»

Я отошла от двери, прошла в дальний угол, пытаясь понять, что за девушка здесь жила до меня, ведь сейчас я была на ее месте и все называли меня Алисия Энжени, а я на минуточку Алиса Витальевна Орлова. Может я все таки сплю, и это такой вот загадочный и неповторимый, во всех отношениях увлекательный сон?

Пока я думала, как это проверить в комнату вихрем ворвалась Катя.

— Боже мой, Аля, это же просто сказка! — Катя, моя верная, беспечная Катя, уже напевала и парила по комнате, как бабочка, зачарованная ярким светом свечи.

Я медленно отодвинулась от окна и окинула взглядом свое новое «пристанище». Профессиональный взгляд дизайнера тут же начал оценивать: панели из темного дерева, резной потолок с позолотой, тяжелые бархатные портьеры цвета спелой вишни. Все было дорого, богато, старинно и до жути чуждое мне. Мои студенческие общаги с плакатами и гирляндами казались сейчас раем искренности и простоты.

А потом мой взгляд упал на кровать. Широкую, огромную, с массивным балдахином из струящегося шелка и резными колоннами, упирающимися в потолок. Меня передернуло, я с отвращением представила, как на этой кровати рядом со мной лежит он, Эдриан. Его холодные янтарные глаза, его властные руки на моей талии, груди и плечах... Ох, брррр! Нет, нет и нет! Я сглотнула тугой комок, подступивший к горлу. Нет, это невозможно. Этого не будет. Никогда.

— Алиса, смотри, какие украшения!» — Катя уже открыла резную шкатулку на туалетном столике. Внутри, на бархате, лежали изумрудные сережки, колье с сапфирами, брошь в виде дракона с янтарными глазами. Каждое изделие было шедевром, и я уверена все было настоящим и конечно же в единственном экземпляре.

В комнату постучали, после недолгого ожидания вошла служанка. Это была уже пожилая женщина со строгим лицом, но мягкими светлыми глазами и легкой полуулыбкой на усталом изможденном лице. — Ваше приданое, леди Алисия, — сказала она, кивая на шкатулку. — Его светлость лично отбирал эти камни, чтобы они гармонировали с вашими глазами.

— Как мило, — выдавила я, чувствуя, как сарказм подкатывает к горлу. — Он такой... внимательный и чуткий.

— Я передам ему ваши слова, он будет рад их услышать, леди Алисия. Ага, внимательный, как палач, проверяющий остроту топора, перед тем как отсечь голову своей жертве.

Катя, тем временем, уже вовсю примеряла платья из огромного гардероба. Они были сшиты из шелков, парчи, тончайшей шерсти и казалось, что им нет числа. —Ой, Аля, посмотри! Это же все мои мечты! Я теперь как Золушка на балу!

—Катя, только Золушка все же знала, что к полуночи все закончится, — не удержалась я. — А мы, похоже, застряли здесь надолго. Она лишь махнула рукой и снова углубилась в гардеробную. — Да ну тебя, с твои адским скептицизмом. Ты такая зануда! Не порти сказку! Лучше примерь что-нибудь…

Я отошла от нее к книжному шкафу. Среди фолиантов в кожаных переплетах мой взгляд зацепился за небольшую, ничем не примечательную книгу в простом синем переплете. Она была спрятана за более массивными томами. Любопытство, мое второе я, заставило меня потянуться к ней. На обложке не было ни названия, ни имени. Я приоткрыла ее. Страницы были исписаны изящным, женским почерком.

«Сегодня я вновь видела его. Он смотрел на меня, и в его глазах... нет, не любовь. В нем нет ничего человеческого, лишь холодный расчет. Я — ключ, ключ к его могуществу. А потом... потом я стану ненужным, исчерпавшим себя сосудом и он меня вышвырнет, сошлет куда подальше».

По спине побежали предательские мурашки. Я захлопнула дневник, сердце заколотилось. Это был голос настоящей Алисии, той, чье место я заняла. Я быстро оглянулась, Катя была занята нарядами, служанка уже удалилась. Я сунула дневник в ящик комода, прикрыв его складками постельного белья. «Прочту позже, когда останусь совсем одна», — пообещала я себе, чувствуя, как от этой находки в воздухе запахло настоящей опасностью.

Нужно успеть это сделать вечером, перед ужином, который мне предстояло провести с Эдрианом наедине от чего я покрывалась мурашками и ознобом. еще одна перспектива, от которой сводило желудок… Чуть позже я наконец осталась одна. Вытащив дневник, я устроилась в кресле у камина и погрузилась в чтение.

Чем дальше я читала, тем больше леденели мои пальцы. Девушка описывала свой ужас. Похоже что она была из знатного, но сильно обедневшего рода, и ее брак с герцогом был сделкой. Ее ценность заключалась в ее магии… Ее редком даре, передававшемся в ее роду по женской линии. Дар, который должен был пробудиться в момент замужества.

«Свадьба — это не союз, а ритуал, — писала она дрожащей рукой, потому что почерк стал хуже, но разобрать строчки все же было можно. — Он поглотит мою магию, присвоит ее, сольет с своей драконьей кровью. А я.. я, лишенная источника силы, стану пустой оболочкой. Меня не убьют — это слишком милостиво.

Скорее всего меня сошлют в Гибельные земли, подальше в леса на краю обрыва, где никто и ничто не живет дольше лунного цикла. Где сама земля высасывает жизнь. Это приговор так красиво оформленный в виде брачного контракта между моим отчимом и герцогом Виаларом».

Я откинулась на спинку кресла, не в силах оторвать взгляд от этих строк. Так вот в чем была разница. Эдриан — носитель драконьей крови, но ему нужна чужая магия, чтобы усилить ее и обрести могущество. А я.. я — пустышка. У меня нет магии. В первую же брачную ночь он это поймет. И тогда... тогда Гибельные земли покажутся мне быстрым и милосердным концом по сравнению с тем, что он сделает с обманщицей, когда уверится в подлоге…

Паника, холодная и тошная, подкатила к горлу. Нужно было проверить. А вдруг? Вдруг со мной что-то произошло? Вдруг магия есть?

Я зажмурилась, ткнула себя пальцем в лоб, пытаясь сосредоточиться. «Ну, магия, — прошептала я, — если ты есть, давай, проявись. Сделай что-нибудь. Зажги, например, вон ту свечу в канделябре или нет… лучше подними перо. Ну хоть что-нибудь!

Я сидела с закрытыми глазами, напрягая каждую клеточку, представляя, как из моих пальцев вырываются снопы искр. Ни-че-го. Совершенно и абсолютно. Только легкий шум в ушах от усердия. Я открыла глаза. Свеча на столе горела ровным, невозмутимым пламенем. Перо лежало на месте. Ни один из предметов даже не шелохнулся…

М-да. Ничего, — констатировала я вслух. — Абсолютный ноль. Вакуум. Пустота и это полный провал...

Ирония ситуации была горькой. Меня убьют за то, чего у меня нет. Меня убьют за то, что я не та, за кого меня приняли. Ложь во спасение превратилась в смертельную ловушку.

Я посмотрела на пламя в камине, что отражалось в огромном зеркале в резной раме. Я видела свое новое лицо — бледное, с огромными испуганными глазами. Лицо Алисии. Лицо обреченной на изгнание.

— Остается только одно, — тихо прошептала я своему отражению. — Бежать и сделать это при первой же возможности. Нужно завтра найти Ивара Бирика в замке и заставить его все мне рассказать, как вернуться или просто бежать. Куда угодно, лишь бы подальше от этого красивого, богатого мужа и ада, который он мне уготовит в будущем.

Я подошла к окну и отдернула тяжелую портьеру. За стеклом простирался ночной сад, подсвеченный фонарями. Где-то там были стены, ворота... и свобода. Пусть неизвестная, пусть опасная, но это будет мой выбор.

План был прост до безобразия: притворяться, выжидать и бежать, а до этого нужно не дать Эдриану заподозрить правду. Ни на секунду!

Я глубоко вдохнула, расправила плечи и попыталась придать своему лицу то самое глуповато-восторженное выражение, которое так хорошо удавалось Кате. Получилось, как всегда, криво, но теперь это было моим оружием. Оружием обреченной, которая решила бороться до конца.