Попаданка, предсказанная дракону (СИ)

Глава 9. Побег в стиле «криво, но быстро».

Алиса.

Божечки! Последняя ночь… Эти слова отдавались в висках навязчивым, паническим стуком. Я сидела на краю той самой широченной кровати, вцепившись пальцами в шелк, и пыталась не смотреть на лунный свет, заливающий пол в моих покоях. Он был похож на дорожку к эшафоту. Завтра. Свадьба. Ритуал. Конец моей жизни.

Каждая тень в комнате казалась стражником, каждое дуновение ветра за окном его шагами. Я была мысленно уже в той высоченной башне, уже чувствовала холод каменных стен и жар его драконьего дыхания. Отчаяние было таким густым, что им можно было захлебнуться.

Тихой ночи не было. Было напряженное, звенящее ожидание. И тут, в этой звенящей тишине, раздался скрежет — тихий, едва слышный, будто кто-то провел ногтем по камню. Я замерла, сердце заколотилось где-то в горле. Скрип повторился, на этот раз ритмичный, будто царапали в дверь.

Не смея дышать, я подкралась и прильнула к дереву. За дверью никого не было видно, но скрежет не утихал. И тогда я заметила его — маленький, смятый клочок пергамента, просунутый в щель между дверью и полом. Я схватила его, развернула дрожащими пальцами. Тот же угловатый почерк.

«Готовься. Жди сигнала. Будет шумно. Дверь в коридор откроется. Беги на кухню. В подвале. Жду.»

Сигнал, какой сигнал? Я прижала записку к груди, чувствуя, как безумная надежда снова пульсирует в крови. Это был либо спасательный круг, либо последняя, самая изощренная ловушка, но выбирать мне не приходилось.

Я надела самое темное, простое платье, чтобы оно как можно меньше было заметно в темноте, прихватила мешочек с монетами и замерла у двери, вся, превратившись в слух. Минуты тянулись, как часы каждый удар сердца отдавался в ушах и вот он …грохот. Оглушительный, металлический, донесшийся с противоположного конца замка. Крики, топот, звон разбитого стекла. Сигнал, тот о котором говорилось в свитке.

Я рванула дверь на себя. За ней коридор был пустынным, ни единого человека, охрана, видимо, бросилась на возникший шум. Сердце колотилось, ноги подкашивались, но я вылетела, как ошпаренная, по знакомым поворотам, стремясь оказаться к кухне. Запах еды, дыма и специй ударил в нос, когда я ворвалась в огромное помещение с потрескивающими очагами и дымящимися котлами. Оно тоже было пусто, повара и слуги, вероятно, тоже побежали смотреть на происшествие.

— Не мешкай! Скорее сюда, Алисия, давай же...

Из тени у огромной кадки с солеными огурцами вышел он. Лео. Не в ливрее дворецкого, а в темных, практичных штанах и тунике, через плечо — перекинута свернутая веревка и небольшой мешок. Его серые глаза блестели в полумраке, на лице витала не насмешка, а собранность и решимость.

— Что это был за грохот? — выдохнула я.

— Бочка с дорогим красным вином «Амбре ди Виалар» упала со второго пролета, — ответил он, и в уголке его рта дрогнула знакомая усмешка. — Очень жаль, ведь Герцог его коллекционировал. Скорее бежим.

Он схватил меня за руку и потянул за собой в дальний угол кухни, к неприметной, низкой дубовой двери, ведущей в подвал. Лестница была крутой и скользкой. Воздух становился все холоднее и… гуще. Пахло землей, влажным камнем и чем-то еще, отдаленно знакомым и очень неприятным. К горлу подкатил ком, меня затошнило, я еле сдержалась.

— Добро пожаловать в главную артерию замкового водоснабжения и водоотведения, — Лео распахнул следующую дверь, и волна смрада ударила мне прямо в лицо, — или, проще говоря, в канализацию.

Меня чуть не вырвало, запах был осязаемым, плотным, как жирный соус. Он впитывался в одежду, в волосы, в кожу. Это была гремучая смесь человеческих отходов, протухшей еды и вековой плесени на стенах подвального помещения. Я зажала нос рукой, мои глаза слезились.

— О, боги… — простонала я. — Ты уверен, что это путь к свободе, а не в ад? — Свобода редко пахнет розами, леди Алисия, — парировал он, зажигая небольшую лампу. — Чаще всего она пахнет именно так. Держись ближе и не отставай, скоро увидим впереди свет.

Мы двинулись по узкому, сырому тоннелю, сводчатый потолок местами протекал, с него капала мутная жидкость. Под ногами хлюпало и скреблось. я шла, сгорбившись, стараясь дышать ртом и не думать о том, что именно скрывается в этой темноте. Юмор всей ситуации был настолько черным, что его можно было только ощупать в потной тьме. Я, будущая герцогиня, бегу из своего замка через вонючую канализацию. Я закашлялась, если бы мне кто-то рассказал эту историю неделю назад, я бы рассмеялась прямо в лицо.

— Знаешь, на моей родине есть поговорка: «Любой путь к свободе прекрасен», — проворчала я, поскальзываясь на чем-то склизком. — Хм, а здесь говорят: «Лучше вонючая свобода, чем душистая клетка», — не поворачиваясь, бросил Лео. — Держись, еще немного осталось, впереди скоро спасительный выход.

Он вел себя как человек, который знает каждый камень под ногами. Его уверенность была единственным, что не давало мне свалиться в истерику. Кто же он такой? Простой дворецкий? Не верю. У него слишком умные глаза, слишком прямая спина, слишком красивые и длинные пальцы, но при этом слишком… непринужденно он ориентируется в ассенизационной системе герцогского замка.

Наконец, впереди показался слабый свет и поток свежего, прохладного воздуха. Лео отодвинул решетку, заросшую плющом, и мы выбрались наружу. Я тут же упала на колени, на высокую траву, вдыхая полной грудью холодный ночной воздух, смешанный с запахом хвои и влажной земли. После канализационной вони он казался чистым нектаром.

Мы были у подножия замкового холма, в густом темном лесу. Огни замка светились далеко и высоко над нами, словно звезды, до которых уже не дотянуться.

— Идем, — Лео снова взял меня за руку, но на этот раз его прикосновение было не руководящим, а поддерживающим. — Они уже хватились. У нас совсем немного времени, надо спешить.

Мы углубились в густую чащу, ветки хлестали меня по лицу, корни деревьев норовили зацепиться за края влажной, дурно пахнущей одежды, словно намеренно желая того, чтобы я споткнулась и упала. Я, городская жительница, не была готова к такому. Лео же двигался легко и бесшумно, как тень.

— Скажи почему?» — выдохнула я, когда мы наконец остановились у небольшого ручья, чтобы перевести дух. — Почему ты помогаешь мне? Ты рискуешь всем.

Он повернулся ко мне. В лунном свете его лицо казалось высеченным из мрамора, а серые глаза были непроницаемые.

— У меня свои счеты с Эдрианом Виаларом, — ответил он уклончиво. — А красивых женщин в клетках я не выношу. Это противоречит моей эстетике и нормам морали.

— Ты не дворецкий, — заявила я, глядя ему прямо в глаза. — Дворецкие не знают тайных ходов в канализации и не устраивают диверсии с падением коллекционного вина.»

Он усмехнулся, и это была не та насмешка, что я видела раньше. Она была уставшей и немного горькой.

— У каждого есть свои секреты, леди Алисия и у меня их, поверь, больше, чем у тебя. Пока тебе достаточно знать, что я твой проводник из ада, а куда я тебя веду… это ты узнаешь позже.

Он был циничен, остроумен и закрыт, как морская ракушка, но в его словах сквозила такая сила и уверенность, что мне волей-неволей пришлось ему довериться. Он был загадкой, но загадкой, которая спасла меня из пасти дракона.

—А Катя? — вдруг вспомнила я, и у меня сжалось сердце. — Моя подруга, ее могут обвинить в том, что она способствовала мне… — Не волнуйся, она в полной безопасности, — коротко сказал Лео. — Ей ничего не угрожает, Эдриан не тронет ее, ведь она для него ничего не значит, а сейчас она, вероятно, спит и видит сладкие сны о герцогах и принцах.

В его голосе не было пренебрежения, лишь констатация факта. Он был прав, Катя была не в опасности, она была в неведении. И, возможно, это было к лучшему.

Мы снова двинулись в путь, лес поглощал нас, становился нашим укрытием. Страх не исчез, он шел за нами по пятам, дыша в спину, но теперь он был не парализующим, а мобилизующим. Позади за спиной стояла смерть в образе прекрасного величественного герцога. Впереди меня ждала неизвестность в компании загадочного циника. И пока что эта самая неизвестность пахла куда лучше, чем канализацией. По крайней мере, сейчас.

Мы с Лео вышли на опушку, щедро освещенную Луной, на дереве что-то заухало, и я тихо вскрикнула, вцепившись в плечо впереди идущего Лео.

— Мамочки, — взмолилась я тихо, — пожалуйста, Лео, я больше не могу, долго нам еще идти?