Попаданка, предсказанная дракону (СИ)

Глава 40. Совет Союзников.

Алисия.

Утро после воссоединения. Свет, просачивающийся сквозь живой купол Молчаливого Круга, был не ярким, а рассеянным, словно прошедшим сквозь толщу чистой воды. В нём не было тревоги внешнего мира, но тревога была в нас.

Лео, благодаря эльфийским снадобьям и драконьей живучести, выглядел уже не как полумёртвый беглец, а как уставший, но собранный воин. Под повязками кожа затягивалась, в глазах вернулась привычная острая внимательность, но теперь она была приправлена новой горечью — знанием о своём «предназначении».

Он сидел у очага, чистя клинок куском камня, и каждое движение его рук было экономным и точным. Готовился.

Я чувствовала его взгляд на себе, тяжёлый и тёплый, пока раскладывала на грубом деревянном столе плоды наших трудов: схемы ритуала, карту местности, нацарапанную Грумбом на куске плоской коры, и несколько странных предметов, собранных Элорой, — камни с природными рунами, ветви деревьев, росших на разломах земной магии.

Мы собрались все, наш странный военный совет восседал за импровизированным столом. Элора, невозмутимая, как лесное озеро, Грумб, ворчащий и посасывавший задетую в драке лапу, и Людвиг, зависший над столом и проецирующий на стену слабые изображения — то дальних гор, то силуэтов драконов в полёте. Его свет теперь был не просто свечением, а настоящим коммуникатором, способным показывать увиденное другими светлячками на границах. Сеть раннего оповещения.

«Команда», — подумала я, оглядывая их, не принц со свитой, не героиня с помощниками. Мы были Команда, каждый — со своим уникальным навыком, со своей болью, и со своей причиной быть здесь.

— Итак, — начала я, и мой голос прозвучал громче, чем я ожидала в этой тишине. — Враг у ворот или почти у ворот. У нас есть три проблемы, сплетённые в один клубок. Первая — Эдриан Виалар, жаждущий мести и… меня. Вторая — его новая «армия» из изгнанников, которых он чем-то приманил. И третья… — я посмотрела на Лео, — древний ритуал Фарреллов, который может активироваться здесь, на границе земель, если Эдриан решит использовать какую-то древнюю магию для атаки. Он — ключ, и он же — мишень.

Грумб хрюкнул. — Много букаф. Проще, где бить и чем? — Вот в этом-то и загвоздка, — сказал Лео, откладывая клинок. Его голос был спокоен, но в нём чувствовалось напряжение. — Бить напрямую — самоубийство. Даже в драконьей форме я не справлюсь с десятком сородичей, пусть и отбросов. Они сильны в ярости и отчаянии, а Эдриан… он не глуп. Он нападёт, когда будет уверен в перевесе.

— Тогда что? Ждать, пока они нас здесь, как мышей в норке, выкурят? — проворчал тролль.

— Нет, — сказала я, и все взгляды устремились на меня. — Мы не будем ждать. Мы заставим их напасть на наших условиях. И мы не будем бить по силе, мы ударим по слабости.

Я ткнула пальцем в карту Грумба, в место, отмеченное особым знаком. — Здесь, в полумиле от Молчаливого Круга, есть место. Элора называет его «Зевом». Это природная аномалия, где магия ведёт себя непредсказуемо. Сильные заклинания искажаются, драконье чутьё сбивается. Это наш первый козырь.

— Второй козырь, — я перевела палец на схему ритуала, — это их мотивация. Эдриан движим одержимостью и обидой. Его союзники — жаждой добычи, хаоса и, вероятно, обещанием новых земель. Это ненадёжный союз, в нём есть трещины.

Лео прищурился. — Ты хочешь их рассорить? — Я хочу, чтобы они сами себя уничтожили, — поправила я. — Эдриан хочет меня живой, верно? Для его извращённого ритуала или просто чтобы унизить. Его «союзникам» это не нужно, им нужен погром. Они хотят грабить, жечь, убивать. Что, если мы дадим им более лакомую цель, чем поимка одной девушки?

Я посмотрела на Лео. Он понял мгновенно. В его глазах вспыхнуло холодное пламя. — Меня. Опального принца Фарреллов, голову, которого Эдриан, возможно, пообещал им в качестве дополнительного бонуса, но, если я явлюсь не как жертва, а как… вызов.

— Как приманка, — кивнула я. — Явно, дерзко. Ты вызовешь Эдриана на поединок, по старому драконьему праву. Один на один. Его гордость, его желание доказать своё превосходство над тобой, не позволят ему отказаться перед лицом его новой банды. Особенно если ты его публично унизишь.

Элора тихо ахнула, осознав смелость и риск плана. — Но его союзники… они не станут соблюдать правила поединка. — Именно! — воскликнула я. — Они набросятся, чтобы воспользоваться моментом и убить тебя, заполучив себе славу. Это выведет из себя Эдриана. Он увидит в этом не только нарушение кодекса, но и угрозу своей добыче, его мести. Он воспримет это как предательство или, по крайней мере, как неуважение. Трещина.

Грумб почесал затылок. — Хитро. А мы что, будем с трибунок за этим смотреть? Пока они друг другу глотки дерут? — Нет, — сказал Лео, и на его лице появилась хищная улыбка. — Пока они будут заняты мной и выяснением отношений, основная угроза их численности будет нейтрализована. А вы… — он обвёл взглядом меня, Элору и Грумба, — вы сделаете то, в чём истинная сила. Вы ударите по настоящей слабости.

Я взяла одну из веток, собранных Элорой, — ту, что реагировала на магические всплески.

— Элора, ты говорила, что многие из этих изгнанников привязаны к Эдриану не клятвами, а какими-то временными артефактами или ритуалами подчинения. Их лояльность висит на волоске. Людвиг, — я повернулась к светлячку, — твои сородичи могут показывать не только образы, но и… эмоции? Сильные всплески?

Людвиг вспыхнул утвердительно и спроецировал на стену образ испуганного оленя, от которого исходили волны панического страха. — Идеально, значит, мы можем создать иллюзию, сильную иллюзию того, что сам Эдриан их предаёт, что он заманил их в ловушку, чтобы забрать их силу для себя. Элора, ты сможешь усилить такой «сигнал» в месте, подобном «Зеву»? Сделать его убедительным?

Эльфийка задумалась, её пальцы перебирали сухие травы. — Это возможно, но нужен катализатор. Сильный, чистый импульс страха или гнева, который можно исказить и направить. — У меня есть кое-что получше гнева, — тихо сказал Лео. Все снова посмотрели на него. Он коснулся своей груди, где под рубахой лежала чешуйка. — У меня есть боль от предательства отца. Чувство, что меня вычеркнули из моей же семьи. Это… это очень сильное чувство. И очень личное, если Элора сможет его «считать» и трансформировать в иллюзию всеобщего предательства со стороны лидера… Думаю, это сработает. Особенно на тех, кто и сам не раз был предан.

В хижине повисла тишина. План обретал форму, жуткую и блестящую. Мы не просто собирались драться. Мы собирались устроить психологическую и магическую диверсию.

— А что с ритуалом? — спросила Элора. — Если Эдриан применит силу… — Это будет наш финальный ход, — сказала я, указывая на центральный узел схемы. — В разгар хаоса, когда он будет ослаблен внутренним конфликтом и яростью, я попытаюсь перенаправить энергию его атаки в матрицу ритуала, но не для активации. Для перегрузки. Для этого мне нужно быть рядом. И мне нужна защита.

— Защиту обеспечим, — буркнул Грумб, сжимая свою дубину. — У меня для этих летучих ящериц пара новых аргументов припасена. Камнемет. — А я направлю потоки леса, чтобы скрыть ваше присутствие и усилить иллюзии, — добавила Элора. — А я, — сказал Лео, вставая. Его фигура, даже раненная, заполнила пространство хижины, — я буду той самой наждачной бумагой, о которую они все обдерут свои когти. Я выведу его на поединок, а когда его банда вмешается… я дам тебе сигнал, Алисия, твой сигнал.

Он посмотрел на меня, и в этом взгляде не было ни тени сомнения. Было доверие, полное и безоговорочное. Он, дракон, принц, воин, доверял свою жизнь и исход битвы моей, дизайнера, безумной схеме.

— Сигнал? — переспросила я. — Ты поймёшь, — он едва уловимо улыбнулся. — Это будет что-то… очень логичное.

Совет был окончен. План, хрупкий и дерзкий, как паутина, натянутая на лезвие меча, был принят. Каждый знал свою роль:

Лео — приманка, провокатор, главная мишень.

Я — мозг, хакер, оператор «громоотвода».

Элора — иллюзионист, усилитель, контролёр поля боя.

Грумб — сила, диверсии, защита.

Людвиг — глаза, уши, система связи.

Мы не были армией, но мы были спецназом. Маленькой, отчаянной командой, собравшейся, чтобы переиграть тех, кто полагался на грубую силу.

Пока другие начали готовиться — Элора собирать травы для усиления иллюзий, Грумб обтачивать свои «аргументы», — я подошла к Лео. Он смотрел на карту, его лицо было сосредоточено.

— Ты уверен? — тихо спросила я. — Это огромный риск. Ты будешь один против них всех, пусть и на время.

— Я не один, — он обернулся и взял мою руку. Его ладонь была шершавой, тёплой и твёрдой. — У меня за спиной будет лучший тактик, которого я знаю и ради этого стоит рискнуть. Ради того, чтобы больше никогда не играть по навязанным правилам, чтобы строить свои.

Он говорил не просто о битве. Он говорил о будущем, о том, что может быть после, если мы выживем.

Я прижала его ладонь к своей щеке, закрыв глаза. Страх был, но сильнее была странная, холодная уверенность. У нас был план. Не идеальный, не гарантирующий победы, но наш, выстроенный на нашем понимании друг друга и этого мира. На слабостях врага, а не на своих иллюзорных сильных сторонах.

В тени надвигающейся войны мы, группа изгоев и чужаков, нашли свою силу не в единстве крови или магии, а в единстве цели. И мы были готовы бросить вызов самой судьбе, вооружённые лишь логикой, верностью и безумной, отчаянной надеждой.