Попаданка, предсказанная дракону (СИ)

Глава 22. Император Черных Драконов.

Алисия.

Тронный зал дворца Фарреллов был создан не для людей. Он был создан для богов, или, что более вероятно, для самих драконов, желающих подчеркнуть свое превосходство над всем сущим.

Мое первое впечатление, когда массивные двери из черного дерева с инкрустациями из когтей какого-то исполинского зверя распахнулись перед нами, было простым: здесь можно затеряться и умереть от холода, и тебя никогда не найдут.

Высота потолка терялась в полумраке, где угадывались очертания каменных сводов, похожих на сложенные драконьи крылья. Стены, отполированные до зеркального блеска, отражали тусклый свет, исходящий не от факелов, а от вмурованных в камень массивных кристаллов, пульсирующих холодным синим и серебряным сиянием.

Аллея между рядами молчаливых, замерших в почтительных позах стражников и придворных вела к возвышению и к трону.

Трон был высечен из цельной глыбы дымчато-черного горного хрусталя. Он не сверкал, а поглощал свет, и только глубоко внутри его, как вмурованные молнии, виднелись прожилки чистого золота. И на этом троне сидел мужчина, в котором чувствовалась та же самая порода камня: несокрушимая, древняя и беспощадно холодная.

Император Рудгард Фаррелл.

Его нельзя было назвать просто старым или просто могущественным. Казалось, сама власть за многие века отлила себе физическую форму, и это был он.

Широкие плечи, прямая, как меч, спина. длинные волосы белоснежного цвета, отливающие серебром, которые не добавляли легкости или мягкости, а лишь подчеркивала суровую опытность своего владельца.

Лицо с резкими, словно высеченными резцом чертами: высокие скулы, орлиный нос, твердый подбородок, но главное — глаза. Холодные, пронзительные, цвета ледника, в котором застыло небо. Они не просто смотрели. Нет! Они сканировали и когда их безразличный, оценивающий луч упал на меня, мне стало физически тяжело дышать. Это был взгляд, который видел не девушку, а проблему. Угрозу стабильности. Слабость сына. Помеху.

Лео, шедший рядом со мной, замер у подножия возвышения и склонил голову в почтительном, но не рабском поклоне. — Отец, я вернулся.

— Я вижу и вижу, что ты не один!

Голос Рудгарда был низким, не просто низким, а таким, что заполнял собой все пространство огромного зала, не нуждаясь в повышении тона. Он был подобен отдаленному гулу подземного толчка, предвещающему землетрясение.

— Леодар, мы ощутили твое приближение у Врат и ощутили… чужеродное присутствие с тобой. Его взгляд снова, как ледяная игла, вонзился в меня. — Кто эта девушка, что осмелилась ступить в нашу сферу?

Вся заранее придуманная Лео легенда о «случайно спасенной путнице из дальних земель» рассыпалась в прах под этим взглядом. Он требовал правды или, по крайней мере, той правды, которую сочтет допустимой.

Лео выпрямился. Я видела, как напряглись мышцы его спины под простой дорожной курткой. — Это Алисия. Она находилась в смертельной опасности от рук тирана с запада, Эдриана Виалара. Я предоставил ей убежище под нашей защитой, я сделал это по праву крови и по долгу чести, как мужчина.

В зале прошелестел сдержанный шепот. Имя Виалара, видимо, что-то значило в их Империи — Убежище?! — повторил Рудгард, растягивая слово, его тон не выражал ни гнева, ни одобрения. Он был острым, как поверхность лезвия. — Ты ввергаешь Империю в чужие распри, сын мой. И приводишь в самое ее сердце… кого? Девушку без рода, без магии, судя по ее ауре. Пустоту, обернутую в человеческую плоть.

Каждое его слово било по мне, как хлыст. Пустота. В его устах это звучало как окончательный приговор. Я сжала кулаки, ногти впились в ладони, заставляя болью отогнать дрожь в коленях. Я не посмела вымолвить ни слова.

— Она обладает иной силой, отец, — голос Лео прозвучал твердо, но без вызова. — Силой ума и духа. Она не раз… — Дух и ум — это не магия, Леодар, — перебил его Рудгард, и впервые в его голосе прозвучала непреклонная, стальная нота. — Это не защитит наши границы, не укрепит союзы. Это невесомый товар в мире, где ценность измеряется в силе и крови.

Наступила тягостная пауза. Ледяные глаза императора изучали меня, будто я была неодушевленным предметом, принесенным на оценку и признанным бракованным.

И тут с правой стороны от трона, из тени, куда я до сих пор не решалась посмотреть, раздался мягкий, но удивительно четкий женский голос. — Рудгард, дорогой. Не пугай нашу гостью с порога. Она и так, бедняжка, похоже, прошла через многое, дай ей пристанище, будь великодушен.

Из полумрака вышла женщина. Императрица Тереза Фаррелл. Она была высокой и стройной, в платье глубокого синего цвета, напоминающего ночное небо. Ее темные волосы с легкой проседью были убраны в простую, но изящную прическу. Лицо ее хранило следы былой красоты, но сейчас в нем читалась скорее усталая мудрость и… добрая печаль, но в ее спокойных глазах, когда она посмотрела на меня, я увидела не лед, а глубокий, внимательный интерес. И ту самую скрытую силу. Это была не сила громовых раскатов, как у ее супруга, а сила тихого, но неотвратимого течения глубокой и полноводной реки.

Она подошла и слегка коснулась руки Рудгарда. Не прося, не умоляя, а скорее напоминая. — Мы — не варвары, чтобы отказывать в гостеприимстве тем, кого привел к нашему порогу наш собственный сын и наследник, — сказала она, и ее слова повисли в воздухе тихим, но непререкаемым аргументом. — Добро пожаловать, дитя в Империю Черных Драконов и прости нашему правителю суровость встречи. Наши стены высоки, а бдительность — вечна.

Рудгард медленно перевел взгляд с меня на жену. Между ними промелькнуло что-то — не спор, а мгновенное, безмолвное общение, понятное только двум людям, делившим трон и жизнь долгие века. Он слегка, почти незаметно, кивнув ей, прикрыл на долю секунды глаза.

— Хорошо, — произнес он, и его голос немного утратил ледяную остроту, но не стал по-настоящему теплее. — Ты можешь остаться, Алисия, как гостья... на время, которое потребуется, чтобы определить… твою дальнейшую судьбу и степень угрозы, которую ты несешь или… которую на тебя направляют недоброжелатели.

Нет! Это не было приглашением, это было отсрочкой приговора, временным допуском под стражу и тихое подозрения, что разлилось невидимой волной по тронному залу...

— Ты будешь размещена в покоях для гостей, — продолжала Тереза, и ее улыбка была подобна слабому лучу солнца в этом каменном мешке. — С тобой будут обращаться с должным уважением. Но, дитя мое, — и здесь ее голос стал чуть серьезнее, — пойми наше положение. Ты — неизвестная величина в четко отлаженном уравнении. Пожалуйста, будь мудра. Наблюдай и не спеши… что-либо нарушать в наших правилась и обычаях.

Это было предупреждение, оно читалось в ее карих глазах. Доброе, но в нем сквозило недвусмысленное и четкое: «Не высовывайся, не создавай проблем. И, ради всего святого, не втягивай нашего сына в новые искрометные авантюры!»

— Благодарю за… гостеприимство, ваше величество, — выдавила я, сделав реверанс, которому меня научили в отчаянные дни подготовки к свадьбе с Виаларом. Голос мой звучал слабо, но хотя бы не дрожал. — Я постараюсь не обременять ваш дом…

Рудгард ничего не ответил. Он просто смотрел на меня, и в его ледяных глазах я прочла то, чего не произнесли вслух: «Ты уже обуза. Не усугубляй, просто помолчи»

Потом он кивнул Лео, давая понять, что королевская аудиенция окончена.

Мы поклонились и пошли к выходу. Спиной я чувствовала тяжесть взгляда монарха, впивающегося мне между лопаток. И более мягкий, но не менее оценивающий пронзительный взгляд Терезы, матери Лео.

Когда тяжелые черные двери закрылись за нами, отсекая гнетущую атмосферу тронного зала, я едва не прислонилась к холодной стене коридора, чтобы не упасть.

—Лео… — прошептала я. — Он меня ненавидит, я почувствовала это всеми клеточками души и тела.

Лео провел рукой по лицу, и на миг в его глазах мелькнула усталость, граничащая с отчаянием. — Нет, он не ненавидит тебя лично, Алиса. Он ненавидит непредсказуемость, угрозу для порядка. А ты… ты сама воплощение всего, чего он не может контролировать. И напоминание о том, что я… — он запнулся, — что я способен на поступки, которые он не одобряет.

— А твоя мать? — тихо спросила я. — Мать… она видит больше. Она добрее, но не обманывайся насчет нее, ее доброта не слабость. Она — якорь, который удерживает отца от того, чтобы окончательно не превратиться в статую на этом троне. И если она решит, что ты — угроза для меня или для Империи Черных Драконов, этот якорь не шелохнется, чтобы защитить тебя.

Мы пошли по бесконечному коридору. Меня окружало неслыханное великолепие, но я чувствовала себя не гостьей, а заключенной в самой красивой и самой неприступной тюрьме во всех мирах. Антагонистом здесь был не чудовищный дракон в лице Виалара, а холодная, неумолимая логика власти. И противостоять ей моими «умом и духом» казалось теперь смешной, детской затеей.

Моим единственным союзником в этом каменном сердце был сам наследник престола. И я видела, как тяжела его собственная ноша. Бремя быть сыном ледяного исполина, восседавшего на троне из черного хрусталя для Леодара Фаррелла было нелегким.