Попаданка, предсказанная дракону (СИ)

Глава 41. Предательство Келли.

Алисия.

Планы, как и нервные клетки, имеют свойство не восстанавливаться, особенно когда их топчут каблуком, полным злобы и ревности.

Мы провели в Молчаливом Круге два дня, два дня напряжённой, почти лихорадочной подготовки. Лео и Грумб патрулировали окрестности, маскируя следы и устанавливая примитивные, но эффективные сигнальные ловушки — натянутые волосы эльфийки с колокольчиками из сушёных стручков, груды хвороста, готовые обрушиться на тропу.

Элора медитировала, настраиваясь на «ритм» леса, чтобы в нужный момент усилить иллюзии. Я же дописывала последние расчёты, пытаясь предугадать каждую переменную в уравнении под названием «Безумный план А».

Воздух в Круге был густым от напряжения, но в нём также витало что-то новое — сплочённость. Мы были командой, отточенным инструментом, каждый зубчик которого знал своё место. Даже Людвиг, наш живой фонарик и коммуникатор, носился по поляне, проверяя связь с сородичами на границах.

Именно он и подал первый сигнал.

Обычно его свет был ровным, успокаивающим голубоватым, но сейчас он вдруг завис над самой крышей хижины и замигал тревожным, прерывистым алым. Из его крошечного тельца вырвалась серия быстрых, ярких вспышек, которые я уже научилась читать: «Человек. Один. Женщина. Идёт прямо. Знает путь».

Мы замерли, обменявшись взглядами. Не Эдриан. Не его орда. Одна женщина, идущая с уверенностью, которая леденила душу, потому что уверенным шагом сюда могла прийти только та, кто знала дорогу, а её знали единицы.

Лео первым сорвался с места, выхватив клинок. Его лицо стало каменным, в глазах вспыхнуло холодное понимание и ярость.

— Нет, — прошептал он. — Не может быть.

— Может, — хрипло сказала Элора, поднимаясь. В её обычно спокойных глазах плескался ужас. — Она… она брала у меня когда-то травы для отваров. Я показывала ей безопасные тропы к редким растениям. Я не думала…

— Никто не думал, — прервал я её, чувствуя, как подкатывает тошнота от осознания. Все наши ухищрения, маскировка, планы — всё это было бесполезно, если предатель находился не снаружи, а в самой сердцевине наших воспоминаний, нашего доверия.

Мы высыпали из хижины, заняв оборонительные позиции. Грумб с дубиной замер у ствола огромного серебристого дерева, прикрывая подступы к роднику. Элора отступила в тень, её пальцы уже перебирали мешочки с порошками. Лео встал впереди меня, живой щит.

И она вошла.

Келли Палмер шагнула в Молчаливый Круг так, будто входила в свой будущий будуар. Её тёмный дорожный плащ был забрызган грязью, волосы выбивались из строгой причёски, но осанка оставалась королевской. На лице не было ни усталости, ни страха, только ледяная, сосредоточенная решимость. И ненависть. Она остановилась в сотне шагов от нас, её взгляд скользнул по Грумбу с брезгливым презрением, задержался на Элоре с немым укором, и наконец упал на Лео и меня. В её глазах что-то дрогнуло — боль, ярость, триумф — всё перемешалось в один ядовитый коктейль.

— Нашла, — произнесла она тихо, и это слово прозвучало как приговор.

— Как ты посмела? — голос Лео был низким, опасным, в нём слышалось шипение пламени. — Как ты посмела прийти сюда, после всего? — После всего? — она горько рассмеялась. — После того как ты выбросил нашу общую судьбу, нашу историю, ради этой… пустышки? Я пришла вернуть своё, Леодар. Я пришла вернуть тебя к здравому смыслу в последний раз.

— Уходи, Келли, — сказала я, стараясь, чтобы голос не дрогнул. — Пока не стало поздно. Уходи и забудь дорогу сюда.

Она повернула ко мне свой взгляд, и в нём было столько концентрированной ненависти, что я физически отшатнулась. — Ты мне не указываешь. Ты — причина всего этого безумия. Причина его падения. И я здесь для того, чтобы всё исправить.

Она сделала шаг вперёд. Лео тут же выставил клинок. — Следующий шаг будет последним, Келли. Клянусь кровью Фарреллов.

— Ты уже не Фаррелл, — холодно парировала она. — Ты изгой. Беглец. И скоро тебя не будет вообще. Я предлагаю тебе последний шанс. Вернись со мной. Отрекись от неё. Помоги отцу и Империи отразить удар Эдриана. И я… я замолю за тебя. Мы поженимся, как и было предназначено. Ты обретёшь прощение и место рядом со мной на новом совете. Всё может вернуться на круги своя.

Её предложение повисло в воздухе, гротескное и отвратительное. Она не просто шантажировала. Она предлагала ему сделку с дьяволом, прикрытую благими намерениями.

Лео рассмеялся. Коротко, беззвучно, но это был смех, полный такого презрения, что Келли побледнела.

— Вернуться в золотую клетку, где ты будешь дергать за ниточки? Покориться судьбе, которую я ненавижу? Ради чего? Ради призрачного прощения от человека, который вычеркнул меня из жизни, как описку? Нет, Келли. Я выбрал свободу, и я выбрал её, — он кивнул в мою сторону, даже не глядя. — И если это мой последний выбор, то я им горжусь.

Лицо Келли исказилось. Вся маска благородной леди, всё показное спокойствие рухнуло, обнажив озлобленное, обиженное чудовище.

— Гордись, пока можешь! — выкрикнула она. — Потому что твоя свобода закончится с закатом! Я знаю, где вы. Я видела, как ты ползаешь по этим лесам, как раненый зверь! И я пошла за тобой, а теперь… теперь я приведу сюда того, кто раздавит ваше жалкое гнездо!

Она выхватила из складок плаща тот самый тёмный кристалл и подняла его высоко над головой. Камень засветился изнутри мутным, зелёным светом. — Он знает, как найти меня! — кричала она, и в её голосе звенели истеричные нотки. — И я расскажу ему всё! Про ваши слабые места! Про эту волшебную дыру в лесу! Про то, как вас всего пятеро! Он сожжёт этот круг дотла, а тебя, Леодар, заберёт! Мёртвого или живого — неважно! А её… её я заберу себе, чтобы ты видел, как она страдает, прежде чем умрёшь!

Это было чистым, неприкрытым безумием. Она перешла грань. Из отвергнутой невесты она превратилась в мстительную фурию, готовую уничтожить всё, включая объект своей мнимой любви, лишь бы он не достался другой.

— Келли, остановись! — крикнула Элора, и в её голосе впервые прозвучала настоящая сила, заставляющая воздух вибрировать. — Ты не понимаешь, что делаешь! Ты приведёшь сюда не только нашу гибель, но и гибель этих лесов! Ты нарушишь древний баланс!

— К чёрту ваш баланс! — завопила Келли. — Я хочу справедливости! Я была ему верна! Я ждала! А он… он выбрал … эту!

В этот момент Людвиг, до этого трепетно висевший в воздухе, вдруг метнулся вперёд, как крошечная комета. Он врезался прямо в кристалл в руке Келли. Раздался тонкий, хрустальный звон — и камень треснул. Зелёный свет погас, сменившись тусклым, мёртвым свечением. Келли вскрикнула от неожиданности и боли, разжимая пальцы, треснувший артефакт упал на мох.

Но было уже поздно, я почувствовала это кожей, тот самый, ненавистный запах озона, смешанный с прахом и яростью, усилился в сто раз, обрушившись на Молчаливый Круг, как удушающая волна. Кристалл успел передать опасный для нас сигнал.

Лео двинулся. Не как человек, а как разряд молнии. Он был перед Келли быстрее, чем она успела моргнуть, и выбил у неё из ножен изящный кинжал, который она потянулась было достать. Он схватил её за плечи, и его лицо было так близко к её лицу, что они почти касались носами. — Что ты наделала? — прошипел он, и в его голосе был рёв сдерживаемого дракона. — Что ты наделала?!

— То, что должна была! — выплюнула она ему в лицо, не пытаясь вырваться. Её глаза горели мрачным торжеством. — Теперь он идёт. И он знает всё . Прощай, Леодар. Жаль, что ты не выбрал правильную сторону.

Лео оттолкнул её с такой силой, что она отлетела и упала на колени. Он обернулся к нам, и в его глазах больше не было ни ярости, ни боли. Была только холодная, безжалостная ясность полководца, принимающего неизбежное.

— План «А» мёртв. Они знают наше местоположение и, вероятно, силы. Готовьтесь к осаде. К фронтальному штурму. Элора, Грумб — на первоначальные позиции. Алисия, — он посмотрел на меня, — тебе нужно переписать сценарий. Сейчас.

Келли, поднимаясь с земли, хохотала — горьким, надрывным смехом. — Переписать? Вы ничего не успеете! Он уже близко! Слышите?

Мы замерли. И услышали. Сначала — далёкий, но нарастающий гул, похожий на гром. Потом — рёв. Не один. Несколько. Хриплых, диких, полных ненависти. Рёв драконов, но не благородных, а искажённых. Голодных. Им вторил треск ломающихся деревьев где-то на подступах к Кругу. Ловушки срабатывали, но звук был таким, словно кто-то рвал бумагу.

Предательство свершилось. Келли открыла ворота ада прямо к нашему порогу. Наш хитрый план с иллюзиями и раздором превратился в пыль. Теперь оставалось только одно: стоять и сражаться. На уничтожение.

Я посмотрела на Лео, на Грумба, хмуро сплевывающего и зажимающего дубину, на Элору, чьё лицо стало маской сосредоточенной скорби, на Людвига, мерцающего рядом со мной прерывистым, но решительным светом.

План рухнул, но команда осталась. — Ладно, — сказала я, и мой голос прозвучал странно спокойно в наступившем хаосе приближающегося рёва. — Значит, импровизация. Все помнят, где слабое место в схеме ритуала? Теперь мы будем вбивать в него клин. Буквально. Грумб, ты с нами? — До конца, девица, — прохрипел тролль. — Надоели уже эти пернатые гады.

Лео бросил последний взгляд на Келли, которая, схватившись за сломанный кристалл, выползала к краю поляны. — Убирайся, если выживешь в этой мясорубке — считай, что тебе повезло. Затем он повернулся ко мне, и в его глазах я увидела то же, что чувствовала сама: страх, принятие и железную волю. — Поехали?

Мы обменялись кивками. Не было времени на долгие прощания. Война, которую мы хотели переиграть, вломилась к нам в дом. Теперь нам предстояло встретить её лицом к лицу. Всем вместе.